Наталья Васильева – Черная хроника Арды (страница 14)
-- Да.
-- Да.
Он слышал эти голоса, но никого не видел, хотя зрячими были его глазницы. И он перестал быть.
Когда он вернулся, он снова ощутил боль, но она уже была другой и он мог выдерживать ее и мыслить. "Кто вернул меня? Зачем? За что? Может, легче было бы не быть? Я вернулся... или меня вернули? Кто, кто?"
-- Мы рядом. Мы -- как ты.
-- Мы были с тобой. Вспомни, ты знаешь нас! И вновь
память вернула ему и это. Валар называли их "злые духи их мрачных глубин Эа". Он не видел но ощущал их тогда, когда он решился нарушить мертвую симметрию Арды. Он внутренне знал, что рядом с ним кто-то есть -- сильный и дружелюбный, и ему было легко и радостно тогда...
-- Вы Айнур? -- несмело спросил он.
-- Нет, -- ответили голоса.
-- Да, -- сказали другие.
-- Я умер?
-- Так было.
-- Но я бессмертен...
-- Бессмертие есть лишь тогда, когда есть смерть. Ты знаешь ее теперь. Раньше ты мог лишь давать ее дар другим. Теперь ты сравнялся с ними. Теперь ты свободен.
-- От чего -- свободен?
-- Ты волен выбирать теперь. Ты можешь покинуть Арду.
-- Нет! Нет!
-- Он прав.
-- Да.
-- Но он уйдет все равно...
-- Не скоро, не скоро...
-- Тогда знай -- мы не сможем освободить тебя от цепей, ибо они -- из Арды, а ты не отрекаешься от нее. И твои раны нам не залечить...
-- Не могу. Изначально своей судьбой я связан с Ардой, и связь эта крепче любой цепи. Я люблю этот мир. И ненавижу его.
-- Так и с нами... Зачем ты берешь на себя эту тяжесть?
-- Не знаю... Не могу видеть сирый этот мир, покинутый всеми, катящийся в бездну хаоса и безвременья... Не могу...
-- Но ты не сможешь больше вступить в Арду.
-- Я буду хранить ее здесь.
-- Да. Берегись Серой стрелы. Ты понимаешь?
-- Да.
-- Тогда слушай нас: мы отдали тебе свою силу и ты умер; мы взяли твою боль, и ты можешь действовать. Мы поможем тебе, ибо если рухнет Равновесие в твоем мире, то пошатнется оно и в иных мирах. Ныне страшнее всего нарушено оно здесь, и мы даем тебе Меч. Но скажи -- каков твой путь?
-- Скорбь избираю я.
-- Темен и мучителен этот путь. Но ты выбрал. Протяни руку!
Он поднял обе руки -- цепь. Гладкая рукоять легла в ладонь.
-- Но я скован... Я слеп...
-- Не навечно. Твой путь -- перед тобой. Иди, брат. Ты не один в пути.
-- Прощай, брат! Ты не один... О, долог путь, Зов летит...
-- Прощай! Мы придем! И ты придешь к нам... Мирам нет конца...
Он ощущал, но не видел их. Но они были рядом, и голоса их были разными, и теперь гасли они, словно искры в небе...
* * *
"Я вернулся и увидел этот мир, и все, что сталось с ним. И я проклял его и возлюбил его, ибо пожалел я его. Я умер -как те, кому дано покинуть этот мир. Но им дано уйти -- а я не могу. Слишком прочна цепь любви и ненависти, что приковывает меня к этому миру. Я вернулся и возложил на плечи свои бремя, оставленное всеми. И сказал я -- да будет отныне со мною Скорбь. И стала Скорбь венцом моим, и свита ее -- свитой моей.
И вижу я ныне этот сирый мир, покинутый всеми, и жестокую Серую стрелу, нацеленную в сердце его. И не вступлю я в мир этот, ибо не будет тогда ему щита. Не мною одним создан он, и не все лучшее в нем -- от меня, и не все дурное -- не мое... Но я один защита ему ныне. И стою я один, и стрела направлена в мое сердце. Устою ли я -- один? Руки мои скованы... Я зову - придите ко мне, возлюбившие этот мир! Я один. Тяжела моя ноша. Кто разделит ее со мной?"
