Наталья Томасе – Меченый злом (страница 13)
Главврач нахмурился.
– Вы имеете в виду события давно минувших дней. Но он уже давал показания много лет назад. Тогда его признали невменяемым. С тех пор он не изменился. Он всё так же говорит о железных челюстях, крови и пробуждении мёртвых. Это не информация, это – бред.
Марина достала из кармана бумагу и, медленно разворачивая её, но не протягивая доктору, сказала стальным голосом:
– У меня есть разрешение от МВД на проведение беседы. Я буду с ним не более пятнадцати минут. Под наблюдением. И без давления.
– Вы понимаете, что берёте на себя ответственность? – прищурив глаза и не отводя глаз от бумаги, которую Марина так ему и не показала, спросил доктор.
– Полностью, – твёрдо отрезала она.
– Хорошо, – после паузы согласился психиатр. – Десять минут. В комнате с охраной. И если он начнёт кричать – вы немедленно выходите.
Марина кивнула.
– Спасибо, доктор. Я обещаю – всё будет под контролем. Пятнадцать минут.
Главврач шёл чуть впереди, с прямой спиной и размеренным шагом. Он ничего не говорил, но изредка бросал на Марину короткие взгляды – изучающие и осторожные. Марина шла рядом, стараясь не смотреть по сторонам, хотя её взгляд всё равно цеплялся за детали: решётки на окнах, камеры наблюдения, двери с табличками, за которыми скрывались чужие миры. Замыкал шествие санитар. Проходя мимо одной из палат, Марина услышала приглушённый смех – не радостный, а нервный, как эхо чего-то сломанного. Главврач и здоровяк-санитар не отреагировали, будто привыкли к этому звуку. Наконец, они остановились перед массивной дверью с номером, выцарапанным поверх краски.
– Он здесь, – сказал доктор, всё ещё с той же вежливой, но отстранённой интонацией.
Санитар достал ключ, медленно повернул его в замке, и дверь с лёгким скрипом начала открываться.
Марина вошла в полутёмную комнату, сопровождаемая медработником. За столом, у окна, сидел пожилой мужчина с прямой спиной и ясным взглядом. Его руки, хоть и дрожали слегка, были крепкими, с загрубевшей кожей – это всё еще были руки мастера.
– Флорин Колдару? – спросила она, подходя ближе.
Бывший кузнец поднял глаза и внимательно рассматривал вошедшую.
– Да. Вы кто? – наконец, ответил он. – Полицейский? Новый психиатр? Или из журналюг, желаете для статьи услышать про железную челюсть, кровь и воскрешение героя? – Голос был ровным, без следов безумия.
Марина села напротив, удивлённая его спокойствием.
– Я расследую дело, похожее на то, что произошло двадцать семь лет назад. И да, мне нужно услышать о той челюсти.
Кузнец посмотрел на неё внимательно, затем медленно кивнул.
– Значит, это правда, – сказал он тихо, скорее для себя, чем для следователя.
Марина сидела напротив него, стараясь не показывать удивления. Пациент, всё ещё покачиваясь, говорил тихо, но уверенно – как человек, который долго молчал и теперь решился.
– Я был одним из них, – сказал он, не глядя ей в глаза. – В те времена, когда всё рушилось. Политика, законы, доверие. Люди искали опору, и товарищество "Сила в корнях" казалось ответом. Мы говорили о восстановлении морали, о защите традиций… но всё это было только фасадом.
Он замолчал, будто собирался с силами, затем продолжил:
– За этим фасадом скрывалось другое. Тайное учение и вера в предсказания. Вера в силу крови, в древние ритуалы. Они считали, что только возвращение истинного правителя – Влада Цепеша – способно навести порядок. Не символически. Физически. Понимаете?! Они искали способ воскресить его. И я… я сначала не верил. А потом… смерть моего друга Лучиана Валариу и его жены. Это открыло мне глаза.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холод.
– Я честно пришёл тогда в полицию и всё рассказал, но меня сочли психом. И вот двадцать семь лет я здесь. Сижу и молчу. Но на этот Новый год, когда нам разносили подарки, я предупредил главврача Тота, что на Вальпургиеву ночь будет пролита кровь. Он рассмеялся и лишь сказал, что не будет, потому что некому сделать железную челюсть.
Марина молчала, но внутри всё сжалось. Слова пациента звучали как безумие, но в его голосе не было ни истерики, ни фантазии – только усталость и страх. Она внимательно смотрела на него, стараясь уловить фальшь, но не находила её. Он говорил слишком спокойно, слишком последовательно, не как безумец, а как человек, переживший нечто, что изменило его навсегда.
Её пальцы невольно сжались в кулак. В голове всплывали фрагменты дела.
– Почему именно двадцать семь лет?
– Это связано с легендами. Я, если честно, не помню уже.
