Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 44)

— Да.

— Жаль, — вздохнул Саша. — Мне нужен Пятый.

— Уголовный? Зачем?

— У меня сейчас на столе восемнадцать томов дела, на приговор по которому есть жалоба в Сенат, — объяснил Саша. — Но она, к сожалению, не в Сенате.

Пётр Георгиевич посмотрел с интересом.

— Я слышал об этом деле? — спросил он.

— Ты точно о нём знаешь, — сказал Саша. — Это дело петрашевцев.

— А! Ты читал жалобу Петрашевского в «Колоколе»?

— Да. И она меня, скажем так, впечатлила. И, боюсь, будет на меня влиять. Но зато я знаю, на что обратить внимание.

— Я здесь ничем помочь не смогу, — сказал принц, — я и в первом департаменте попросил освободить меня от присутствия на заседаниях.

— Я пока и не прошу помощи, поскольку не знаю, к каким выводом приду.

— Думаю, я знаю, — усмехнулся принц. — Пытаешься вернуть Петрашевского из Иркутска?

— Из Минусинска, — уточнил Саша, — его сослали дальше. Я заинтересован в его присутствии в Петербурге. Он кажется весьма компетентным юристом.

— Ты, пожалуй, прав, — согласился принц. — Он не из училища правоведения. Но окончил Царскосельский лицей и юридический факультет Петербургского университета.

— Царскосельский лицей, как Пушкин! — восхитился Саша. — Я даже не знал.

— Я попечитель не только училища правоведения, но и Александровского лицея, — заметил принц. — И помню истории некоторых выпускников. Тебе для чего-то конкретного нужен юрист?

— Возможно, я попрошу его помочь с ещё одной жалобой.

— В Сенат?

— Не уверен. Что у нас работает конституционным судом?

— У нас нет конституции, — заметил Пётр Георгиевич.

— У нас есть Свод законов Российской империи, — возразил Саша. — Если закон или указ им противоречит, куда жаловаться?

— Императорский указ?

— Скорее всего.

— Императору, — сказал принц. — А о чём указ?

— О запечатывании старообрядческих алтарей.

— Я лютеранин, — сказал принц, — но я вхожу в Департамент гражданских и духовных дел Государственного совета.

— Думаешь, это надо проводить через Госсовет?

— Государственный Совет, — поправил Пётр Георгиевич.

— Государственный Совет принял решение запечатать алтари?

— Нет, — возразил принц. — Насколько я знаю, решение принимал Секретный комитет.

— Понятно, — сказал Саша. — Не описанный в Основном законе междусобойчик.

— Государь имеет право созывать секретные комитеты, — возразил принц.

— Знаю, — сказал Саша. — Он на всё имеет право. В том числе издавать указы, противоречащие Основным законам. Но заявить о том, что они этим законам противоречат, по-моему, наша обязанность.

— Раскольники — не самые просвещённые люди, — заметил принц.

— Меня совершенно всё равно, насколько просвещены люди, в отношении которых действует незаконный указ, — отрезал Саша. — Да хоть неграмотные! В последнем случае они нуждаются в дополнительном покровительстве закона, как люди уязвимые. Но к старообрядцам это вряд ли относится. Купцов, с которыми я познакомился в прошлом году в Москве, тёмными не назовёшь. Там не только грамота, там немецкий и французский. Но их права нарушаются, а значит, они нуждаются в защите!

— Отмена, разъяснение, ограничение и дополнение прежних законов — часть полномочий Государственного совета, — заметил принц.

— Отлично! — сказал Саша. — Значит, я по адресу. Вы ведь сторонник принципа веротерпимости?

— Мне трудно быть его противником, будучи прихожанином Евангелической церкви в православной стране. Тебе Петрашевский только для этого нужен?

— Не только. Не думаю, что это единственный указ, заслуживающий отмены.

Саша протянул руку через стол.

— Дядя Петер! Мне кажется светлые силы должны вместе держаться.

Принц пожал её.

— Как высокопарно ты выражаешься, Саша! — усмехнулась Терезия. — «Светлые силы»!

— А какие ещё? — спросил Саша. — Светлые силы — это те, кто за свободу и прогресс, тёмные силы — те, что за рабство и мракобесие.

— Не всегда так просто, — заметила тётя Терезия.

— Когда-то я тоже думал, что трудно отличить добро от зла, — возразил Саша. — Ерунда! В сердце компас зашит. Все всё прекрасно понимают. А прочее: лицемерие или частный интерес.

— Или неосведомлённость, — заметил принц.

— С эти соглашусь, — сказал Саша. — Просвещение способствует умалению зла. Так вернёмся к просвещению! Далековато мы ушли от темы.

— В училище правоведения строгая военная дисциплина, — заметила Терезия, — и расписание звонков, почти не оставляющее свободного времени. Это не для девочек.

— Может быть отказаться от военной дисциплины? — спросил Саша. — Зачем она правоведам?

— Не стоит, — возразил принц. — Училище не только образовывает, но и воспитывает.

— Высшие женские курсы можно открыть при моём училище для девиц, — предложила Терезия.

— А что у вас за училище? — спросил Саша. — Простите мне мою неосведомлённость.

— Училище для девиц недостаточного состояния, — объяснила Терезия Васильевна. — После успешного окончания воспитанницы получают право стать домашними учительницами.

— То есть гувернантками, — кивнул Саша. — Тоже хлеб, конечно, но зависимое положение в чужом доме. Возможностей гораздо больше: телеграфистки, телефонистки, машинистки, делопроизводительницы, секретарши. И это всё среднее образование: можно просто открыть дополнительные курсы при вашем училище.

— Саша, не так быстро! — улыбнулся принц. — Телеграфистками женщин не берут.

— Очень плохо. Надо продавливать.

— А телефонисток пока нет, — заметила тётя Терезия.

— Скоро понадобятся, — пообещал Саша. — Число телефонных станций вырастет. Будет спрос. А вы как раз подготовите предложение.

— «Машинистки» — это для работы на твоих чудо-машинках для печати? — спросил дядя Петер.

— Да, есть курсы при морском ведомстве. И для молодых людей, хотя работа женская. Я могу попросить дядю Костю прислать вам моряков в качестве учителей машинописи.

— Моряков… — с сомнением повторила тётя Терезия.

— Ну, почему все сразу думают про разврат! — возмутился Саша.

Терезия Васильевна вздохнула.

— И почему только гувернантками? — спросил Саша. — Число женских гимназий будет расти, понадобятся учительницы в гимназии. Число начальных школ будет расти, крестьянских и мещанских детей надо будет учить грамоте и арифметике. Сейчас бум воскресных школ, и там тоже нужны учительницы!