Наталья Васильева – Черная хроника Арды (страница 15)

...-- Учитель, я не могу так... Ведь я -- виновен, как и они... За что ты караешь меня жизнью? Почему ты не отдал меня Манве?..

"За ч т о ты караешь меня жизнью?!.."

Он стискивал руки, вгонял ногти в ладони, но лицо его было неподвижно -- застывшая маска.

"Что с ними сделали, будьте прокляты, будьте прокляты... Они даже не были твоими учениками, но они сражались за тебя, а я... А я?!.. За что, за что, зачем... Я должен был идти с тобой до конца... Учитель, Учитель... Я виноват во всем, и ты принял кару -- за меня... не могу... зачем... ты -- всесилен, а я ... ничего не знаю, ничего не умею... Учитель..."

Он словно погружался в омут глухой тоски, и тяжелая, как ртуть, серо-зеленая вода смыкалась над ним -- медленно и равнодушно. Казалось, он утратил способность видеть и слышать: только густой слоистый туман перед глазами да пронизывающая, высокая, на пределе слышимости нота, впивающаяся в измученный мозг; и равнодушная жестокая рука сжимает саднящий комок сердца, пульсирующий бесконечной болью.

Он шел, и все бежали перед ликом его, и воплощение Гнева Единого Тулкас упал ниц, закрывая голову руками, перед гневом Намо-Мандоса. Он шел стремительно, прижимая к груди Книгу и смеялся во гневе, ибо знал, что свободен. И радовался своей наконец-то осознанной им самим силе. Он шел к Вратам, и от быстрой его походки темные его волосы отлетали назад, словно черный ветер. Он не остановился, чтобы оглянуться. Он не остановился, чтобы вдохнуть в последний раз воздух Арды. Так же стремительно, как шел, он шагнул во Тьму. Он не боялся. Он знал и был готов.

И притаившаяся за Стеной Ночи мучительная боль прыгнула на него, словно дикий зверь, словно собаки Ороме. Эру не сулил легкой смерти своим непокорным детям...

"Вернись. Вернись в Арду. Покайся," -- вкрадчиво шептал чей-то мягкий голос, когда боль на миг покидала его, словно сговорившись с голосом. А он был упрям. И он делал новый шаг, и снова он превращался в комок обнаженных нервов, плоти без кожи, нещадно терзаемой яростной болью.

Он уходил, в агонии разрывая последние слабые нити связи с Ардой, словно вырываясь из паутины, и лишь мысль о Книге не позволяла ему потерять свое "я", ибо боялся он, что, умерев, потеряет и Книгу Арды.

Боль, боль, боль... Он был слишком могуч, Владыка Судеб Арды, чтобы умереть быстро. Но все же смерть пришла, прекрасная и милосердная, и почему-то в последний миг Намо показалось, что Ниенна, его сестра, ласково кладет ему прохладные ладони на больные глаза...

Сначала было ощущение бытия, и лишь потом -- осознание этого ощущения. Веки были тяжелы, словно ладони Ниенны действительно лежали на его лице. Все тело было легким, и непонятное ощущение радости чего-то предстоящего заставляло быстро биться его сильное сердце. Но и на сердце была какая-то тяжесть. Возвращаясь, он начал все четче воспринимать окружающее, и настал миг, когда он понял, что он не один, и этот второй "кто-то" действительно положил руки на его глаза и сердце.

Он думал, что он говорит. Но не услышал своего голоса. Только губы слабо дрогнули.

-- Ниенна? -- еле слышно произнес он. -- Ниенна? Я -где?

Тяжесть рук исчезла. Но он не мог открыть глаза -слабость разлилась по всему телу. "Книга! Где, где она?" -вспыхнула в голове мысль, и он дернулся, пытаясь встать. Снова кто-то берет его руку и кладет на такой знакомый предмет... Спать... Тьма...

"Я -- есть? Наверное, если я могу думать. Где я? Неужели -- Арда? Нет, тогда со мной так бы не обходились... Я -- умер? Я -- жив? Кто это, кто это? Нет сил открыть глаза, нет сил. Кто это? Кто рядом?" Он снова погрузился во тьму.

Теперь он ощущал себя совсем другим. Сила билась в нем, тело было легким и радостным, и в сердце звучал непонятный, мучительный и радостный Зов.

Голос -- знакомый и неузнаваемый. Наполняющий сердце детской доверчивостью.

-- Намо... открой глаза. Все прошло. Ты свободен. Ты жив. Открой глаза...

Он открыл глаза. И рассмеялся, радуясь свободе и жизни, Зову и звездам. И тот, кто склонился над ним, впервые, быть может, с тех пор, как был изгнан из Арды, улыбнулся. И Намо застыл, глядя ему в глаза, и изумление и восторг были написаны на лице Владыки Судеб.

-- Мелькор... ты? -- это был почти тот же вопрос, что он задал своему узнику тысячи лет назад.

-- Ты не ожидал больше увидеть меня?

-- Нет, я знал... я ждал... Но ты -- совсем другой...

Мелькор отвернулся. После недолгого молчания он вновь заговорил -- глухо и отрывисто.

-- Когда-то я был лучше... Не правда ли? Да, так... И все же -- ты ведь видел меня после... после приговора. Теперь я еще страшнее?

-- Нет, -- Намо отрицательно покачал головой, глядя по-прежнему в лицо Мелькора.

-- Нет. Ты прекрасен.

