Наталья Юнина – Слабонервным не входить! (страница 33)

– Помощи зала не будет?

– Твоя основная задача – помочь мне раскрывать их женскую сущность.

– Окей. Раскроем. Я могу идти?

– Помни, что ты не циничная и не страдающая от своего одиночества стерва, а молодая женщина, которая хочет найти своего мужчину и выйти замуж, – вот кто бы мог подумать, что будет так сложно сделать подходящее выражение лица. – Мать, ты потренируйся дома. Чтобы с такой миной не появлялась. Вспомни плюсы от появления в доме мужика и осчастливь свою мордашку.

Вот уж не подумала бы, что его слова помогут. Это действительно работает.

– Ну вот. Можешь же, когда захочешь. О каких плюсах хоть подумала?

– Рукастый мужик лампочки поменяет. У меня как раз перегорела.

– Ну, кто бы сомневался, что плюсом был не секс. Ну, ничего, это тоже сойдет. Вопросы есть?

– Да. Кормить там будут?

– Охрененный вопрос. Будут Вменько, будут.

***

Час икс. Еще никогда я так не ждала Катиного прихода. И, как назло, ее говноначальник ее задерживает. Придется идти в гнездо разврата без нее.

Гнездо, иначе назвать раздевалку никак не получается. Сколько бы мне ни было лет, и какой фигурой бы я ни обладала, никогда я не смогу нормально относиться к тому, чтобы переодеваться полностью голой перед кучкой незнакомых баб. Ну, кстати, знакомых, ибо я всех участниц знаю в лицо, но сути не меняет. Вылетаю из раздевалки словно ошпаренная.

Не придумав ничего толкового, иду в туалет, чтобы переодеться. И, о чудо, все кабинки в кой-то веки свободны. Хоть переодеваться в столь тесном пространстве неудобно, это всяко лучше, чем светить своим телом при посторонних. Быстро избавляюсь от кофты и джинсов. Хватаюсь за резинку трусов, но не успеваю их стянуть. Кабинка туалета резко открывается. Не знаю, что меня больше поражает, что я ее на хрен не закрыла или то, что передо мной стоит Полуянов. Как вашу ж мать это может быть?!

Я настолько дезориентирована, что не сразу соображаю, что надо прикрыть обнаженную грудь. Вот только дезориентирована не только я. Этот кобель совершенно не стеснясь пялился на мою грудь и продолжает это делать, даже когда я прикрыла ее руками. А дальше хуже. Полуянов принимается расстегивать ремень, а затем молнию на джинсах.

– Александр Владимирович, а что вы делаете?

– По-джентльменски сравниваю наше положение.

– А по-русски?

– Раздеваюсь, Наталья Евгеньевна. Нравится?

– Александр Владимирович, вас когда-нибудь били?

– Нет, – как ни в чем не бывало произносит мой начальничек, не отводя взгляда от моих верхних девяносто.

– Ну, вот с почином вас, – не раздумывая сжимаю руку в кулак и замахиваюсь им в Полуянова.

Глава 25.

Когда я заносила кулак в его наглую морду, я не думала ни о том куда бью, ни о том, что могу повредить себе руку и его глаз. А пострадал именно он, судя по тому, что Полуянов моментально хватается за него.

– Невменько, ты совсем долбанулась?! – так тебе и надо, собачий сын.

– Я? О нарушении личных границ слышали? Вы их нарушили. В ответ я решила нарушить их тоже. Что, как ни синяк под глазом, лучше всего их разрушит? Кстати, я уволена? – пытаюсь пошевелить пальцами. К счастью, несмотря на боль, я ничего себе не сломала.

– Хрен тебе, Невменько, а не увольнение, – и все же переодеваться в купальник и делать не только это, придется. Я беру кофту с крючка и прижимаю к своему телу.

– Справедливости ради, вы сами виноваты. Не буду я извиняться за будущий фонарь.

– Я виноват?! – Полуянов, как стоял на месте так и стоит, приложив уже две руки к глазу.

– Ну а кто? Какого хрена приперлись в женский туалет?

– Невменько, проверь зрение. Это мужской толчок!

– В смысле мужской?

– В прямом! Мало того, что отлить не дала, так еще и отпиздила.

– Так…, – вашу ж мать, так вот почему здесь свободные кабинки! А я еще свою, как оказалось, и не закрыла. Дебилка. – Так отливайте в соседней кабинке.

– Благодаря тебе, уже перехотелось. Бестолочь, – еле слышно произносит он. Полуянов отходит в сторону раковины, но не спешит смотреть на себя в зеркало.

А я какого-то хрена, надеваю сапоги на босые ноги и в столь неприглядном виде вылезаю из кабинки вслед за ним. Он убирает руку от глаза и я понимаю, что фингала ему точно не избежать.

