Наталья Варварова – Ни слова, господин министр! (страница 37)

После смерти супруга королева-мать больше не нуждалась в этом виде защиты. Но Ее Величество Стелла, супруга Стефана, и Ее Высочество Аурелия, наверняка, бережно носили свои стилеты под платьями.

Сосредоточилась и представила, что мне нужно сделать резкий выпад. В руке появилось характерное покалывание… Как же давно я не проделывала это упражнение. Зато кинжал показался сразу. Ножны крепились не на талии, как я запомнила, а как раз под грудью. Их материла представлял собой энергетический полог, а для его создания я поделилась собственной магией и кровью.

Ножны «шились» индивидуально и оставались спрятанными всегда. До тех пор, пока их владелица не потребует себе содержимое. Я даже рожала с кинжалом и чувствовала себя с ним лучше, чем без него.

Если представить, что Стефан меня поймает и лишит доступа к магии, даже обездвижит… но полностью подавить волю четырехстихийника все равно не выйдет. Меня хватит на один рывок, чтобы достать своего мучителя. Погладила серые тесемки, опоясывающие тело. Иногда спутницы Конрадов гибли, но со стилетом все равно спокойнее. Зачарованная сталь проходила через тьму, как через масло. Если достать его из ножен, то я могу долго гладить тускло-серое лезвие и короткую эбонитовую рукоять.

Постаралась отогнать наваждение. У моего кинжала имелась и другая, пугающая, данность. Если разум потеряет Родерик, то я тоже обязана буду его остановить.

Об этом я задумывалась редко. А вот что пришло в голову только сейчас — это то, что Клавдия поставила благополучие Бланшей выше жизни собственного сына, между прочим, короля. Отнеслась ко мне как равной ему… Конрады всегда защищали своих матерей, напомнил въедливый внутренний голос

Ожидала ли она повторного нападения или, напротив, полностью его исключала и отдала кинжал, только чтобы сохранить мне рассудок? Этого я уже не узнаю. Как и ее подруга Берта, королева забрала секреты в могилу.

Отражение в зеркале стало мутнеть. Омывальню заволакивало влажным паром. Родерик, наверное, насмотрелся фокусов в разных халифатах, и, если посетитель не принимал ванну, то через несколько минут оказывался в бане. Вот для чего эти каменные лежанки слева и справа.

Скользя по влажным плитам пола, я все-таки забралась в чашу. Сверху хлынули чуть теплые струи, смывая выступивший пот и непрошеные мысли. Родерик, определенно, оценил бы меня обнаженную и в портупее. Он даже не потребовал бы снимать кинжал.

Князь так привык находиться под ударом, что постоянное дыхание смерти принимал за настоящую жизнь. Интересно, догадывались ли темные маги, что прятали под сердцем их избранницы?

Раздался грохот, услышать который вода нисколечко не помешала. В спальне Родерика что-то ухнуло на пол.

Глава 54

Я оказалась в комнате князя меньше чем через минуту. Накинула сорочку прямо на мокрое тело, не успев ни завязать где нужно, ни пригладить магией.

В тот момент я об этом не думала. Но когда под мои очи предстал первый министр, едва державшийся на ногах, я сразу почувствовала себя нагой.

Мужчина только что с трудом поднялся и теперь удерживал это положение потому, что упирался одной рукой в стену, а другой вцепился в спинку кровати. Не надо быть лекарем, чтобы заметить, что он не в порядке. Похоже, что это не выброс, не истощение, а обратный процесс — когда маг отдает энергию в такой высокой концентрации, что отдача заполняет все тело.

Родерик почернел, губы побелели, на руках вздулись вены. Он напомнил ожившую иллюстрацию из детских страшилок о темных магах. Подавила в себе восклицание. Если я права, то его нельзя ни в коем случае будоражить. Ни громких звуков, ни возбуждающих порывов.

Это я удачно к нему выскочила. По ногам стекала вода. Родерик остекленевшим взглядом рассматривал мою фигуру. Прилипшая льняная ткань не скрывала ни грудь, ни все остальное.

Я сделала шаг назад. Он сильнее сжал резной выступ на спинке, и перекладина переломилась. Маг в состоянии буйной агрессии и хорошо, если отдает себе отчет, кто он и что делал несколько часов назад. Что делать? Сражаться с ним, разбудить детей… Просто хуже и не придумать.

— Нахаленка, стой. Не смей поворачиваться ко мне задом. Лучше иди сюда. И быстрее. Если будешь продолжать так маячить, то я тебя поцелую, — голос стал слишком низким и слишком хриплым. Родерик почти рычал, но при этом все равно оставался собой. — Мне дико хотелось тебя поцеловать перед уходом. Не помню, сдержался я или нет. И, кстати, какого крака я должен был сдерживаться? Этого тоже не помню.

Он уже расцепил застежки плаща под горлом. И сейчас одной рукой срывал пуговицы на рубашке. Fais chier, он все же скорее в себе, чем не в себе. Мне проще приблизиться и угомонить его потоки, чем сцепиться с этим гигантом.

