Наталья Юнина – Кончай печалиться, и тебе мужика найдем! (страница 36)

Действительно идеально. За исключением моря.

– Холодно. Не надо ещё купаться, – останавливает меня Костя, как только я захожу в море по лодыжку. – Давай просто полежим, позагораем.

Мне жуть как хочется поскорее избавиться от платья, чтобы посмотреть на реакцию Кости. Что я и делаю при первой возможности. Комплект белья великолепный. И я в нём, чего уж греха таить, выгляжу красиво. Но этот козёл ложится на спину и, подложив под голову руки, закрывает глаза. Пристаёт – плохо. Не пристаёт – тоже плохо. Скотина. А я дура. Тридцать пять лет – ума нет.

Ложусь на спину и закрываю глаза, как только понимаю, что этот наглец посапывает. Удивительным образом, но я тоже вырубаюсь.

Просыпаюсь от того, что мне трудно дышать. Оказывается, я вся накрыта полотенцем. Заботливый. Вот только заботливой скотины рядом не оказывается.

Приподнимаюсь с пледа и начинаю искать глазами Костю. Нет, ну серьезно? Пока я была накрыта полотенцем как какой-то труп, эта свинья решила оправдать, по всей видимости, свою фамилию и вдуть какой-то бабе!

Кажется, испачканное платье и брызги из лужи вывели меня меньше, чем представленная картинка. Да пошёл ты в задницу, дружочек.

Встаю с пледа и, не смотря по сторонам, быстрым шагом иду к морю.

В любом другом случае я бы не зашла в такой ледовник, но здесь сам Бог велел. Отрезвляет, так отрезвляет. Кажется, ещё никогда я так быстро не плавала. И все бы было хорошо, если бы не внезапная адская боль в ноге. Паника накрывает с головой, когда я понимаю, что не могу пошевелить ногой и пальцами. Охренеть! Я тону!

Глава 22

Случай не безнадёжный, но тяжёлый. Причём в данный момент не понимаю, кто больше бесит: реально задремавшая Аля или собственная персона. По моей задумке, прожигать дыру в моём, "спящем и равнодушном" к её прелестям, лице, должна была именно она, а не я. Хотя, поправочка. Дыру я прожигаю не в её лице.

Сейчас нашу "дружбу" к чертям собачьим смоет моя слюна, которой я закапаю её грудь, если не свалю отсюда. Не даром говорят, что благими намерениями дорога в ад вымощена. Хотел сделать приятное и купить бельё? Ну так расхлебывай. Точнее, хлебай слюну, дружбан. Такой лифчик ну никак не подходит для пляжа. Это же надо было постараться выбрать из трёх комплектов тот, в котором просвечивается полгруди.

Сам не понимаю, как пальцы оказываются на чёрном кружеве. Она не вздрагивает и в нос я "по-дружески" не получаю. Значит, реально заснула, сладко посапывая. Ей-Богу, пальцы живут своей жизнью, равно как и её затвердевшие соски.

Блядский лифчик. Ну для своих же глаз его покупал. Ни стыда, ни совести, ни возможности дать волю рукам. Ну, ничего, промаринуем подруженьку, чтобы сама дошла до нужной кондиции. Не только же мне мучиться. Ай да, Костик, ай да, детский сад во всей красе. Понимаю всю абсурдность происходящего, но при этом предвкушаю веселье от нашей "дружбы".

Харчо мне подруженька сделает. Ну да, ну да. Харкнет в него в лучшем случае, в худшем – перца нахерачит так, что очко взорвётся.

Идея прийти сюда была всё же дурацкая. Охладиться – не вариант, ибо точно яйца отморожу. Лежать и пялиться на эту спящую бесстыжую мегеру – мазохизм чистой воды.

Появляется мысль сдать назад и прекратить этот детский сад, но тут же одергиваю себя. Это с нормальными бабами прокатит. Эта же не от мира сего. Так что ждём, когда Адольфовну торкнет, как и меня.

