Наталья Юнина – Все не случайно (страница 40)
— Не ожидал.
— Неужели? — снимает с себя пальто, кидает на диван и подходит ко мне. — Ты себя обманываешь, Островский. Все ты прекрасно понимаешь и знаешь. Ты же взрослый и умный мальчик, — кладет ладони мне на плечи, чуть сжимает их, наклоняется ко мне и шепчет. — Я скучала. Очень, — ведет руками вниз, до тех пор, пока я не перехватываю ее ладони.
— Все, хватит, Марин. Я, конечно, как и любой мужик, безусловно трахнул бы тебя, но как ты выразилась, у меня есть «девочка очень даже ничего», так что давай на этом реально закончим. Пожалуйста, не приходи ко мне в офис, не надо меня донимать, у меня и без тебя достаточно забот. Я просто больше тебя реально не пущу.
— Хорошо, я поняла, — отходит от меня на шаг и идет к выходу, забирая на ходу пальто. Разворачивается, улыбается хитрой улыбкой и подмигивает мне.
— До свидания, Максим.
Удивительная баба и ведь задницей чувствую — не отлипнет. Наверное, отвянет только в одном случае, если увидит меня с малым на руках. Забавно, я впервые задумался о ребенке в положительном ключе.
***
Зашел домой и кроме собаки меня никто не встретил. Странно, учитывая то, что в семь вечера Наташа уж точно должна быть дома.
— Ну что, пошли гулять, Боня.
— О, привет! Тоже только что пришел? — вполне радостным голосом произносит Наташа.
— Да, с собакой не гуляла?
— Нет, не успела, но я днем гуляла. Пойдем вместе?
— Давай, — надеваю на собаку поводок, и мы идет на улицу.
— Отпусти ее, пусть порезвится, смотри сколько снега, — Наташа опускается на корточки, берет горсть снега и кидает вверх. — Красота.
— Ты какая-то другая сегодня. Веселая что ли? Какие-то новости хорошие? — отпускаю Боню с поводка, та тут же начинает валяться в снегу.
— Да! Отличные. Я сегодня была у врача, как раз только от него.
— И как? Все нормально?
— Да. Я не беременна. Вот такие хорошие новости, — смотрит на меня и улыбается. — Ну? Ты рад?
— Как это не беременна? Ты же сказала тест положительный.
— Ну да, он мне так показал. Если бы не задержка, я бы его и не делала. В общем, он оказался ошибочным. В клинике сдала кровь, все анализы и мне сразу же сказали, что я не беременна. Вот. Врач прописала какие-то таблетки, скоро месячные должны пойти. В общем, выдохни, Островский, ты не будущий папочка, — Наташа все говорит в таком веселом тоне, что меня это начинает неимоверно раздражать. — Ну чего ты как истукан стоишь?
— А что я должен делать?
— Радоваться, дурачок. Ты же не хотел детей, — наклоняется и берет горсть снега, лепит снежок и тут же кидает им в меня. — Давай вспомним детство! — и кидает в меня следующим снежком, а потом убегает.
Не знаю, чего я ведусь как ребенок, наверное, потому что в душе испытываю облегчение. Я ничуть не отстаю от Наташи, несусь за ней как мальчишка, закидывая снежками. Наконец, перехватываю ее за руку и валю в снег.
— А ты рада?
— Очень, — не задумываясь, отвечает Наташа. — Очень рада. Поцелуй меня.
— Дурной тон целоваться на морозе, — чмокаю ее в губы и тут же приподнимаю. — Пойдем, а то еще простудишься. Боня, домой.
***
Последующие дни, как собственно и вся неделя до нового года, выдались на удивление легкими. К Наташе вернулось вполне благодушное настроение, мы почти не ссорились, да и чего греха таить, я испытал такое огромное облегчение от новости, что у самого настроение было выше крыши. Хотя сильно и не старался показывать, как я рад. У меня в квартире в кой-то веке появилась елка, наряжала ее, конечно, Наташа.
— Ну как?
— Красиво. Но ты не думаешь, что она долго не простоит? Мне кажется, собака ее повалит.
— Неа. Будет стоять, собака ее точно не повалит. Мы точно будем праздновать в ресторане?
— Да. Или хочешь еду на дом закажем?
— Нет. Не хочу.
— Вот и хорошо.
— Тогда я пошла наводить красоту.
Навела так навела. Хоть слюнями исходи. Когда мы прибыли в ресторан, я уже пожалел о своем решении. Слишком шумно, сплошные крики, вопли и дурацкая музыка. Все это напоминало мне дешевую кафешку двадцатилетней давности. А ведь считается вполне хорошим заведением. Ну хоть с шампанским не наложали, вполне себе нормальное. Выпив за новый год, Наташа потащила меня танцевать. Странное дело, не медляк, а мы танцуем как умирающие лебеди.
— Максим, ты мне еще нужен непьяным. Не пей больше, пожалуйста. Голова на утро будет болеть.
— Я выпил всего ничего.
— Да, но сначала виски, а теперь шампанское.
