Наталья Варварова – Ни слова, господин министр! (страница 82)

Сейчас же он не просто получил доказательства. Он пережил ту ночь вместе с Лив. Сила ее любви, или ее натуры, позволила не цепенеть от откровенного ужаса и продолжать бороться.

Сначала она встала на защиту посторонней магички — и угодила к королю. И там, вместо того чтобы искать свой шанс спастись, пожертвовала собой и разрушила магическую ловушку, изготовленную королем против него.

Чем он заслужил такую любовь? Поддерживал и был рядом, однако в решающую минуту оставил ее один на один с монстром, не подозревая об этом. Слыл выдающимся магом? При этом большую часть времени лечился от ран и восстанавливал магический баланс.

Князя спасало то, что времени на самоедство у него не осталось. Он получил некоторое преимущество над братом, потому что Стефан знал только часть правды. И, да, Родерик уповал на фактор внезапности.

Король многие годы осторожничал и, фактически, отказался от идеи уничтожить князя: в ту роковую ночь с Его Величеством произошли изменения, которые он так и не сумел себе объяснить. Сила не задерживалась в нем, а уходила через искривленную воронку брату… И что дальше? Неизвестно, как повела бы себя тьма, если бы вдруг после смерти младшего высвободилось огромное количество энергии.

Князь рассчитывал, что усыпил подозрения брата подготовкой феграна, для которого уже назначен и день, и час. Родерик посетил всех, кто был ответственен за принятие решения, представил документы, показания выживших, описания ритуалов. Впрочем, он не сомневался, что Стефан также успел с ними пообщаться.

На самом деле князь не собирался дожидаться такой формальности, как фегран. Все равно ни он, ни брат не согласятся с вынесенным вердиктом. Поединка не избежать. И здесь крылась очередная отсрочка. Из соображений безопасности схватку с братом желательно проводить аж через десять дней, в ночь Возжигания тьмы. Тогда сильнейший из них имел полное право забрать власть себе.

Но так долго оттягивать опасно. Каждый день Стефан мог обращать себе на пользу, проливая кровь на алтарях. И не только на них. Сейчас он грозил казнить больше людей, чем за все свое правление. Целые семьи угодили в казематы. А если он найдет возможность дотянуться до Оливии…

С самого начала князю не давал покоя важный вопрос. Из-за него он долго отгонял чамые черные подозрения в адрес Стефана. Почему он сразу не почувствовал неладное? Он, привратник при своем брате. Подобное случилось впервые за все правление династии.

Благодаря воспоминаниям жены Родерик теперь видел, в чем же причина.

Конрада, не справившегося со своей силой, должен был низложить его магический двойник, его брат. Ослабевшего узника собственной тьмы следовало либо запереть, либо уничтожить — многое зависело от степени его поражения. Ради этого и существовала двойка, где один сторожил другого.

Первый министр не справился со своей ролью не от того, что страдал кретинизмом, отсутствием зрения, излишним мягкосердечием.

Стефан переродился безвозвратно. Его брата больше нет. И хуже того, равновесие между мраком и четырьмя стихиями разрушено. Та дрянь, которая засела в короле, настолько укоренилась, что обозналась и сама тьма. Приняла ее за свою. Быть может, так оно и было, но сейчас королевская двойка угрожала существованию всего живого.

Вот почему Родерик так поздно опомнился. И не на уровне магии, а читая сводки донесений. Удивляясь, почему супруга боится брать Ангелину на семейные встречи и скрывает внезапные недомогания. Свои и дочери. Попытки отравлений подтвердились гораздо позже. Повезло, что Аурелию не подвел дар предвидения.

Родерик же его не имел. Он не сумел бы ответить на вопрос, кого сейчас поддержит родная тьма — его или брата. Однако его ресурс настолько велик, что это даже не так важно. Их пара отравлена уродливыми мутациями. Один выкачивал энергию через дыру под сердцем, другой ее собирал... Значит, эта пакость погибнет вместе с «двойкой». Из обрядового круга не выйдет ни один. Ни он, ни Стефан.

— Уже? — взволнованно спросила Стелла, распахивая перед ним дверь в молельню. В руках она держала другого вестника. — Ты уверен?

Он кивнул, рассчитывая, что его ледяное спокойствие передастся и ей. Вся семья должна быть рядом в момент, когда правители уйдут. Наследники возьмутся за нити и затянут их покрепче на собственных запястьях.

Послание в кристалле Родерик зарядил для нее еще вчера. Однако королева продолжала его изучать.

— Может, обойдется? Кто воспитает мальчиков? Целых четверо; это ужасно, ужасно! Если двойки будет в итоге две… Эдвард, хотя и старший, но он не справится с такой нагрузкой. Как же я ненавижу эту самовлюбленную тварь.

Она привычным жестом схватилась за живот, и князь подавил раздражение.

— Ваше Величество, энергии в кристалле хватит для поддержки малыша. Во время родов и после вы знаете кого попросить о помощи. Она вам не откажет. Регентство вы с ней разделите пополам.