– Включайте воду на максимально холодную и поливайте глаз. А я пока сбегаю в магазин за какой-нибудь заморозкой.

– Смотри, жопу не отморозь.

– Джинсы надену, не переживайте.

– Не надо никуда идти. Обойдусь, – сейчас моей жесткой душонке становится даже капельку стыдно. Виновата я сама, но с другой стороны, что ему мешало сразу закрыть дверь? Говнюк сам нарвался, рассматривая мою грудь.

– Посмотрите на это с положительной стороны, Александр Владимирович. Лучше глаз, чем нос, – поднимаюсь к нему на цыпочках, рассматривая глаз. – Если бы шнобель задела, то сейчас были бы реки крови. Курсы бы пришлось отложить и ехать в травму, чтобы остановить кровотечение и сделать рентген. Кроме того, пришлось бы отстирывать одежду. А кровь не всегда получается вывести. Плюс уборщице пришлось бы мыть пол и нагружать ее спину. Представляете сколько бы вы доставили лишних хлопот?

Судя по выражению лица, Полуянов явно хочет покрыть меня всеми матами, которые только знает, но невысказанные слова застревают в его горле, как только дверь в туалет резко открывается. Еще пять минут назад я мечтала о появлении Кати. Сейчас мечты поутихли, ибо положение у нас с инфоцыганом весьма компрометирующее.

– Ну да, в комплект к Невменько идет Долбанько, – еле слышно произносит Полуянов, закатывая не совсем здоровые глаза. Точнее один нездоровый. – Катерина, благо свет не моих очей, что ты здесь делаешь? – кажется, еще никогда я не видела на ее лице такого задумчивого выражения. Оно и понятно, зашла моя белочка в туалет, а тут Полуянов с расстегнутым ремнем и ширинкой и я без джинсов. В трусах и сапогах, благо грудь прикрыта приложенной кофтой. – Ты сейчас писаешь или осуществляешь мыслительный процесс, используя логику и интеллект?

– Хотела первое, но пришлось второе.

– Это не то, о чем можно подумать, – тут же произношу я, неотрывно пялясь на Катино ошалевшее лицо. Она проходит внутрь уборной и ставит пакет на столешницу раковины. Затем переводит взгляд то на мою пятую точку, то на расстегнутый ремень инфоцыгана. – Я пошла переодеваться в толчок и забыла закрыть кабинку, а он в нее вошел, и я дала ему хук справа. Ну, или как это зовется, когда рука не владыка и целится куда попало с близкого расстояния.

– Ах, переодеваться пришла? – с недоумением косится на меня Полуянов. – А ты в курсе, что для этого есть раздевалки?

– В курсе.

– И?

– Там неприятно пахло, пришлось идти в туалет, – ничуть не задумываясь, произношу я.

– А ты какого хрена сюда приперлась, Екатерина? На помощь подружке?

– Переодеваться. Я своей Матильдой светить перед другими не намерена.

– Матильдой? – ой, блин…

– Ну, у нас Матильда, у вас Матвей. Вы не знали, Александр? – молчи, Катя. Просто молчи! Полуянов переводит взгляд на меня, по ходу дела для расшифровки. Ну, тут я его явно не обрадую.

– Письки это, – тихо произношу я. Лучше бы не говорила. Хотя, есть положительная сторона сего Марлезонского балета – после услышанного он явно забыл о глазе.

– А Матвей знает, что он…писька? Точнее не так, писюн знает, что он Матвей?

– Ну, если за сорок лет не познакомились, то сделайте это сегодня, – как ни в чем не бывало произносит Катя. – Вы меня извините, Александр, но вы не могли бы отсюда уйти, чтобы я переоделась?

– Серьезно?

– Ну да. Вы думали, что я ушла из женской раздевалки, чтобы не светить своей Матильдой перед тетками, а буду ею светить перед дядькой?

– Катерина, спасибо всем Богам, не свет моих очей, это мужской туалет. Кыш отсюда.

– Нет. Это женский. Там тетка с узкой юбкой нарисована.

– Там треугольник изображен. Острым углом вниз. А тетка с юбкой – это треугольник, у которой острый угол вверху, дамы, – переводит на меня взгляд.

– Ой, геометрия никогда не была моим коньком. И Катиным тоже.

– Нет, там тетка нарисована, – настаивает Катя. – Ну ладно, даже если так, как вы сказали, я и тут переоденусь в кабинке. Женский туалет всегда занят.

Катя как ни в чем не бывало заходит в кабинку, и я вслед за ней в свою. Быстро переодеваюсь в купальник и накидываю на себя пляжную тунику. Полуянов отчаянно пытается минимизировать последствия моего удара, поливая холодной водой глаз.

– Ну, кто бы сомневался, что черный.