Наталья Юнина – Слабонервным не входить! (страница 23)
17:57
17:57
Как истинная трусиха я не только убираю телефон, но и зачем-то его выключаю.
***
Вот уж никогда бы ни подумала, что буду грустить по временам замужества. Точнее по бонусам, прости Господи, этого самого замужества. Хороший невролог муж – это не только студентки на моем обеденном столе в качестве бонуса, но и куча элитного алкоголя в придачу с шоколадом от благодарных пациентов. Наследство бывшего почти закончилось. И вот стою я в разделе алкоголя с охреневшим выражением лица. С каких пор вино стоит, как крыло от самолета? Захочешь нажраться, так еще и сто раз подумаешь. Ладно, мне это необходимо.
Конечно, можно сделать вид, что я хочу бахнуть стаканчик глинтвейна, чтобы не заболеть и не мучиться от своей дурости из-за подписанного действительно на год контракт. В реале мне на это плевать. Подумаешь, год, а не полгода. Проблема в том, что я хочу тупо нажраться, чтобы заснуть и не испытывать угрызения совести из-за отнесенных детских вещей. Сама не поняла, как в миг все собрала и оказалась возле зеленого контейнера. Я даже не помню, как вызвала такси и спускалась с этими баулами. Зато, как только оказалась у дома, пришел мощный отходняк. Одна половина вопит, что это действительно надо было сделать давно, другая так и подсыпает соль на болючий заусенец, с оглушающим: «предательница». Благо, есть еще одна часть меня, которая упорно советует напиться и забыться. Оттого загребущие руки хватают сразу две бутылки вина.
– У одной каракуль на башке, у другой шапка-мошонка. Наталь, ты решила всех мужиков в округе распугать? – слышу позади себя уже хорошо знакомый голос, но поворачиваться не спешу.
– А я думала, это наоборот притягивает внимание.
– Думала она. Ну, разве что долбанутых мужиков.
– Как вы самокритичны, Александр Владимирович, – медленно поворачиваюсь к Полуянову с Геной на руках. Мохнатый четырехлапый с кукольным выражением лица так и просит, чтобы его затискали. Кто я такая, чтобы отказывать себе в желаниях? Тяну руку, чтобы его погладить, но не успеваю поднести пальцы к мохнатой шубке. Паскуденыш открывает свою пасть, желая меня цапнуть.
– Ой, простите ваше величество, забыла, что вы говнюк шерстяной. Как поживаете, Геннадий? Углы все обоссали?
– Гена не гадит. Если припрет, ходит на пеленку.
– Какой хороший мальчик, – ну так не бывает! Он реально показывает мне оскал. Охренеть.
– Как проходит вечер, Наталья?
– Очень продуктивно. Участвовала в активной борьбе.
– В борьбе разума, который велел не надевать шапку-мошонку, против придури, которая кричала надень?
– Почти. Я серьезно торговалась со своей совестью: навернуть ли таз пельменей или поесть сельдерея с брокколи.
– И?
– Торг был проигран.
– С чьей стороны? – насмешливо бросает Полуянов, смотря в мою тележку.
– Разумеется, с моей. Пельменям понравится значительно больше в моем желудке, чем в забитой холодильной камере.
– Да ты прямо спасительница. А чего майонез не спасла? – задумчиво произносит Полуянов, внимательно рассматривая мою тележку.
– А у меня давно спасен на дверце моего холодильника.
– Понятно, – что ему там понятно – непонятно. Он тянет свободную руку к моей тележке и достает бутылку вина.
– Пьешь?
– Грешна.
– Пойдем, буду отпускать тебе грехи.
– Куда?
– Ко мне домой.
– Чтобы вы меня ремнем отлупили, а потом еще и трахнули в придачу?
– Хорошая перспектива. Мне нравится.
– Благодарю за приглашение, но я вынуждена отказаться.
– А это не приглашение, Наталья Евгеньевна, это приказ. Договор прочитала? Или ты думала, что такие бабки платят за ответы на звонки и принеси, и подай кофе?
– Ну, я думала, что еще за компромат на участниц.
– А ты помнишь объявление? Требуется личная помощница. Доступная двадцать четыре часа в сутки, обладающая недюжинным терпением. Думала, это шутка?
– Признаться, я вообще об этом не думала.
– Ну, вот пришло время подумать. А теперь топаем на кассу, а потом ко мне домой. Вперед, Наталья.
