Наталья Юнина – Слабонервным не входить! (страница 5)

Хватает ее на веселый запал ненадолго. И ладно бы это были слезы ради манипуляций или демонстрация, чтобы ее пожалели. Нет. Рыдает Катя навзрыд так, как рыдают в одиночку. Некрасиво. По-настоящему. Сопли, слюни, слезы. В общем, весь набор.

– Я просто не понимаю, почему на меня не обращают внимание мужчины. Ну я ведь не уродина, вполне симпатичная. Не дрянь. Не стерва. Готовить умею. Ну что со мной не так?

– Все так.

– Если так, почему он ушел?

– Ты действительно хочешь это знать?

– Да!

– Ты подобрала бухого мужика, который расстался с женой. Он жил у тебя, потому что ты ему готовила, стирала и убирала. Он был просто твой сосед, которого ты приютила и как только его жена сдалась и приняла его обратно, он собрал свои вещички. Он жену свою любит, понимаешь? У вас же ничего не было. Ничего, – по слогам произношу я. – Забудь его и прекрати подбирать что попало.

– Тебе легко говорить. На тебя обращают внимание мужчины, а на меня нет. Наташ?

– Что?

– Я тебя никогда ни о чем не просила, ну раз так получилось и тебя примут на работу, можешь попросить у красавчика, чтобы меня взяли на курс?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не умею ни у кого ничего просить. И не собираюсь это делать.

– Ну, пожалуйста. Я для тебя все-все сделаю. И даже если тебя когда-нибудь хватит инсульт, обещаю, что буду за тобой ухаживать. Менять подгузники, кормить с ложечки. Делать инъекции. Разрабатывать твои ножки. И книги тебе буду читать. Не сдам в какой-нибудь пансионат, где единственными твоими посетителями будут мухи и тараканы. Клянусь, – предложение века. Не иначе. И зная Катю, понимаю, что она не шутит. Реально не бросит. Но, мать вашу, что за перспективы?

– Инсульт?

– Ну да. У тебя сидячий образ жизни. Ешь что ни попадя. Поправилась вот на семь килограммов за три месяца. Это все факторы риска, тебе ли не знать.

– Не волнуйся. Сегодня я находила шесть тысяч шагов и с завтрашнего дня начну активный образ жизни.

– Ну и замечательно. Но если вдруг ты будешь здорова и тебя случайно собьет машина или ты попадешь в аварию и станешь лежачей, я буду все делать, что и при инсульте.

– Я надеюсь, на машине не ты меня собьешь?

– Так у меня же прав нет, конечно, не я. Вообще я не это имела в виду. А только то, что я тебя никогда не брошу. Наточка, ну, пожалуйста.

Стоит ли говорить, что его курсы – это тупой развод бедных несчастных теток, надеющихся на чудо? Нет. Бесполезно. Каждый верит в то, что хочет.

– Ладно, – зачем-то сдаюсь я.

– Господи, спасибо. Крепких тебе сосудиков и отсутствия тромбов.

– Благодарю.

Просто позвонить Полуянову оказывается сложной задачей, что уж говорить про просьбу. Молюсь, чтобы он не поднял трубку, но…берет.

– Добрый вечер.

– Ну, допустим, – хмыкает в трубку.

– Как поживаете? – понимаю, что ляпнула полную чушь, когда Катя на меня косо взглянула. И понятно почему. Прерогатива нести ахинею всегда за ней. Я выступаю за более рациональное звено. Ну ладно, за более адекватное из не самых адекватных звеньев. А тут херак, и забрала первенство своим тупым вопросом.

– Так себе. Пока собаку вымывал от въевшейся грязи, спину надорвал. Поскользнулся, чуть не наебнулся. Сорвал полотенцесушитель, когда пытался избежать падения и черепно-мозговой травмы. Что ты об этом думаешь? – это что, намек на то, что я виновата?

– Я думаю, что в вашем возрасте надо быть немного аккуратнее. Травмы могут привести к перелому шейки бедра и кранты, – дело плохо, раз Катюха крутит пальцем у виска. Хотя, не так уж и плохо, учитывая, что из динамика раздается смех Полуянова.

– Слишком жирно, Наталья. Опускать мужика, который тебя каким-то образом задел, надо более тонко. И, если уж взялась за возраст, то надо давить на болезненные, реально волнующие темы сорокалетних мужчин, а не семидесятилетних.

