Наталья Юнина – Слабонервным не входить! (страница 68)

– Жалко будет, если она помрет от недолжного ухода. Не узнать возможности ее мозга.

– Ну да, дело только в этом.

– Вы безответственные родители.

– Ага. Заяви на нас в опеку. Кстати, мы предложили тебе пожить неделю с ними. Ты отказалась.

– Вот еще, буду я жить с ними. Вас за глаза и за уши хватает, – противная девчонка.

– На самом деле я, правда, не боюсь ее оставлять с ними.

– Серьезно?

– Да. Этот, как ты его называешь, очень похож на тебя.

– На меня? С ума сошла?

– На тебя. Ты делаешь вид, что нас ненавидишь, при этом испытывая к нам, как минимум, глубочайшую симпатию. Так тебе проще, этакая защитная реакция. А он делает вид, что безответственный плохиш, чтобы на него не скидывали никаких обязанностей, ну и как ты, чтобы всех побесить. Мы будем на видео связи двадцать четыре часа в сутки. Так что не переживай, безответственные родители будут послеживать и объект твоих исследований будет в порядке. Но ты можешь еще передумать и поехать к ним.

– Нет уж, я буду следить за живностью. Да и пусть Гена отдохнет от вашего табора.

– Ну и правильно. А тебе не кажется, что самое время перед выпускными экзаменами покутить? Мы уезжаем, дом в твоем распоряжении. Можно привести сюда одноклассников.

– Ага, щас.

– Арин, все дети мечтают о том, чтобы сплавить родителей и покутить с друзьями. Ты когда-нибудь можешь быть нормальной?

– Ну, покутим мы, а дальше? Я должна убирать за этими свиньями и тратить свое время? Еще и потратиться на них, чтобы приготовить еду. Нерационально.

– А ты подойди к этому так, как обычно делаешь. Продуманно, – перевожу взгляд на Сашу. – Приглашаешь эту свору к нам, но заранее предупреждаешь, мол с тебя Петя пять килограммов картошки, с тебя, Аня, пять столько же килограммов свинины, с тебя, Фекла, пять килограммов курятины, с кого-то пять кило сыра, с того, кому уже восемнадцать пять бутылок вискаря, – усмехаясь произносит он и усаживается к нам на ковер. – Дальше они все приносят, вы чуть-чуть прибухнете, и сразу опьянеете. Съедите вы по минимуму. Ты, как ответственная придира, пить, разумеется, не будешь. Заныкаешь всю оставшуюся еду. И ты в плюсе, – да ты ж мой гений.

– А ты мне что посоветуешь, Наташа?

– Кому-нибудь напиши, чтобы прикупили килограмм сыра с плесенью и пару бутылок вина. А сама дай им пиво, оно дешевле. Когда они все проснутся, ты скажешь, что они все заблевали. Ты видимое убрала, но после такого они обязаны вымыть весь дом. Все пылиночки, даже на карнизах. Я что-то еще забыла, Александр Владимирович?

– Нет. Все идеально. И хавчик получим бесплатный, и дом вылижут. Арина, решено. Приглашай.

– Капец, вы родители года. Опеки на вас не хватает.

– Телефончик дать? У меня там как раз работает женщина, которую я выдал замуж. Главной работает, между прочим.

– Вы отвратительны.

– О да, мы ужасны. Да, Никуся? – словно понимая всю нашу словесную заварушку, она радостно тянет руки к Саше. – Иди к папе.

Мелкая придира не спешит уходить, потому что ей, как и мне, нравится наблюдать, как Саша подкидывает смеющуюся Нику.

***

Почти все, как на идеальной картинке из интернета, так как и мечталось. Блестящие от чистоты керамогранитные белоснежные полы, идеальной чистоты окна в пол. И я стою с чашкой кофе в руках, и передо мной открывается прекрасный вид из окна. Рядом белоснежная кошка и такой же белоснежный собакевич самоед. Почти. Все почти. На окнах разводы, пол, благо, выбранный Полуянов не белый, а с вкраплениями серого и на нем не так видна грязь. Кошка…Федора серая и Васька ее того же окраса. Гена в белоснежного тоже не превратился. Ну и кухонный островок, разумеется, весь в чашках. Полуянов и тут оказался прав. Ставлю очередную кружку на стол и подхожу к окну.

Погода в день вылета дрянь, как назло, идет дождь. А Гена обожает дождь. Скоро он нарезвится и придет в дом топать своими лапами. Прелестно. Закрываю глаза, когда чувствую, как сзади меня обнимает Саша.

– Тебе не страшно оставлять Нику? – задаю, наконец, тревожащий меня вопрос.