Зрячие глазницы своим жутким взглядом впились в Намо. Но он не опустил глаза и улыбнулся.

-- Не надо, Намо. Я все знаю. Мое лицо изуродовано...

-- Оно светло и прекрасно, как истина.

-- У меня нет глаз, -- голос Проклятого звенел металлом, словно он нарочно сам делал селе больно.

-- Нет, они сияют ярче звезд! -- Намо улыбался.

-- Седы волосы мои...

-- Они ярче лучей луны!

-- Раскаленный венец на мне, руки мои скованы!

-- Нет. Звезда на челе твоем, и свет в ладонях твоих!

-- Намо! Не мучай меня... Зачем... За что..., -- голос Проклятого сорвался.

-- Но я не лгу. Ты прекрасен, Мелькор. Я знаю, что ты изуродован, но прекрасным вижу я тебя. Знание и зрение -- чему верить? Но ведь не глазами Арды вижу я тебя -- глазами Эа. И ты прекрасен, верь мне; изуродованный ты прекрасен!

И, как тысячи лет назад, он взял скованные руки Мелькора в свои и крепко прижал их к груди. И слезы текли по лицу его, и он улыбался.

-- Простил ли ты меня, Мелькор, брат мой?

-- На тебе ни какой вины не было никогда и мне не за что прощать тебя. Я благодарен тебе. Ты однажды излечил мою душу. А потом ты разделил мою боль и смерть. Ты пожалел и понял. И ты сумел освободиться. И впервые я радуюсь, брат мой Намо.

Они молчали оба, ибо не было у них слов, но и без слов понимали они друг друга.

-- И все же мы расстанемся, -- сказал Намо, наконец, обретя дар речи.

-- Да... я прикован, -- снова, как в ту, первую встречу сказал Мелькор.

-- Я прикован к Арде. Я слишком люблю этот мир.

-- Да. Имя твое не зря Мелькор. Я тоже люблю этот мир. Но века провел у себя в чертогах, и, хотя видел я все, что было в Арде, но как сторонний зритель... И вот, ныне думаю я -- к чему моя Книга, если я ухожу?

-- К чему? Но ведь ты уходишь из Арды, не из Эа, и Книга твоя -- для Эа!

-- Ты прав, брат мой, ты прав и в этом. Воистину -- нет тебя сильнее в Арде.

-- Я люблю -- и в этом сила моя...

Намо уловил то, чего не договорил Проклятый. И, Владыка Судеб, сказал он:

-- Я не могу теперь повелевать судьбой Арды. Да и не стремился никогда, хотя, как теперь понимаю, мог. Но это и к лучшему, ибо не мы, а Люди хозяева Арды, и да свершится их воля. Но я могу видеть. И я говорю -- ты будешь любим, Мелькор, Возлюбивший. Не так как любят учителя -- ибо уже любят тебя так. Ты будешь любим, Проклятый и благословенный, так, как любишь ты. И так будет.

С изумлением смотрел Мелькор в сияющие звездным огнем глаза Намо, в его вдохновенное прекрасное лицо, осененное мудростью и прозрением; и сказал он порывисто и горячо, и боль переполняла его, ибо знал он,ч т о будет стоить любовь к нему:

-- Я верю тебе! Я верю!

Они простились, ибо Зов был уже настолько могуч в сердце Намо, что мучительно было ему промедление.

И все же медлил он.

Долго они смотрели в глаза друг другу, ибо Намо видел глаза на лице Мелькора, а не пустые глазницы. И обнялись они крепко, и сердца их бились, как одно. И Намо ушел в Эа, на Звездные Пути, унося книгу Арды -- связь его с колыбелью, из которой вышел он. И была эта нить надеждой на встречу... Но когда она будет? Когда Звездные Пути его пересекутся с путями Арды, с путями Мелькора? Кто знает...

* * *

И вновь, как тысячи лет назад, в одиночестве плакал Проклятый среди Тьмы, и улыбался он. Ушел его любимый брат, и вновь был он один... Нет, теперь не один. Где-то в темных глубинах Эа вершит свой труд Намо. Где-то в туманах Арды бьется нескончаемой болью сердце Черного повелителя, и Девять стоят на страже... И где-то во мгле грядущего таится предсказанное Владыкой Судеб, то, что еще не родилось...

ЧЕРНЫЙ НУМЕНОРЕЦ

(Первый Назгул)

Он был великим воителем Нуменора, и в бою не было ему равных. Мудрым военачальником был он, и, казалось, страх был ему неведом. Редко наведывался он в Нуменор, и это радовало государя Тар-Анкалимона, ибо в глубине души своей опасался король этого воителя. "Ледяное сердце",-- говорили о нем люди; и это было правдой. Неведома была ему жалость. Наследник высокого рода, был он горд и отважен, но и отвага его была рассудочно-холодной. И ничьей власти не терпел он над собой. Воины преклонялись перед ним, но страшились его. И было имя ему -- Хэлкар.

Не знал Хэлкар поражений в бою, а потому был уверен он в силах своих. Войско его было многочисленным и отлично обученным. И однажды сказал он воинам своим:

-- Велика сила Нуменора; кто может противостоять нам? Один враг у нас: Проклятый Властелин Черной земли. И так говорю я: должно нам сразиться с ним. Я верю в победу; великой славой покроют себя воины Нуменора, и не будет нам более соперников в Средиземьи.