И среди бесчисленных звезд воздвиг он чертог себе, доступный и видимый лишь немногим, ибо из боли своей и скорби создал он его, и не многие могут вступить его и остаться собой, и не рухнуть под бременем боли и скорби...
"Когда разрушена была крепость в Тангородрим и пал Моргот, вновь принял Саурон благородное обличие и пришел, дабы выразить почтение Эонве, герольду Манве; и отрекался от всех своих злодеяний. И так думают некоторые: изначально это не было ложью, но Саурон воистину раскаялся, пусть даже причиной тому и был лишь страх, вызванный падением Моргота и великим гневом Владык Запада. Но не во власти Эонве было миловать тех, кто принадлежал к тому же ордену, что и он сам; и приказал он Саурону вернуться в Аман и там предстать пред судом Манве. Тогда устыдился Саурон, и не пожелал он возвращаться в унижении, а, быть может, и долго доказывать служением чистоту и искренность помыслов своих по приговору Валар; ибо при Морготе велика была власть его. Потому, когда ушел Эонве, он укрылся в Средиземьи и вновь предался злу, ибо весьма крепки были те узы, которыми опутал его Моргот..."
В ту ночь на землю обрушился звездопад...
Ветви деревьев хлестали его по лицу, как плети, но он не чувствовал этого.
Шипы терновника впивались в его кожу, но он не ощущал этого. Звезда горела нестерпимо ярко, и разрывалось, не выдерживало сердце.
Он шел и шел, не видя дороги пустыми от отчаянья глазами.
Не успеть -- даже быть рядом. "Глаза... глаза мои... какая боль... " "Учитель!.." Он шел и шел под истекающим звездами небом. "Умереть..." Он знал -- умирать долго и мучительно, возвращаться -- и вновь умирать.
Но сейчас он хотел этого.
"Сердце мира билось в твоих обожженных ладонях..." Не сумел -- защитить. Не сумел даже -- разделить боль. "Будь я проклят!.."
...Эонве предстал перед ним, снизойдя до разговора с Черным Майя, слугой Врага: Эонве блистательный, в лазурных -золотых -- белоснежных одеждах, Эонве громогласный -- "уста Манве", Эонве великий, глашатай Короля Мира.
-- Зачем пришел ты, раб Моргота? -- с презрительной надменностью победителя бросил он.
Тяжелая золотая гривна, осыпанная бриллиантами и сапфирами, охватывала шею Эонве, как ошейник.
Ошейник.
Саурон стиснул зубы.
Глашатай Манве казался сгустком слепящего света рядом с Черным Майя. Алмазная пыль Валинора покрывала его золотые волосы; это казалось слишком неуместным в окровавленном сумраке Средиземья.
Эонве счел молчание Саурона растерянностью и покорностью; и возвысил голос.
-- Твой хозяин уже получил свое за все зло, причиненное Средиземью. Твоя участь не будет столь тяжела -- ты всего лишь исполнял приказ... Конечно, я ничего не могу решать; но принеси покаяние, склонись перед величием Валар -- и они простят тебя, как был прощен бунтовщик Оссе: Великие милостивы. Ты верно понял: сила и правда -- на нашей стороне. Воля Единого...
Он говорил и говорил -- громко, высокомерно, кажется, наслаждаясь звучанием собственного голоса.
А Саурон не слушал его.
Не слышал.
...-- Говоришь, против чести? -- издевался Тулкас, -- Ну, что ж, я могу предложить тебе честный бой... Одолеешь -свободен и прощен. Ну, как?
...-- А теперь беги, -- сказал Ороме, возвышаясь в седле, -- Беги, может, спасешься. Если мои собачки позволят, -усмехнулся он.
...-- Увидишь, человек ты или нет, -- прошипел Манве, -Ты подохнешь и вернешься, и опять будешь умирать и возвращаться - - до Конца Времен! Тогда ты запросишь смерти, но я не дам ее тебе!
...Йаванна не хотела крови, она просто прогнала и прокляла ученицу, не желавшую покаяться.