– Не страшно, – не задумываясь произносит Полуянов.

– Шутки шутками, а вдруг Арина права?

– В чем?

– Может, мы и вправду безответственные родители?

– Нике почти год, она больше не на грудном вскармливании. Твои сиськи больше не ее, пора бы делиться с законным владельцем.

– Дурак. Ну, я же серьезно, – убираю Сашины ладони и поворачиваюсь к нему. Задираю голову, чтобы заглянуть в эти дьявольски красивейшие глаза.

– Я тоже серьезно. Залог успешных отношений – это, когда родители не забывают о себе и не ставят на пьедестал детей. Нам нужно отдохнуть. Без всех. Только вдвоем.

– Ну, вообще да. Пока ты там кудахтал со своими курицами в Египте, я не отдыхала. Мне нужно точно отдохнуть.

– Тебе одной?

– Ну, так уж и быть, с тобой.

– Спасибо за одолжение, – усмехаясь произносит Полуянов, потянувшись к моим губам.

– Я тебе никогда не говорила, но я рада, что два года назад у меня был неписун и я устроилась к тебе на работу в поисках вдохновения.

– Еще б ты не была рада. Такую фамилию заполучила. Полуянова, это вам не Вменько.

– Ну, конечно, я только из-за этого и рада, – парирую, целуя в ответ Полуянова.

– Фу, прекратите, – прибью. Когда-нибудь я прибью эту гадкую девчонку. – Не можете подождать полчаса, пока не приедет такси и вы отсюда смотаетесь? Там будете обмениваться слюной.

Полуянов и не думает останавливаться. Наоборот, намеренно присасывается к моим губам, выводя при этом Арину. Все стоят друг друга. Офигенная семейка. Саша делает вид, что по-прежнему в контрах с братцем, хотя это давно не так. И все по очереди друг друга поддевают. Наконец, оторвавшись от моих губ, он подходит к придире.

– Арин, тебе надо срочно влюбиться. Во время поцелуя вырабатываются гормоны счастья, – насмешливо бросает Полуянов, приобнимая Арину за плечо. – Мне кажется они тебе необходимы.

– А вам необходимо вести себя приличнее.

– А то что, в опеку позвонишь, злюка?

– Сжалюсь над вами. В конце концов, есть и хуже родители.

– Спасибо за комплимент, дорогая.

– Всегда пожалуйста. Ваша замена приехала. Идите встречать.

Максимально странное чувство – отдавать ребенка на целую неделю кому-то. Даже Кате. Хоть та и была с Никой множество раз. Вдруг до меня доходит. Это же не на день, а на целую неделю. Что я творю? Зажимаю в руках булочку, не желая отдавать. Катя смотрит на меня странно, оно и понятно.

– Натальюшка, ты чего?

– Что-то страшно как-то ее оставлять.

– Клянусь его членом, что с ней все будет хорошо.

– Ты дура, что ли? – возмущенно бросает Кирилл.

– Зато точно будет стимул следить в оба глаза, – невозмутимо бросает Катя, беря на руки Нику.

– Кирилл, выдыхай, я видела, как она скрестила пальцы, – безбожно вру я.

– Скрестила она.

– И вот этим вы оставляете ребенка? Капец, – возмущенно бросает Арина.

– Слушай, деточка. Лучше тебе валить в свою комнату, пока колени смотрят в нужную сторону. Ты мне тоже, если что, не нравишься, – парирует в ответ Кирилл, беря на руки младшенького котейку. – Вася, Федя и Гена. Все ушлепские имена выбрали для животных? Странно, что дочь нормально назвали. Должна была быть какая-нибудь Зинаида, под стать этим.

– Сказал человек, у которого кот Валера, – саркастично отмечает Катя.

– Ты вообще-то меня должна меня защищать, а не топить. И у меня хотя бы кот так назван от любви к валерианке, а эти откуда?

– Федя на самом деле Федора, хотя до последнего была просто кошка. Она изгадила всю стопку сказок, одной из которых была «Федорино горе», так и получила прозвище. Сыночка ее чистый Васька. Типичный представитель котячьих. Геннадий, на самом деле Генрих, – неожиданно произносит Саша. Чего, блин?! – По паспорту. Но я за русские имена. Какой он нахрен Генрих?

– Ну, да, он, конечно, вылитый Гена, – не скрывая сарказма выдаю я. Этому красавчику действительно подходит королевское имя Генрих, а не то, что мы имеем.

– Вот и я так подумал. А теперь, дети мои, заткнулись все. Кончаем собачиться. Давайте жить дружно.