Наталья Юнина – Кончай печалиться, и тебе мужика найдем! (страница 4)

– Ты в курсе, что ты ненормальный?

– Я самый что есть нормальный из всех своих знакомых.

– Мужчина, носящий пакетик с собой в принципе вызывает подозрения.

– Разве? Это пакет для собачих какашек. Не, не, он чистый, не думай. Просто выгуливал пса своего деда.

– Пожалуй, пирожные ешь сам.

– Не, возьми ты. Хоть сладким скомпенсируешь отсутствие секса.

Демонстративно отворачиваюсь к окну. Благо ехать остается какие-то секунды. Выхожу из машины и, кажется, выдыхаю. Вот только этот намыливается к подъезду вместе со мной.

– Со мной идти не надо.

– Я провожу. Мало ли на тебя кот нападет или сосед.

– Я не приглашу тебя к себе домой.

– Ой, больно надо.

Вставляю ключ в замочную скважину и перевожу взгляд на самого странного мужика в моей жизни.

– Спасибо, что проводил.

– Я, Костя, кстати.

– Чего?

– Константин. Ты просто задумалась и брякнула в слух Степан, вот я и подыграл, – ну просто нет слов.

– О, наконец, я вас поймал, – перевожу взгляд на председателя. – Вы, голубушка, на голосовании не были. Специально же сделали в выходной день, – да пошёл ты на фиг.

– Ну, не у всех у нас выходной в воскресенье, – неожиданно заступается, как оказалось, Константин. – Голубушка у нас, между прочим, врач, поэтому дежурила, – ах ты сученыш! Перевожу на него гневный взгляд.

– Не знал, что вы врач.

– Очень хороший врач. Терапевт. Обращайтесь, если что, – ну все, Костик, тебе конец.

– Обязательно. Ну, держите, бланк. Проголосуйте и потом занесете.

– Хорошо, – перевожу взгляд на козла, как только председатель уходит.

– С..ссс..сс..

– Сенбернар?

– Сука!

– Не злись, а то морщины появятся раньше времени. Ладно, мегера, пойдем накормлю тебя борщом и пельменями.

Хотела бы я сказать ему пару ласковых слов, но у меня пропадает дар речи, когда эта скотина подходит к двери моего соседа и вставляет в нее ключ. Что за бред?!

– Ну не хочешь, как хочешь. Хорошего дня, Мальвина Адольфовна.

Глава 3

Мне однозначно нужно к окулисту. А заодно и к ЛОРу, чтобы закрыл мне рот, который, кажется, так и останется открытым после того, как я осознаю, что этот мудак не только и есть мой сосед, но и в курсе того, как меня зовут.

На деревянных ногах захожу в квартиру и оседаю на пуфик. Предположим, эта скотина узнал, кто на него стучит. Консьержка женщина под пятьдесят, обделенная мужским вниманием, с легкостью могла поддаться под чары этого сученыша и выдать мои данные.

Но как он мог узнать, что я собираюсь на встречу со слюнявым? Следил за мной? А на черта? Если бы хотел реально меня очаровать, чтобы я как дура сопливая влюбилась в него, чтобы потом бросить, здорово отыгравшись за стукачество, так вел бы себя по-другому.

Сейчас, когда я смотрю на ситуацию более трезвым взглядом, признаю, что его внешность привлекательна. Наверное, и такая как я, не желающая менять свою жизнь и впускать туда мужика даже для секса, могла бы со временем на него повестись.

Он точно хочет отыграться на мне за стукачество. И начал с простого: завтра все соседи, коих я не знаю и знать не хочу, начнут со мной здороваться, а вскоре будут ошиваться у порога моей квартиры. Но ведь он мог это сделать втихушку, чтобы я мучилась и гадала откуда все в курсе. Видимо, старею, ибо реально не понимаю мотивов этого мудака. Хотя, что я вообще о нем знаю?

Если бы не председатель, я бы в принципе и не узнала, что во время моего отпуска в Египте, какой-то мужик въехал в купленную рядом со мной квартиру.

Скидываю с себя одежду и прохожу в гостиную. Включаю от скуки телевизор и заваливаюсь на диван. Бесцельно прожитые два часа и, гадство, ни одного постороннего звука за стеной. Зато вечером скотина точно начнет либо трахаться на всю катушку, либо чем-то стучать. И в этот раз, как и в последние сделает по-умному – до десяти вечера. Перевожу взгляд на экран телевизора.