Проще дать ему себя растерзать, чем перебудить всю школу. Тем более утром он и не вспомнит о нашей борьбе или о совершенно бестолковой близости. Дискредитировать его нельзя ни в коем случае.

— Давай я тебе помогу, мой князь, — голос даже не задрожал.

Смотрела на его голую грудь, и кровь превращалась в тягучий и горький яд. В лекарство с привкусом шоколада. В висках медленно раскачивался тяжелый маятник. А если Стефан не лгал? Если я отдалась королю сама, не способная сопротивляться грубой силе? Вот так же, пряча греховное удовольствие за маской беспомощности.

Родерик вытянул руку и бесцеремонно дернул меня на себя. Потерял равновесие и мы оба завалилась на кровать. Я сверху, а он прямо в сапогах. Родерик замер, я же принялась очень грязно ругаться, мало беспокоясь о том, что меня услышат. Светлые боги, не знала, что так успешно усвоила практически весь бранный запас Летти Браун.

— Белые простыни! Degage! Это же были белые простыни, — закончила я свою проникновенную речь и заскользила вниз, стаскивать с него обувь.

Мой темный монстр не сопротивлялся. Он все это время придерживал голову, чтобы не раскололась.

— Лив, почему ты такая? — поинтересовался он все еще хрипловато.

Потянул ко мне ладонь и тут же запутался пальцами в волосах.

— А?

Я в этот момент размышляла, надо ли связываться с его брюками, или это будет подлая провокация. И дальше я честно распишусь в графе «сама виновата».

— Правильная. У тебя правильный голос, правильные волосы, правильная грудь. Ты идеально подходишь для моих рук.

Как раз уселась выше, примостившись в районе его талии. А он в подтверждение своих слов взял меня за грудь. Прямо крепко ухватил. Если сожмет, то я заору от боли. Но Родерик ни разу, ни в юности, ни потом, не причинял ее мне.

Достаточно слегка успокоить. Остальное его организм сделает сам. Потоки перегреты. Даже воздушные и водные больше не охлаждают. Князь потеряет сознание в любой момент… Родерик держится только за счет грандиозной физической силы.

Рубашку мы так и не сняли. Она болталась за его плечами в районе лопаток. Не долго думая, прижала обе пятерни к его груди. Попыталась притянуть его бешеную энергию к своим ладоням.

Через пару мгновений концентрация внутри потоков, скрученных узлами, стала ослабевать. Маг резко переключился на то, что интересовало нас прежде всего. Но грудь, зараза, не выпускал.

— Это должен был быть я… Тьмы скопилось чересчур много. Два поколения перед нами были слабы. Но пасть ее жертвой было суждено мне, — он запрокинул голову и шептал словно в бреду. — Я отпустил тебя, понимая, что обречен. Мы с Аурелией не стали заводить других детей и баловали Ангелину. Но почему Стефан?

Я молчала. Сплетала нити воздуха с его огнем, остужая его. Тянулась к водным линиям. Они у него резкие и в то же время беспорядочно разбросанные. Водная магия давалась любимому хуже всего.

Что я могла сказать? Я не знала Стефана в юности. После тридцати пяти он превратился в окончательную тварь. Это я могла подтвердить хоть по присягой. Понятно, что Родерик видел брата с другой стороны.

— Может, дело не только в силе тьмы, с которой борется маг? Не в том, что ты хуже умел обуздать эмоции. Мрак нашел другую лазейку и подчинил его там, где он был слаб.

Стефан неимоверно тщеславен. Это не секрет ни для подданных, ни для послов из других государств. А как быть первым, если твой младший брат уже опередил тебя по всем фронтам? Озвучивать этот вывод я, конечно, не стала.

Хватка Родерика ослабла. Он все еще приподнимал грудь, но теперь не зажимал, а игриво ласкал то одним, то двумя пальцами. Возможно, он не сознавал, что делал. Почти светская беседа текла своим чередом.

— Я не пустил его, Нахаленка, ни к одному живому источнику и гонял по всей территории Фересии. В итоге он сбежал в Аллею, а оттуда куда-то еще, чтобы подпитаться от артефактов. Ритуал с человеком он провести там не сможет.

Мы обсуждали страшные вещи, но кровь во мне бурлила не от этого. Как так получилось, что я сидела на нем верхом и скользила ладонями по его бархатной, немного горячей коже, то и дело дразня соски. Обмен энергией превращал меня в кого-то другого.

Родерик притянул к себе, заставляя буквально улечься на него. Я не сопротивлялась. Уже тянулась к его губам, предвкушая, что этот поцелуй сорвет мой самоконтроль... И как раз в этот момент его голова откинулась на подушки, а глаза закрылись.

Мда, успокоить князя мне удалось на «отлично». Теперь снова можно идти в душ и настроить воду похолоднее.