– Да я бы с радостью надавила на возможные проблемы с эрекцией, но как-то будет не в тему к вашему падению. Не могу же я так явно палиться.

– Хорошо, что ты это осознаешь, – усмехается в трубку. – Ты узнала, как я поживаю, это все, что ты хотела?

– Да, – Катя тут же болезненно толкает меня в бок. – Нет, – ну почему же так трудно-то?! – Хотела у вас узнать…что вы будете на ужин?

– Сосиски и фасоль.

– Что за фасоль? – ну, все. Это полный провал. – Я имею в виду, сами варите или из банки?

– Из магазина под окном. По акции: две по цене одной. В томатном соусе, – ну и гадость же.

– Очень вкусная. Я тоже недавно пробовала из этого магазина. Мы с вами, оказывается, в одном ЖК живем. Дома напротив.

– Как интересно. Советуешь эту фасоль?

– Однозначно. Не мне же с вами, к счастью, спать. Что собираетесь вечером делать?

– Лежать на диване и искать инфу на участниц, – ох ты ж, нифига себе. – Если бы я не разбирался в женщинах, я бы подумал, что ты ко мне неудачно клеишься. Если ты так же ведешь разговоры с мужчинами, от которых что-то хочешь, у меня для тебя плохие новости, Наталья. Они сольются раньше, чем ты родишь свою просьбу. Ладно, пощажу тебя. Что тебе надо?

– Фух, так бы сразу и начали. У меня к вам просьба. Можно вместо меня на курс будет ходить моя подруга? Ей очень надо.

– Нет, – безапелляционно произносит Полуянов.

– Ну, пожалуйста. Ей правда очень надо на ваши курсы.

– Это та, которая считает меня красавчиком?

– Она самая.

– Приятно иметь дело с людьми, у которых есть вкус. Определенно интересная девушка, – скорбящее Катино лицо вмиг становится счастливым. Настолько, что хочется дать ей в лоб.

– Значит, возьмете ее?

– Нет.

– Ну, пожалуйста. Она не менее интересный объект исследования, чем я.

– Возможно, так и есть. Но группа собрана. Я не могу взять шестнадцатого человека.

– Почему шестнадцатого, если курс рассчитан на десять человек?

– Потому что по статистике две-три женщины отказываются от курсов в первую неделю, когда можно вернуть деньги. Еще примерно столько же отказываются в процессе на разных этапах, в целом на середине, когда понимают, что их цель не выгорит. Итого остается десять. Именно то количество, которому я могу уделить нужное время и внимание, чтобы был эффект, – ишь какой заботливый нашелся. И тут меня осеняет.

– В смысле не выгорит? А как же: выдам замуж даже Квазимодо?

– Мы не подписали договор, чтобы я разглашал тебе ценную информацию.

– Да какая тут ценная информация, если любой адекватной особе понятно, что это все чистой воды разводняк ради денег? – очередной толчок от Кати, от которого я чуть не падаю со стула.

– Как думаешь, если бы это был разводняк, почему я беру всего десять человек, хотя могу брать по сто и больше, учитывая вместимость помещений и ажиотаж, происходящий вокруг курсов? – хороший вопрос, на который у меня совершенно нет ответа. Десять женщин – действительно мало.

– Потому что не можете вытерпеть такое количество женщин?

– Могу. Будет время на досуге, подумай, почему я беру только десятку.

– Это домашнее задание?

– Домашнее задание – это договор, который ты, судя по всему, не прочитала, раз не задаешь мне по нему вопросы.

– Я его не видела. Непременно прочту. Слушайте, я никогда и ни у кого ничего не прошу, сегодня, можно сказать, мой дебют. Ну, возьмите мою Катю.

– Хорошо. Пусть подаст заявку и анкету, я возьму ее на следующий курс, потеснив другую участницу. О стоимости она знает? – и вот тут Катюня и я вместе с ней охренели.

– Она-то знает, поэтому к вам не идет. Я запрещаю ей влезать в кредиты ради такой хер…ерунды. Я имею в виду возьмите ее бесплатно. Она просто тихонечко посидит на ваших курсах. Вы ее даже не заметите. Она очень маленькая. На голову ниже меня. Можно сказать, как птичка. Да она полстула займет.

– Какая именно птичка? – перевожу взгляд на Катю.