Наталья Юнина – Кончай печалиться, и тебе мужика найдем! (страница 37)

– Только со мной и можно пить, бестолочь. Это для согрева, а не напиться.

– Это ошибочное мнение. Алкоголь расширяет сосуды. Стало быть, тело отдаёт тепло, после минутного ощущения согрева. Так что..., – если бы не подошедшая Маша, словесный понос однозначно бы продолжился.

– Виски теплый. Норм?

– Да. Спасибо.

– У меня ещё полотенце есть. Давай принесу, – предлагает Маша.

– Давай.

– Я не буду пить, – упрямо произносит Аля, как только мы остаёмся вдвоём.

– Заткнись и пей, умная ты наша, – подношу бутылку к её рту. – Ещё бы с судорогой справилась и цены тебе не было.

– Это другое.

– Ага.

– С тобой пить опасно.

– Не волнуйся. Больше не буду покушаться на твою честь. Даже по-дружески.

– А что так? Разонравилась?

– Твоими молитвами, мои яйца отморожены, хрен найдешь теперь. Да и вдуй, походу, помер.

– Вдуй?

– Добрыня Никитич, пойдёт?

– А что, у Добрыни маленький скукоженный чижик? – вот уж ни за что бы ни сказал, что после всего, эта бестолочь будет ржать как лошадь. – Тогда уж был Добрыня, стал Геннадий, упокой его грешную вдующую душу.

– Рад тебя повеселить.

– Кость, держи полотенце. Я Маша, Костина бывшая, – да твою ж мать! – Соседка, – фух.

– Бывшая соседка? И все-таки наш умерший Геннадий, помер заслуженной смертью. Помянем, – отпивает глоток виски. И тут до меня доходит. Она ведь подслушивала разговор про "Марийку". И вот она тут. Вдобавок соседка. Да ты ж моя хорошая. Ну, поревнуй. Тебе полезно.

– Это Аля. Моя жена.

– Вы бы аккуратнее были, Аля. В такой воде придатки застудить на раз-два. Я так уже покупалась однажды. Шесть лет не могла забеременеть, – вот же...зараза. Взяла и наступила на больную мозоль.

– Не так страшно. Я детей не хочу. Мне достаточно нашего кота и Кости. Он тот ещё ребенок.

– Ну, ладно. Согревайтесь тут. Конная прогулка в силе?

– В силе, Аля? – перевожу на неё взгляд. – Маша управляющая конефермой, она организует нам прогулку за пределами фермы.

– Конечно, я за. Что может быть лучше лошадей?

– Ну, тогда до завтра. Приезжайте к двенадцати часам.

– Спасибо, Маш.

– Да я смотрю, у тебя патологическая тяга к соседкам, – не скрывая сарказма выдаёт Адольфовна. – Геннадий, упокой его грешную душу, справлялся-то раньше?

– На десять из пяти, – улыбаясь произношу я, продолжая массировать ее ногу. И тут во взгляде Али что-то меняется.

– Извини. Я тебя не поблагодарила. Если бы не ты, я бы точно от паники умерла. Спасибо.

– Ты зачем в воду полезла?

– Мне стало жарко.

– Или из-за того, что проснулась, а я с какой-то бабой, а не пускаю на тебя слюни?

– Мечтай, дружочек.

– Не ревнуй, подруженька.

– Я больше не хочу здесь находиться.

– Подсохнем и вернёмся.

Ей-богу, лучше бы не возвращались. Бывает какое-то нехорошее предчувствие. И вот оно цветёт во всей красе, когда возле забора мы замечаем ментовскую тачку.

– Господи, только не это! По-любому, они здесь из-за твоего деда и бабушки!

– Подозреваю, только из-за твоей бабки.

Я всякое ожидал, но точно не полный разгром столов. Гости, мягко говоря, удручены. Но это полбеды, настоящая беда заключается в взлохмаченной и грязной Изольде, рядом с которой стоит мент, и неприлично весёлом деде...

Глава 23

За всю свою жизнь только однажды я видела бабушку не при параде. Она серьезно слегла с пневмонией. Но даже тогда умудрялась приводить в порядок волосы и быть с макияжем. Сейчас же ее некогда белое платье приобрело все оттенки серого. Плюс одна лямка порвана. На ногах одна туфля. На шее и лице следы засохшей грязи. И это точно не столь любимая ею грязевая маска! А на голове вместо привычно идеально уложенных волос…лохматое нечто.

Но при этом она не выглядит как женщина, которая побывала, судя по всему, в драке. Она по-прежнему уверена в себе. И выражение лица такое, что еще немножко и она добьет своим взглядом мента.

– Как она умудряется в таком виде смотреть на всех как будто мы все говно обыкновенное, а она королевишна? – если бы не Костин голос, я бы так и стояла в ступоре.

– Это врожденная способность, – ловлю взглядом веселящегося Костиного деда и понимаю, что не спущу ему это с рук. – Я понимаю, что моя бабушка та еще стерва, но ввязываться с ней в драку это перебор даже для твоего деда!

– А чо это сразу мой дед? Может, ее кто-то другой взлохматил.

– Ну, конечно, кто-то другой.

В считанные секунды оказываюсь возле Вдуева старшего.

– Знаете что, вы меня разочаровали! Мужику ввязываться в драку с женщиной низко! Даже если эта женщина лютая стерва. Фу на вас! Еще и ментов вызвали.

– Мальвинушка, детка моя ненаглядная, я тут ни при чем. Драка была не со мной и ментов вызывал не я.

– А с кем? И кто?

– С Инессой, а ментов вызвал ее муж. Как ты не заметила столько побитого жирка? – поворачивает меня в сторону дома.

На лавке сидит та самая толстая тетка, которая втирала мне про лавровый лист. Видок у нее ничуть не лучше, чем у бабушки, а может, еще и хуже.

– Это…моя бабушка начала?

– Неа. Хрюшка, – улыбаясь произносит Вдуев старший. – Хочешь расскажу как было?

– Конечно, да!

– Только после того, как покажешь сиську.

– Дед, блядь, я тебя когда-нибудь прибью!

– Ой, внучара, ты тут. Не заметил. Ладно, я шучу. Сойдемся на полсиськи.

– Ну, все!

– Хватит! – вскрикиваю я.

– Ладно. Пизольда попросила подвинуться хрюшку, та, видимо, ее своими ляхами придавила. А Стервелле твоей некуда было двигаться, она с краю сидела. Хрюша отказалась и твоя бабка назвала ее Кабанессой.

– А дальше?