Каким-то чудом заставляю себя встать и натянуть джинсы. С какой вероятностью за полчаса моей прогулки эта упрямая ослица не проснётся и сгорит? С большой. Ну к черту. Накрываю её полотенцем и направляюсь к берегу. Не успеваю толком отойти, как меня кто-то зовёт.

– Костя?

Вроде понимаю, что лицо знакомое, а понять кто передо мной не могу. И тут меня осеняет.

– Только не говори, что ты меня не узнал.

– Узнал.

– Ну и как? Сильно постарела? – шутливо произносит Маша, хлопая меня по плечу.

– Отлично выглядишь, – и ведь не лукавлю. Больше тридцатки не дашь.

– Если не занят, пойдём, посидим? Мы тут с сестрой вдвоём. Но она такая дрыхля, что мне скучно, – мельком поворачиваюсь к своей соне.

– Ненадолго можно.

Почти двадцать лет прошло. А ничего не поменялось. Всё такая же болтушка. Но в одном я всё же понимаю деда: Машка берёт не разговорами, а аппетитной фигурой.

Но вот ведь парадокс. Не торкает, хотя с годами стала красивее. А ведь когда-то между нами искрило.

– Почему здесь осталась?

– Здесь я управляющая конефермой, а там кому я нужна?

– Управляющая? – и тут в моей голове активно заработали шестерёнки.

– Ага.

– Организуешь мне прогулку на лошадях? На двоих. Желательно, на спокойных и послушных лошадях.

– Конечно.

– А можно за пределами фермы?

– Официально нельзя, а так, сделаю, конечно.

– В ближайшие пару дней сможешь?

– Смогу. А ты-то какими судьбами здесь? К тётке погостить?

– С женой приехал. Что-то типа медового месяца. Прогулку на лошадях я с ней имел в виду.

– И когда успел снова жениться?

– Два дня назад.

– Неожиданно.

– Сам не ожидал.

– Захотелось под сорокет спокойствия и удобства в виде удобной жены, стиранной и глаженой одежды и борща?

– Не. Там спокойствием и удобством не пахнет. Само как-то получилось. Влюбился.

– Скажешь тоже, шутник, – со стороны и я бы сказал, что выглядит это полной хренью.

– А чего один? Где жена-то?

– Почему один? С женой. Она загорает. Не хочу ее будить, – поворачиваюсь к спящей Але и понимаю, что на пледе её нет.

Осматриваю пляж и чисто случайно взгляд цепляется за барахтающуюся фигуру в море. Вот же бестолочь.

Срываюсь с места и в считанные секунды оказываюсь в воде. Не знаю, что меня выводит из себя больше. То, что эта своенравная дура пошла в этот ледовник купаться одна или то, что она, судя по движениям, тонет, при этом ни звука не издает! Благо отплыла не так далеко.

– Прекрати так барахтаться. Цепляйся за меня! – с таким успехом мы утонем вдвоём.

– Нога! Мне больно!

– Угомонись. Это судорога. Тяни ногу на себя.

– Я не могу ею пошевелить! Какое нахрен тяни на себя?! Я сейчас умру от боли!

– Угомонись, я сказал! Потерпи. Руки мне на плечи, и не топи меня. Сейчас на суше окажешься и всё пройдёт.

Тут лукавлю, конечно, отходняк будет приличный. Хватило в юности такого же эпизода. Удивительным образом не обосрался от страха. Но был на пути к этому.

Каким-то чудом, несмотря на поток отборных матов из Алиного рта, мне удаётся доплыть до суши. Перехватываю её на руки и вылезаю из воды.

– На сегодня лимит матов исчерпан. Давай вот так, тяни на себя ногу, – спустя нескончаемую, по ощущениям, минуту, она наконец-то выдыхает.

– Господи, спасибо

– Так-то он тут ни при чем, – насмешливо бросаю я, накидывая на Алю полотенце.

– Может, горячего кофе? – синхронно переводим взгляд на рядом стоящую Машу. – У меня есть в термосе.

– А покрепче ничего нет?

– Виски с колой?

– Давай без колы.

– Я не собираюсь пить, а с тобой и подавно, – сквозь зуба произносит эта мегера.