— Хорошо, еще немного. Не занудствуй, — прижимаю ее к себе и кружу в танце. Наверное, мы выглядим как дебилы, танцевать медляк под вполне себе зажигательную песню. Ну и ладно, видимо, всем вокруг плевать, градус дает о себе знать.
Домой приехали в полтретьего, я вполне себе навеселе, Наташа абсолютно трезва или это эффект на фоне не совсем трезвого меня, хрен разберешь.
— Островский, займись со мной любовью, как в последний раз.
— Даже так? Еще и любовью? — прикусывая мочку уха, еле выговариваю я.
— Так.
— Сделай мне хоть скидку на то, что я пьяный.
— Договорились.
***
Просыпаюсь от жуткой головной боли. Виски конкретно распирает. Открываю глаза — полвторого дня. Ну, не так плохо. Твою мать, выпил реально совсем ничего, все это гребаное шампанское. Наташи в кровати нет, что не мудрено. Зато на прикроватной тумбе стакан с водой и таблетка, по всей видимости, от похмелья. Цены тебе нет, дорогая. Встаю с кровати и иду в ванную, умываюсь и прохожу на кухню. Где блин все, собака не лает, Наташи нет. Может гуляют? Подхожу к холодильнику, открываю его и достаю ледяной апельсиновый сок. Вот это поистине настоящее блаженство. Господи, спасибо. Сажусь за стол и разминаю затекшие мышцы шеи. О! Записка.
"Доброе
Глава 24
Глава 24
— Спасибо большое, что помогли донести вещи, — протягиваю таксисту деньги.
— Вам спасибо. С новым годом.
— И вас.
Открываю дверь и пропускаю собаку.
— Давай, Боня, заходи.
Собака подозрительно рассматривает обстановку, ну хорошо, что не брезгливо. Хотя, о чем я, это всего лишь собака, а не привередливый человек. Снимаю верхнюю одежду, закатываю чемоданы в спальню и ложусь на кровать. Да, что-то отвыкла я от этих низких потолков. А какие они кривые… К хорошей жизни привыкаешь быстро, хотя, кого я обманываю, скоро я перееду к родителям, одна все равно не справлюсь, да и мама под боком точно понадобится. А вообще перспективы мои не такие уж и плохие, все обязательно наладится. Так и заснула с хорошими мыслями, а проснулась ближе к вечеру с собакой в обнимку. Вот тебе и поспала, на часах шесть вечера.
Нехотя встаю с кровати, одеваюсь и иду гулять с Боней. Проходили мы с ней полчаса и тут я поняла, что жуть как хочу есть, а в холодильнике естественно пусто. Поехала в ближайший гипермаркет, накупила столько продуктов, что хватит на целую семью. Черт, деньги пока есть, а что будет дальше, с учетом моих внезапных кулинарных потребностях? Я не хочу так быстро переезжать к родителям. Прохожу к кассам и тут меня как током бьет, людей в магазине немного, все-таки первое января, а мне завидно. Да, вот так банально завидно стоять и смотреть на смеющуюся и целующуюся парочку. Максим так никогда не делал. И не сделает, шепчет противный голос в голове. Как же мне хочется подойти к Олегу и посмотреть в его невозмутимое лицо. Что на этот раз скажет? Проверял на прочность Викины губы? А потом понимаю, что я им никто. Чего я лезу не в свое дело? Ну и пусть себе целуются! Мне-то что? Черт, ненавижу себя, я просто глупая завистница! Разворачиваю тележку и иду куда глаза глядят. Ну зачем я взяла все это? Кому? Господи, что же со мной творится?
Выложила половину ненужных продуктов и пошла обратно к кассе. Парочки нет, и на том спасибо. Расплачиваюсь за продукты и вызываю такси. К восьми добралась домой и завалилась с кучей еды на кровать. Кажется, что Боня на меня косо поглядывает. Ну и ладно.
— Не смотри на меня так, мне можно. Во мне живет новая жизнь, — произношу я, проглатывая очередную ложку мороженого, и сама удивляюсь сказанному. Как же это странно и непривычно звучит. — Знаешь, Боня, скоро мы переедем. Твоя хозяйка, то есть я, на самом деле зажравшаяся принцесса, которая просто не сможет жить одна. Я банально не справлюсь, у меня уже нет сил работать, я какая-то размазня, а что будет дальше? — это, наверное, нехороший признак — разговаривать сама с собой, хотя я же с собакой, значит можно. — Будь готова к тому, что папа у меня ворчун. Он неплохой, просто вечно всем недоволен и будет к тебе придираться. Что-то типа «блохастая псина», не обижайся на него, характер после пятидесяти не изменить, — почесывая Боню за ухом, успокаиваю я то ли ее, то ли себя. — Но в душе папа может полюбить тебя гораздо больше, чем другие. Это он только с виду такой. На самом деле он хороший. А мама нас точно примет сразу, за нее можешь не волноваться. Туфли ее только не грызи, ну и не писай где попало, на это есть Касьян. После праздников сразу пойдем становиться на учет. Ну я одна, конечно, пойду, тебя не пустят со мной, — смотрю в Бонины глаза и окончательно понимаю, что пора прекращать говорить вслух, так и до дурки недалеко.