Наталья Царёва – Орхидеи для кукловода (страница 7)

– Вот, накинь. Я заварю чай. Успокойся пока. В полицию обратиться мы всегда успеем.

Госпожа Адаманте вновь вышла. Я закуталась в шаль и почувствовала, как начинает отпускать меня напряжение… Напряжение, которого я сама не замечала.

Все же на свете есть добрые женщины… Госпожа Адаманте, госпожа Криппен… Если бы не они, наверное, я была бы уже в участке.

Через пять минут наставница поставила на столик поднос с чашками, заварочным чайником, сахарницей, сливками и маленькими круглыми булочками. Они так напомнили мне те булочки, которыми госпожа Адаманте утешала меня после травмы на уроке домоводства, что слезы чуть не брызнули из глаз.

А впрочем, ведь я всего пару часов назад овдовела. Так что оно, быть может, и неудивительно.

– Мой муж убит, госпожа Адаманте.

Наставница заглянула мне глубоко в глаза.

– Убит? Что ты такое говоришь?

– Это не я… Клянусь, не я… Я не могла…

Я вдруг заплакала.

Все это было слишком. И даже этот дом, и любимая учительница, и ее сдержанное участие. Все было чересчур.

– Как это произошло?

– Не знаю… Я правда не знаю.

У меня не было времени обдумать произошедшее. Я действовала инстинктивно: сбежать, спрятаться, найти безопасное место. А что теперь?

– Я помню, как мы ужинали в «Арене»… Механический лев и мантикора сражались… Лев победил… Мантикору увели, израненную… Григорий был доволен… Хорошее представление, интересное… Хороший ужин… Оливки… Крабовое мясо… И вино… Потом – провал.

– Провал?..

– Не знаю. Не помню. Дальше… я стою с оружием в руках, в его кабинете… мужа… а он мертвый. Мертвый. Его застрелили.

Я замолчала.

– И… – поторопила меня госпожа Адаманте.

– И все. Девочки хотели вызвать полицию. Падчерицы. Я сбежала. Просто выпрыгнула в окно. Соседка одолжила велосипед. Может быть, это было глупо?.. Но я не хочу в тюрьму. Я не убивала его.

– Тогда кто это мог сделать?

– Не знаю! Я правда не знаю. Это все так… странно… Как во сне. Но я знаю, что не могла выстрелить. Я не умею… и… я… я не хотела.

– Не хотела убивать?

– Да. Хотя, может быть, иногда… иногда я желала его смерти… Такое желание появлялось, но убить… я не могла. Не могла даже подумать.

– Муж плохо обращался с тобой, Ася?

– Да, наверное… или… Я не знаю! Откуда мне знать? У меня не было другого мужа. Не с чем сравнивать.

– Наверное, ты и сама понимаешь… Многие удивлялись, когда ты вышла замуж сразу после выпуска.

– Конечно! Никто не удивлялся больше меня самой! Я была просто… просто в шоке… Мы были знакомы всего неделю, когда Григорий… когда он сделал предложение. Поженились через месяц. Кто мог подумать? Я сама не предполагала… совершенно…

– Никто не предполагал.

– Только что мне было делать? Вы, наверно, помните, мне предложили тогда место… Гувернантки… – я закрыла лицо руками. – Госпожа Адаманте… Я должна была согласиться?

Она быстро покачала головой.

– Это твоя жизнь, Ася. Никто не вправе советовать.

– Но все-таки! Вот вы… как бы вы поступили на моем месте? Что сделали бы вы?

Госпожа Адаманте встала, обняла меня за плечи.

– Все хорошо, Асенька. Все хорошо. Ты приняла решение. Все уже так как есть. Нет смысла говорить о том, что могло бы быть.

– Но ведь этого бы не случилось… Он бы не умер… Его бы не убили… Ах, госпожа Адаманте, да ведь я уже не та! Я уже совсем не та девочка…

Я снова заплакала.

– Пей чай, Ася. Мы подумаем, что можно сделать.

СТАРЫЕ СВЯЗИ

– Тебе нельзя здесь оставаться.

Тон госпожи Адаманте сух и деловит.

Она удивительно спокойна. Я не могу сказать того же самого о себе. Может быть, после того как я попала в относительно безопасное место, меня окончательно развезло. Хочется орать и биться в истерике.

– Тебя будут искать. Это совершенно точно. Круг твоих знакомых невелик. Будут проверять всех. У меня есть друзья в разных частях страны. Некоторые люди испытывают ко мне благодарность… Я когда-то работала в одном семействе, в молодости, там была непростая ситуация. Очень сложная девочка. Мы поддерживаем связь… Мы проведем там несколько дней, а потом решим что делать.

– А сейчас?..

– Отдохни пока. Ты хочешь есть?

Я мотаю головой.

– Нет, нисколько.

– Ну и хорошо. Отдохни. Я соберу вещи.

Госпожа Адаманте вновь меня покидает. Я сижу в кресле, тупо разглядываю пустую чашку.

Хорошо, когда у тебя есть друзья.

Учителя.

Хорошо, когда есть кто-то взрослый. Кто-то, кто знает, как правильно.

Кому известны ответы на все вопросы.

Госпожа Адаманте никогда не отличалась медлительностью. Она была не из тех, кто долго раскачивается. Вот и сейчас она быстро вернулась. На мой недоуменный взгляд объяснила:

– Я ведь не живу здесь постоянно. И вещей у меня не так много. Бывает, я и не распаковываю чемодан, так, беру оттуда что надо… А вот у тебя ведь совсем ничего нет.

– Мне было не до сборов.

Госпожа Адаманте покусала губы.

– Ничего. Я одолжу тебе что-то из своего платья. Велосипед оставим здесь. Садись в машину.

Госпожа Адаманте хорошо водит. Это я выяснила еще тогда, когда мы ездили в театр в последние годы учебы. Она водит ровно, аккуратно, с одной и той же скоростью, практически не ускоряясь и не замедляясь. Словно робот.

Впрочем, для педагогической деятельности подобные качества очень полезны. Способность к концентрации и равномерному распределению сил. Все по кругу, по кругу. Как лошадь на привязи.

Какое счастье, что я не учитель.

Тень карьеры гувернантки маячила передо мной, как призрак.

Впрочем, стоит ли зарекаться? Быть может, мне еще придется искать работу такого рода.

Я всерьез задумалась о том, кто возьмет к своим детям женщину, подозреваемую в убийстве.

– Ася, не спи! – сразу же вернула меня к реальности госпожа Адаманте. – Не время уходить в себя.