Наталья Томасе – Блудливая Венеция (страница 3)
Лукреция замерла. Это был не просто голос – голос, который она знала слишком хорошо. Человек сделал пару шагов к двери и постучал. Но еще до того, как выглянуть из своего укрытия, она уже знала, кто стоит в коридоре. Джованни Кавалли…
… Алессандро Даль Пьетро шагал по узким улочкам Венеции, пропитанным влажным каменным ароматом. Он шёл на встречу с синьором Лоренцо Контарини, даже не предполагая, что понадобилось старому венецианскому лису от него. Но он знал, что банкир не делает пустых жестов. Если ему что-то понадобилось, значит, партия уже началась, даже если сам Алессандро ещё не видел шахматной доски в помине.
Когда он вошёл, Лоренцо сидел в массивном кресле, лениво вращая бокал с тяжёлым рубиновым напитком. Он встал, наполнил другой бокал вином и передал его Алессандро.
– Венеция живёт интригами, синьор Даль Пьетро. Они здесь плетутся, словно нити в муранском стекле – тонкие, искусные и порой смертельно опасные. Как вода проникает в камень, так и чужие замыслы разъедают то, что кажется незыблемым.
Алессандро спокойно, но внимательно следил за выражением лица Лоренцо, а потом откровенно задал вопрос:
– И вы хотите знать, синьор Контарини, кто размывает фундамент одного из торговых домов Венеции?
Лоренцо внимательно рассматривал Алессандро, мысленно подбирая правильный ответ.
– Я не ошибся в выборе вас. Вы правы. И еще я хочу удержать всё в нужном русле.
– Но любой шторм начинается с едва заметной ряби на воде, синьор, – с лёгкой улыбкой на губах сказал Алессандро.
Лоренцо заговорщически заговорил.
– Кто-то, кого мы не знаем, начал свою игру. Пока только против Дома Кавалли, вашего кузена. В городе шепчутся, что кто-то тянет нити из тени, это не венецианец. Я грешным делом подумал, что это дело рук генуэзцев, но мои люди сказали, что дела Кавалли не пересекались с ними. – Лоренцо придвинулся ближе к Алессандро, понизив голос до шепота. – Если Дом Кантарини падет, кто окажется следующим?!
– Что вам известно об этом «кто-то», синьор Лоренцо? – спросил Алессандро. – Есть ли у вас какие-то подозрения?
Лоренцо покачал головой.
– К сожалению, нет. Только слухи и домыслы. В любом случае, синьор Даль Пьетро, нам нужно действовать быстро, – сказал Лоренцо. – Если мы хотим остановить этот шторм, мы должны найти того, кто его вызвал.
Алессандро кивнул.
– Проблема в том, что я не могу долго оставаться в доме кузена. Вы же понимаете, синьор Лоренцо, моя мать из Генуи, она родная тётка Джованни, и покойный дядя Карло всегда нас недолюбливал.
– Но ваша фамилия не да Виго, и в Генуе вы не жили ни дня.
– И тем не менее, мне нужен идеальный повод для того, чтобы остаться и в Венеции, и в доме Кавалли на какое-то время. В противном случае мне придётся вернуться в Падую после похорон.
– Об этом можете не беспокоиться, Алессандро, – по-дружески положив руку на плечо молодого мужчины и назвав его по имени, сказал Контарини и сделал загадочное лицо.
Ночь похорон
В ночь похорон воздух над каналами был густым и неподвижным, казалось, всё вокруг затаило дыхание. Покрытая чёрным бархатом гондола с телом покойного Витторио медленно двигалась сквозь воду. За ней следовали лодки с родственниками, друзьями и видными купцами и банкирами Венеции. Вдоль мостов и улиц стояли какие-то случайные прохожие, их лица скрывали маски, но в глазах отражался страх и непонимание, почему процессия проходит в столь поздний час.
Когда гондола приближалась к церкви Сан-Заккария, колокола пробили тишину, но звук был каким-то странным – слишком глухим, словно колокольный звон тонул в сжатом, зловонном воздухе. Вода под гондолой, обычно игривая и переливающаяся в лунном свете, казалась сегодня свинцово-серой и недвижимой. Похоронная процессия причалила у церкви Сан-Заккария. Величественная и светлая, сейчас она казалась угрюмой и неприветливой.
«Неужели нельзя было выбрать церковь Сан-Марко, а не эту Заккарию, напоминающую престарелую графиню, закутанную в траурное кружево», – услышала у себя за спиной приятный баритон Лукреция и усмехнулась сравнению. Она повернула голову, за ней следовал высоковатый мужчина в шляпе с траурными лентами. Но лицо его было скрыто под чёрной маской, фигура – под чёрной накидкой, и в знак скорби на руках были чёрные перчатки из тонкой кожи.
