Наталья Вишнякова – Не плачь (страница 22)
– Да легко! Прижать мужика и объяснить ему, что не надо вести себя как свинья!
Он завелся, этот Шурок. Реально завелся.
– И вот только один случай. А посмотри, сколько таких нелюдей ходит рядом! Обижают слабых, знают, что сильнее, и пользуются! Собакам в парке отраву раскидывают!
Он резко как-то замолчал, вдохнул, выдохнул и продолжил:
– Это разве справедливо? Что хорошим людям плохо?
Нет, это несправедливо. И что плохим людям от этого хорошо, тоже. Вообще, я считаю, что Алиске должно быть плохо. И Олегу. Но Олегу чтоб было плохо не до конца.
Он опять замолчал.
– И это нельзя так оставлять.
– А что делать? – спросила я.
– Надо бороться. Надо объяснять уродам, что они уроды.
– Слушай. Но ведь хорошим от этого лучше не станет. Может, стоит им помогать, а на уродов плюнуть? Вот ты же мне сегодня помог. Может, если бы не ты, я бы сейчас, как та девочка, уже на крыше стояла.
Меня передернуло.
– Может, и стоит. Но я не знаю как. Одно дело поговорить, булку купить или мороженое. Это легко. Но в большинстве случаев этого мало. Нужно что-то еще.
– По-моему, тут что-то не так, если от твоей борьбы тем, за кого ты мстишь, не становится хорошо.
– Да ладно тебе, ты так не напрягайся. Мы уже всё решили.
Странный парень. Хотя и добрый.
Вечером я позвонила бабушке.
С первой же секунды разговора я почувствовала себя заваленной ворохом вопросов. Как школа? Как я ем? Особенно как я завтракаю? Не похудела ли я? Какая у нас погода? Много ли уроков? Удается ли выспаться? Начались ли занятия в Пушкинском?
Я покорно отвечала: ем, сплю, нормально, тепло, завтракаю, не похудела. И вот еще что…
– Что? – встревожилась бабушка.
– Нет, ты только не волнуйся, но ты была права.
– Когда это?
– Ну… Помнишь… Тогда, после погреба…
– Та-а-ак…
– Нет-нет, всё нормально. Но он оказался… Ну, в общем…
– В общем, – вздохнула бабушка, – он оказался не принцем и не тем человеком, в которого можно влюбиться?
– Да.
– Ну и сам виноват! Такую девку проворонил! Ты-то как?
– Ну, так…
– А вот этого не надо! Не надо! Это он пусть страдает. Ничего! Ты же знаешь: плохое всегда случается перед чем-то хорошим. А к хорошему нужно выйти красивой и с улыбкой! Согласна со мной?
– Ну да, наверное… – вяло отреагировала я.
– А кстати! – бабушкин голос изменился, стал хитреньким и веселеньким. – Выследила я твоего ухажера!
– Какого? Как?
– Вот вы уехали, а у меня бессонница. Уже рассвет, но сна ни в одном глазу. Пойду, думаю, на веранде посижу, может, хоть в кресле подремать удастся.
– Ну?
– Ну и выползаю на веранду, а тут он – прямо на меня выходит.
– Кто он-то?
– Ну как же? Витька Свищёв собственной персоной. С букетиком, не отвертишься!
– Ви-и-итька?
– Он самый. Ну, я его пуганула, конечно. Нам только всякого хулиганья не хватает!
– А он что?
– Что? Потащился восвояси. Букет только оставил, вот, до сих пор в вазе стоит. Кра-си-вый! Так что ты не кисни, Юлёк, всё хорошо будет.
Вот да. Бабушка права. Надо всегда ходить красивой и с улыбкой. Ну, пусть не красивой, но надо хотя бы подумать над новой прической. И спортом займусь. Хорошая фигура – тоже ценность. Буду бегать по утрам. Вот завтра и начну.
А наутро у меня поднялась температура.
20
За неделю, пока я валялась с температурой, мне удалось принять несколько важных решений. Во-первых, я передумала бегать, но зато четко постановила ни в кого никогда не влюбляться. Не моя тема. И точка. Во-вторых, отныне я буду хорошей и независимой. Быть хорошей – это важно. Иначе превратишься в таких, как Олег и его Алиска. Например, парень, который меня провожал в тот день, он же был хорошим? Странно, но я совершенно забыла, как он выглядел. Помню, что он рассказывал мне про спорт. Помню, что Саша, но все зовут его Шурок. Помню, что он купил мне правильную булочку, ровно такую, какую мне в тот момент хотелось. И определенно, у него было лицо. Но какое?
Когда я силилась вспомнить хоть какую-нибудь черту, упорно лезли ассоциации со старинными портретами. Сколько я их видела за годы занятий в Пушкинском! Надо потом покопаться в интернете, вдруг вспомню.
В школу я шла, почти зажмурившись. Так было противно, аж подташнивало. А когда пришла – ничего. Нет, мне по-прежнему было больно смотреть на них всех: на Олега с его выгоревшими волосами, на эту его синюшную Алиску, на затюканную и несчастную Еву. Но сама я твердо решила несчастной не быть. Я сильная, я уверенная в себе, свободная личность. Меня нельзя обмануть. Я стану добиваться успеха во всем и приносить реальную пользу людям. Каким-нибудь людям, я еще не решила, кому конкретно.
И мне наплевать на всех уродов мира.
Алексей Иванович сегодня явно куда-то спешил. Опрос провел в скоростном режиме, тесты и вовсе дал на дом – когда такое бывало? Сам же говорил, что математика не терпит суеты и небрежного подхода…
В общем, задание на дом мы записали за десять минут до звонка. Мы уже было подумали, что сейчас нас отпустят пораньше с последнего урока – пятница же! Рано радовались.
– Не торопитесь, ребята, – сказал Алексей Иванович. – Есть пара вопросов, которые нам нужно решить прямо сейчас.
– Ну-у-у, – заныли мы хором.
– Считайте, что это классный час. И я мог бы отвести под него целый урок, но я, заметьте, пожертвовал математикой и хочу уложиться в десять минут. Чувствуете разницу?
Мы уныло расселись обратно по местам.
– Во-первых, я раздаю вам бланки. В них вы дома впишете тему проекта, который будете делать в этом году. Там же вам нужно выбрать, по какому предмету вы будете готовиться к олимпиаде. И еще нужно ответить на несколько жизненно важных вопросов.
– А можно в этом году без проектов и без олимпиад? – подал голос Олег.
– Увы, нельзя. В нашей школе есть свои правила, активная образовательная позиция – одно из них. Есть еще один вопрос. С понедельника в наш класс придет учиться инвалид-колясочник. Раньше он был на семейном обучении, но с этого года будет ходить с вами на все уроки.
– Как это он будет ходить?
– Во-о-от. Ему нужно будет помогать. В частности, утром встречать его у стойки охраны и отвозить сюда, в класс. И после уроков – в обратном порядке. Кто может это взять на себя?
Мы все молчали, осмысливая сказанное.
– А он как вообще? – вдруг спросил Олег.
– В смысле? – не понял Алексей Иванович.
– В смысле, нормальный?
Алексей Иванович усмехнулся.