Глава 17.
Вот уж не думала, что фраза: «топаем на кассу» предполагает изъятие из моей тележки продуктов. И ладно бы просто перекинул в свою, чтобы по-джентльменски заплатить за меня. Фиг там, Полуянов ставит обратно на полку бутылки вина и так же бесцеремонно выкладывает из тележки пельмени.
– Если бы не шапка-мошонка, возможно, на меня бы подействовало твой испепеляющий взгляд. Не куксись, ты же сама знаешь, что пельмени невкусные.
– С майонезом все вкусно. А с вином что не так?
– Пельмени и вино сочетаются примерно так же, как я и стринги.
Из мною выбранного, Полуянов кладет себе только упаковку чипсов, пакетики с мармеладными мишками и шоколадные конфеты. У самого тележка, в отличие от моей, ломится от яств. Проблема в том, что в ней совсем нет полуфабрикатов. Если этот гад заставит меня ему готовить, приготовлю так, что больше никогда не попросит.
В любом другом случае, я бы непременно встала в позу и взбрыкнула за вандализм над выбранными мною продуктами, и естественно никуда бы не пошла, невзирая на договор. Но в момент, когда Полуянов передает мне в руки несопротивляющуюся собаку и принимается выкладывать на ленту продукты, мне становится пофиг. В этот момент я даже радуюсь, что встретила его, а значит, не напьюсь и не буду перекручивать съедающие голову мысли.
Я не знаю, как это работает, но шерстяной говнюк просто гений. Этого собачьего сына нужно занести в книгу рекордов. За сомнительные заслуги, но все же. Как только на него смотрит папашка, Гена тут же демонстрирует кукольную ангельскую морду, но когда инфоцыган отворачивается, Гена, вылупив на меня глаза, шевелит едва заметно челюстью, показывая мне часть маленьких зубок. Ну, спасибо, что не полный оскал.
– Как ты это делаешь, гаденыш? – шепчу ему на ухо, на что эта скотинушка порыкивает в ответ. Не удивлюсь, если это слышу только я.
– Пойдем, Наталья. Можешь его отпускать.
Как только мы оказываемся на улице, я отпускаю Гену и поворачиваюсь к Полуянову.
– Можно я пойду домой, а завтра уже ремень, ну или любую экзекуцию, какую вы там хотите.
– Нет. Если я провожу тебя до дома, у тебя еще будет полтора часа, чтобы выйти и купить вино. Напьешься, утром будет болеть башка, лицо отечет. Чувство вины и никакого улучшения настроения. Оно тебе надо?
– Вы думаете, я алкоголичка?
– Нет. Думаю, просто хочешь напиться, чтобы забыться после слов гадалки, – сказать, что я в шоке, – ничего не сказать. – Выпьем вместе по пару стопочек хреновухи для здоровья, чтоб не слечь после слов ведьмы, потом я провожу тебя домой. Ну, предварительно, разумеется, изнасилую и отлуплю ремнем. Первое начну прям щас. Никогда еще так не мечтал над кем-то надругаться.
Мгновение и с моей головы слетает шапка. Я не успеваю произнести ни звука. А в следующий момент Полуянов кидает ее на несколько метров вперед с громким: «взять мошонку».
Шерстяной тут же подлетает к моей шапке и хватает ее зубами. А затем подбегает к хозяину, а тот, как ни в чем не бывало, держа тяжеленный пакет, свободной рукой пытается отобрать мою многострадальную шапку. Спустя несколько секунд понимаю, что он намеренно дразнит собаку, чтобы Гена оставил как можно больше на ней следов надругательств.
– А вас ничего не смущает, Александр Владимирович?
– Порча твоего имущества?
– Нет. Например, тот факт, что я стою рядом.
– Было бы хуже, если бы ты лежала. Я подарю тебе новую шапку, Наталья. Не волнуйся. Молодец, Гена, – собака тут же открывает пасть, и Полуянов снова кидает шапку. Такие действия повторяются трижды.
– Вы уже достаточно над ней надругались. В моей шапке не осталось чести. Можете выбрасывать.
– Так бы сразу и сказала.
– Надеюсь, Катину шапку такая участь не постигла?
– Каракуля решил приберечь для твоей подруги. Кстати, она хоть добралась?
– И не надейтесь. Добралась в целости и сохранности, и на ваши курсы пойдет.