– Если эта организация "
– Все заседания происходили в заброшенном монастыре, и члены правления были в тёмных длинных плащах с надвинутыми капюшонами на лица. Мы были молоды, впечатлительны и представляли, что мы в рыцарском ордене. Это казалось забавным. Плащи, маски, свечи, священный меч и присяга на кольце.
Услышав про перстень. Марина напряглась.
– На кольце вы говорите? Как оно выглядело?
– Массивное кольцо с драконом, вместо глаза у которого рубин или шпинель. Не знаю точно. Что-то красное.
– Вы как кузнец должны неплохо рисовать, ведь так?
Флорин усмехнулся.
– Дайте лист бумаги и ручку.
Марина медленно протянула пациенту ручку и лист бумаги, наблюдая, как его пальцы, сначала дрожащие, постепенно обретают уверенность. В нём появилась сосредоточенность, почти профессиональная. Линии ложились на бумагу уверенно, с точностью человека, который когда-то работал с металлом, чувствовал форму, вес и символику. Через несколько минут на листе проступил образ кольца: массивное, с утолщённой оправой, на которой был выгравирован дракон. Камень вместо глаза был обозначен жирной точкой с подписью: "красный – рубин или шпинель".
– Вот, – сказал он, протягивая лист Марине. – У председателя совета было такое. Только он имел право носить его. Он говорил, что его род связан с родом Цепеша.
Перед глазами Марины было кольцо, согласно легенды и классификации древних колец, принадлежащее роду Дракулешти.
– И вы не знаете, кто скрывался под капюшоном? – дрожащим от волнения голосом спросила она.
Кузнец отрицательно покачал головой.
В этот момент дверь открылась, и в проёме показалась голова главврача.
– Ваше время истекло, следователь. Больному нужен покой.
Марина резко обернулась на голос главврача. Его силуэт в дверном проёме казался особенно тёмным на фоне тусклого света коридора. Лицо было всё так же вежливо-невозмутимым, но теперь в его взгляде она уловила напряжение, скрытое за маской любезного профессионализма.
Она медленно сложила лист с рисунком кольца и убрала его в папку.
– Благодарю, доктор, – сказала она ровным голосом, но в нём уже не было прежней нейтральности.
Главврач слегка кивнул, но его глаза задержались на папке в её руках чуть дольше, чем следовало бы. Он отступил, пропуская её в коридор, и перед тем, как дверь за её спиной закрылась с глухим щелчком, Марина услышала голос кузнеца:
– Вы очень похожи на свою мать, Марина Санду.
Она шла по коридору, чувствуя, как в голове вихрем закручивались мысли. Странные убийства. Железная челюсть. Кольцо. Орден-товарищество. Род Дракулешти. Воскрешение Влада Цепеша… Воскрешение Дракулы! Если это правда – если председатель совета действительно утверждал, что его род связан с Владом Цепешем – то дело, которое казалось запутанно-странным, теперь становилось опасным.
Глава 11. Дневники убитого
По возвращению домой из психбольницы Марина не только на ментальном, но и на физическом уровне чувствовала себя грязной. Приняв душ, она решила поговорить с отцом. Священник копался в огороде.
– Ты помнишь кузнеца, что жил в селе много лет назад? – Подходя к нему, спросила Марина.
Отец Виктор напряг лоб, явно стараясь вспомнить человека.
– Он проходил по делу об убийстве мужа и жены Валариу, – уточнила Марина.
– А! Да, да! Хороший работник был этот кузнец. Но он плохо кончил. Его отправили в специальную клинику для душевнобольных. Муж и жена Валариу были его лучшими друзьями.
– А что там за история с железной челюстью? – Внимательно глядя на отца, спросила Марина.
– Колдару рассказывал, что кто-то сделал заказ, а потом на шее убитой были углубления, якобы сделанные этой челюстью. – Отец Виктор вздохнул и потер переносицу. – История мерзкая. Говорили, будто заказчик хотел наказать Лучиана за какую-то провинность. Заказал кузнецу железную челюсть, способную оставить глубокие следы на теле. Кузнец сначала отказывался, но потом, видимо, нужда заставила. Сделал он эту челюсть, а потом узнал, что жертвой стала жена его друга. Говорили, что он долго не мог себе этого простить.
Марина молчала, переваривая услышанное.
– И что стало с этой челюстью? – Наконец, спросила она.
– Вот тут начинаются странности, – ответил отец Виктор. – Челюсть так и не нашли. Хотя обыскали все вокруг. Некоторые шептались, будто это он сам её использовал, а потом спрятал, чтобы использовать еще раз. Но у него алиби было. В ту ночь его не было в селе, и это подтвердили. Другие верили, что ее забрал сам заказчик, чтобы замести следы.
– И заказчика так и не нашли, – с сожалением в голосе заключила Марина. – Возможно, он был не из местных.
Конец ознакомительного фрагмента.