– Если хотите знать наверняка, стоит ли вам иметь какие-либо отношения с человеком, задайте ему простой вопрос: моет ли он яйца. Если нет, прощайтесь с этим индивидом.

– Это с тобой надо прощаться.

Выключаю телевизор и становлюсь на уже привычную, но не слишком любимую мной беговую дорожку. Начинаю с легкого шага, заканчиваю интенсивной пробежкой. Час двадцать. Еле дышу, но, как ни странно, собой довольна. А после расслабляющей ванны и подавно. Ну, подумаешь, узнают, что я врач. Я не открою дверь, как делаю это всегда, вот и все.

Настроение приподнимается еще больше, когда смотрю на собственное отражение в зеркале. Осталось пару лишних килограммов. И даже целлюлита не видно. Пожалуй, я собой довольна.

Вопреки расхожему мнению, что женщины приводят себя в порядок ради внимания мужчин, я не из их числа. Мне нужно чувствовать самой, что я по-прежнему красива, а не для какого-то чмыря, которого нужно непременно иметь, чтобы, не дай Боже, не прослыть в обществе старой девой.

Когда я слышу звонок в дверь, мои ягодицы напрягаются так, как даже не соизволяют при ягодичном мостике. Председатель с давлением или спиной? Или его жена с «что-то там тянет в боку»? А может, бабушка? Да уж, вот я и дожила, что ее визит кажется лучшим из зол. Тихо подхожу к двери.

Смотрю в глазок и глазам своим не верю. Серьезно? Этот придурок бессмертный, что ли?! Нормальная бы на хрен через дверь послала. А где я и нормальность? Тем более, когда месячные на носу и хочется всех раскромсать.

Открываю дверь и…все. Все заготовленные проклятия испаряются в миг, как и деньги на карточке, после посещения ягодного сайта, когда в нос ударяет запах пельменей. Жареных. Моих любимых! У этого гамадрила в одной руке миска горячей ароматной запрещенки, в другой пакет.

Картина маслом, я с недоедитом вся в его тарелке, он, к гадалке не ходи, в моем одеянии. Без лишней скромности, с уверенностью могу сказать, что моя пижама в виде черных шелковых шортиков и такого же цвета маечки, вызвали загруз у любителя долбить мои нервы.

– Черт, я был уверен, что встречу тебя в обереге от секса.

– В чем?

– В зачуханной майке, протертых штанах, ну или классика – фланелевый цветастый халат из девяностых.

– Вы забыли, Константин. Бигуди.

– Да чего уж там мелочиться. Сразу с химической завивкой.

– Точно. Но не срослось, – демонстративно поправляю распущенные волосы.

– Меня все-таки ждала?

– Конечно, в ящике молоток припрятан. Специально на случай если ты явишься, чтобы пробить тебе башку.

– Ой, короче, – протягивает мне миску с пельменями. Ох, разрази меня гром! – У меня в пакете смачный кусок сала с добротной прослойкой мяса и почищенный чеснок. Не китайский, заметь. А еще домашние блинчики с творогом, поджаренные на килограмме сливочного масла, – ах ты сукин сын! – И бутылка хорошего коньяка. Предлагаю зарыть топор войны. Впустишь?

Впустить? И тут в голову некстати врезается вопрос из передачи. Не дам ему войти, если ответ мне не понравится. Но задать его я не успеваю.

– Ответь на один важный вопрос: нужно ли мыть яйца?

– Не такого я ожидал. Фух. Ну ладно. Я мою каждый день. Опережая твой другой вопрос: писюн я мою не просто каждый день. А дважды, трижды и вообще я крайне чистоплотный, – в принципе каков вопрос, такой и ответ.

– Вопрос был про куриные яйца.

– Ах, куриные. Час от часу не легче. Может, впустишь и о чем-то другом поговорим?

– Отвечай на вопрос или проваливай отсюда.

– У тебя тарелка моих пельменей вообще-то.

– Что упало, то пропало. Отвечай. В случае правильного ответа, я, так уж и быть, послушаю твои извинения и объяснения и пущу тебя на коврик, который твой кот не успел обосрать, только потому что он с внутренней стороны квартиры.

– А я как бы и не собирался извиняться. Ладно, ладно. А какой правильный ответ?

– Говори, как думаешь.

– Сначала отдай пельмени, – а вот хрен тебе. Слюна уже не в силах удержаться во рту. Запах такой, что бургер нервно курит в стороне.