Наталья Юдина – Молись и бегай. От выживания к процветанию (страница 7)
Я решила попытаться внедрить лекции О. Г. Торсунова в свою жизнь гораздо активнее.
Снова и снова я пытаюсь молиться каждое утро. Получается, что молитва – это способ добавить святость в свою жизнь.
То есть дать себе ту опору, которая никогда не пошатнётся. Начать строить отношения с Богом.
Как оказалось, ни брак, ни деньги, ни люди, ни что-либо ещё в этом мире не вечно…
А силой молитвы, как говорит лектор, можно преодолеть очень многое – и при всех событиях быть счастливым человеком.
Вот и посмотрим, как это работает. И работает ли.
Вообще, мне это всё не чуждо. Я и до этого читала много книг Сергея Николаевича Лазарева, Рами Блекта, Нила Уолша, Экхарта Толле и других различных авторов.
Каждый из них говорит: Господь – главное, что есть в жизни.
Если ты строишь с Ним отношения, если чувствуешь Его присутствие – обязательно будешь счастливым даже в самых сложных моментах.
Или, как минимум, сможешь достойнее и спокойнее встречать все события своей жизни.
И я бы хотела, чтобы у меня тоже было так. Вернее, я думала, что у меня уже так.
Но эта любовница, которая появилась в нашей семье, показала, что опора на эту связь с Божественным началом у меня ещё не такая крепкая.
Так как же получить эту опору в жизни, чтобы действительно не так колбасило?
Чтобы и правда чувствовать Его? Я вроде чувствую иногда, а иногда всё будто теряет смысл.
А иногда больно так, что невольно думаешь: зачем Господь меня так мучает?
Итак, первое, что я добавила, – утренние молитвы.
Сначала получалось выделять на них приблизительно пятнадцать минут.
Я садилась в «бабочку», старалась не шевелиться и не отвлекаться.
В наушники включала молитву – хор Оптинских старцев или другие, главное, чтобы это были молящиеся люди, а не джаз или попса, и прочее.
И повторяла шёпотом одну и ту же молитву – любую короткую, где есть прославление Бога.
Дочка просыпалась в середине молитвы, я брала её на руки, кормила грудью – и она под молитву засыпала ещё ненадолго.
Знаю, это далеко от тех стандартов, про которые говорит Олег Геннадьевич в лекциях, но, похоже, Господь меня слышал.
Потому что после этих маленьких молитв появлялись силы радоваться жизни. Дышать. Улыбаться дочке.
Несмотря на то что наша мелодрама развивалась с бешеной скоростью всё дальше и дальше.
Письмо из 2025 года себе в 2020
Глава 8. Ложь
Вовка уехал в Новороссийск. Один. Потому что Славка в последний момент не смог.
Я не против. Пусть отвлечётся. Созваниваться почти не получается – только поздним вечером.
Вовка говорит, что он весь день на пляже, а там плохая связь, и что он доделывает какие-то проекты по работе.
Сочувствую. Думала, он отдохнёт.
Наконец он приезжает к нам. Поцелуй был каким-то прохладным.
Хотя вроде Вовка соскучился. А секс той ночью был… механический, что ли, какой-то, без эмоций.
Как будто два робота получили программу и исполнили её.
Это меня сильно отрезвило. Всё серьёзнее, гораздо серьёзнее, чем я думала, и вскоре это подтвердилось.
Мы гуляем вдоль моря, Вовка пытается научить дочку ходить, я залезаю в соцсети.
Маргарита выложила свои новые фотографии. Местонахождение – Новороссийск.
И не просто Новороссийск – фотки сделаны ровно в тех местах, где, как говорил Вовка, он проводил время.
В одну секунду я поняла, что меня обманули.
Что никакой Славка никуда не собирался.
Что всю неделю Вовка был с ней – с этой малолетней… коллегой.
Что они провели половину моего с мужем отпуска вместе.
Вовка видит моё лицо. Я не знаю, что оно выражало, но он тоже мгновенно всё понял.
– Ты чего?
– Ничего.
– Мари? Что случилось?
– Ничего. – Кажется, я готова утопить этого человека в море.
– Ты что-то увидела в соцсетях?
Я молчу и смотрю на него почти с ненавистью. И с болью.
– Мы не были вместе, Масянь, поверь мне! Я только на четыре часа встретился с ней один раз, чтобы помочь организовать день рождения её лучшей подруге. Больше ничего, слышишь?
– Слышу.
Я не разговариваю с Вовкой почти весь день. После ужина он уходит на улицу.
Мы с дочкой через несколько минут проходим мимо Вовки.
Я слышу, как он нежно-нежно говорит с ней. С Ритой.
Раньше он говорил так со мной – и только со мной.
А теперь…