— Да разве же в этом дело, Родерик. Я только за. Но как мы без тебя… А если Тахия или Загот… Главное, чтобы получилось обезвредить нелюдя, чтобы не встал больше, — невнятным шепотом бормотала Стелла.

Из молельни показался Эдвард с посиневшими губами. Из-за спины брата вынырнул Лиам.

— Когда начнется… Уже началось? — подпрыгивал младший принц.

— Наша армия готова отражать любые атаки. Мои генералы пока в расцвете, а потом подрастет новое поколение, — заметил князь, потрепав по волосам обоих племянников по очереди. — Позвольте мне переговорить с Эдвардом.

Через час Родерик вступил на порог другой спальни. Нужды прятать свою мощь больше не было. Невидимые артефакты с тихим звоном сыпались на пол, и там разлетались в магическую пыль.

— Вставай, Стеф. Вставай, ублюдок. Наше время истекло.

Глава 111

Родерик не ожидал, что при виде заспанного лица с темными кругами, его накроет что-то кроме обжигающей ненависти. И, тем не менее, он вдруг увидел перед собой Стефа в детстве — взъерошенного, потому что не выносил стричься, и расцарапанного. У брата была сумасшедшая страсть лазить по деревьям, с которой родители безуспешно боролись. Родерик моргнул, чтобы отодрать от себя липкие нити воспоминаний.

Слишком их много за последние дни. Вот и расчувствовался… И вообще, если уж хочется что-то вспомнить, то лучше сконцентрироваться на той личинке, которую прикормил внутри себя Стефан. Она грозила пожрать целое королевство.

Его Величество не сразу сообразил, что случилось. Ну, или успешно делал вид, что перепады магии повлияли на трезвость сознания.

— Ночь на дворе. Убирайся к краку, придурок. Успеешь сдохнуть завтра, — ворчал он, нетерпеливо скидывая с себя покрывало и поворачиваясь к брату обнаженным задом.

Король, как обычно, почивал без одежды. И Родерик впервые допустил мысль, что такое гладкое поджарое тело пятидесятилетний Стефан, избегающий физических нагрузок, имел не только за счет хорошей наследственности и усиливающих энергию процедур.

Вспыхнули светильники. Забренчали дутары, заверещала зурна. Князь заставил заиграть весь маленький оркестр для медитаций, который Стефан держал у себя в спальне. Все инструменты тянули одну и ту же ноту, грозившую оборваться в любой момент.

— Эй, ты же мечтал убить меня? Я дарю тебе такую возможность. Сегодня все для тебя, Стеф. Когда ты, кстати, решил от меня избавиться? Лет в десять, помнишь, закрыл от отца, не дал тому меня избить… Зачем и старался? Я слышал, недавно ты ударил Эдварда. Так что все повторяется.

Стефан перекатился на спину и, положив руку под голову, уставился в потолок. Ночная прохлада доставляла удовольствие, потому что успокаивала его спазмированные после резкого притока магии мышцы.

Так мог бы лежать сытый кот.

Король лениво покачал головой.

— Никогда не знаешь момент, когда все рухнет. Попробуй угадай. Верно, Род? Ты окончательно сбрендил, а ведь неплохо держался.

Младший брат бросил под ноги старшему обрядовый комплект одежды. Искать его в королевской опочивальне не пришлось, потому что для такого рода вещей существовало отдельное хранилище.

— Тебе золотой, а мне бордовый. Тебе сиять, а мне — разить, — Родерик почти хохотал. Он с детства не выносил церемоний, а эта обещала стать их последней. — Но очередность можно поменять.

Неестественная легкость охватила конечности. Сразу после Говардса, но перед тем, как явиться к королю, князь разжег мглистые костры во всех пяти древнейших святилищах. Там веками славили тьму, подарившую себя человеку. Таким образом, ритуал уже начался, хотя ни он, ни Стефан его пока не подтвердили.

— Как ты дошел до жизни такой, что и покрасоваться не перед кем. Через пару часов мы достанемся червям. Я стар и в шрамах. Но кто запомнит тебя таким, молодым и чарующим? Жена не нужна, любовницы в отставке. Фаворит, ловивший каждое твое слово, сгинул на дне моря. Сыновья тебя не выносят. Может, народ, который швыряется яйцами в вывески на трактирах с твоим именем?

— Ты что-то хлебнул по пути, не иначе, брат, — вздохнул король, одеваясь.

Он уже успел прикоснуться к потокам Родерика и оценить, что вся магия того ощерилась, как дикобраз. Точнее, шар со множеством граней, каждая из которых искрила и выдавала темные разряды.

— К чему такая спешка? Я выпил одну фрейлину. Кажется ту, которая так дорога малышке Лив. Потом мне доставили еще одну. Сразу после первой. От такой дозы никак не получается отойти. Подожди до утра, и я буду как новенький… Твой трезвомыслящий сюзерен. А, знаешь, ради кого я эти дни так старался, Род? Ради встречи с тобой и добычи, которую ты много лет прячешь за спиной.