Тяжёлые двери церкви медленно открылись, и внутрь вошла процессия, сопровождаемая гулкими шагами скорбящих. В воздухе витал запах ладана, густой и терпкий, смешиваясь с сыростью камня. Представители купеческих и банкирских домов расселись вдоль прохода. На многих были траурные маски, скрывающие истинные эмоции, у других – действительно скорбные лица. Звуки органа раскатились по каменным сводам, напоминая волны, которые навсегда унесли душу покойного.
Лукреция разглядывала присутствующих. В зале церкви силуэт Джованни Кавалли выделялся среди скорбящих. Он сидел неподвижно, как статуя, его взгляд был непроницаемым. Он не позволял эмоциям выйти наружу. Но от Лукреции не ускользнуло лёгкое движение его пальцев, выдающее напряжение, которое он старался скрыть. Она перевела взгляд на сидевших за Джованни родственников. Среди них была его сестра сора7 Джулия и рядом с ней тот самый статный синьор, сравнивший церковь с престарелой графиней, но сейчас он был без маски, и девушка могла разглядеть его. Весь его вид был таким, словно он наблюдает за церемонией, но не участвует в ней. Его черты были резкими, словно барельеф римского императора, вырезанный из камня – высокий лоб, тонкий нос, лёгкая тень на скулах, бесстрастное выражение глаз и хорошо очерченные губы. Волосы аккуратно зачёсаны назад, но в их чёрных вьющихся прядях была какая-то лёгкая небрежность. Он был похож на Джованни той схожестью, которая свойственна людям одного рода. Но родственник Кавалли выглядел более уверенно, более закалённым, словно прошедшим через горнило жизни, в то время как в Джованни чувствовалась некая юношеская мягкость. В его взгляде проскальзывало что-то хищное, настороженное, как у волка, оценивающего окрестности.
Лукреция не знала этого сеньора, и несмотря на то, что после свадьбы Бьянки и Витторио она постоянно в течение последних двух лет была в
Церемония подходила к концу. Священник закончил свою речь, и гроб с телом понесли к месту захоронения внутри церкви. Это была небольшая усыпальница семьи Кавалли, приобретённая основателем торгового дома после смерти его жены лет пять тому назад. Лукреция и Бьянка шли за гробом, украшенным траурным бархатом и серебряными пластинами, и Лукреция спиной чувствовала, что незнакомец следует за ними. Процессия остановилась у места, предназначенного стать последним пристанищем Витторио Кавалли, и девушки услышали тихий, приглушенный голос рядом с их ушами.
– Время уносит всех, но одни уходят сами, а других заставляют.
Лукреция обернулась так поспешно, что её лицо практически уткнулось в красивое лицо мужчины. Испытывая страх и любопытство одновременно, она невольно спросила:
– Что вы имеете в виду? Кто вы?
Мужчина чуть склонил голову и, не сводя снисходительного, немного лукавого взгляда, ответил:
– Я – всего лишь свидетель того, что Вито не умер естественной смертью. Но у меня вопрос – нужно ли искать правду? Ведь тот, кто это сделал, явно ни перед чем не остановится, чтобы сохранить тайну его смерти.
Эти слова поразили Бьянку, словно удар хлыста. Она хотела что-то сказать, нов этот момент к ним подошёл брат умершего.
– Синьорина Лукреция! – тихо позвал он девушку. – Нам надо поговорить.
Прежде чем Лукреция успела что-либо ответить, Джованни схватил ее за руку и потащил за собой. За спиной раздался смешок.
– Кузен, вас ждать на гондоле или всё же оставить одну лодку в ваше распоряжение? – услышали они за спиной сочный баритон.
– Алессандро! – прикрикнула Бьянка. – Здесь не место для твоих скабрезных шуток.
Лукреция почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она попыталась высвободить руку, но хватка Джованни была на удивление сильной.
Он завёл её за исповедальню, расположенную в тихом, уединённом углу церкви. Джованни отпустил ее руку, в его глазах читалась какая-то странная решимость.
– Я знаю, что момент неподходящий, синьорина Лукреция… но я должен сказать вам… – он, сделав паузу, посмотрел ей в глаза. – Сказать слова благодарности. Когда трагедия разбила наш дом, вы были рядом. Не с пустыми утешениями, а с настоящими действиями. Благодаря вашей просьбе достопочтенный синьор Контарини следил за состоянием наших дел, и вчера он, выступая гарантом, заключил запланированную еще Витторио сделку. Если бы не ваш отец, мы бы потеряли кругленькую сумму на неустойке.
– О чём речь, синьор Джованни, – с мягкостью в голосе произнесла Лукреция, беря мужчину за руку. – Мы же друзья.