Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 28)

— Конечно, конечно, — улыбнулся Саша. — Не смеем вам мешать. Мы к вам по пути заехали к нашему дяде великому князю Константину Николаевичу, у которого сегодня именины. Засим просим позволения откланяться.

К дяде Косте успели заехать до того, как он с тётей Санни уехал на концерт Штрауса, который на этот раз играл в Розовом павильоне, бывшем салоне императрицы Марии Фёдоровны, только для высоких гостей.

Даже успели попить чаю, а Никса полностью разболтать историю сватовства.

Дядя Костя опешил не меньше Смирнитского. Но только покачал головой.

— А песню можешь спеть?

— Конечно.

И Саша исполнил «Всегда быть рядом не могут люди…» на бис.

Тётя Санни была в восторге.

— Он и мои вальсы играл, — заметила она.

— Штраус? — удивился Саша. — Ты пишешь вальсы?

— Да, немного.

— А сыграй!

Александра Иосифовна села на рояль.

— И посвятил мне «Александра-вальс», — добавила она.

И начала играть.

Ну, вальс, как вальс. Саша не считал себя достаточно компетентным, чтобы оценить.

— По-моему, довольно мило, — вежливо сказал он.

Няня принесла второго именинника. Дядя Костя взял его на руки и осторожно вручил Саше.

— Как тебе мой Костюха? Тяжёл?

Константин Константинович оказался довольно крупным для своих неполных двух лет мальчуганом. Со светлыми волосиками и пухлыми щёчками. К переселению на руки к двоюродному брату отнёсся спокойно и не разревелся.

И тут до Саши дошло, кого он держит на руках.

— Так вот ты какой, знаменитый К. Р., — улыбнулся Саша.

— «К. Р.»? — переспросила Александра Иосифовна.

— Твой сын станет поэтом, тётя Санни, — сказал Саша. — Довольно известным. И будет подписываться «К. Р.».

— А моряком? — спросил дядя Костя. — Он не станет моряком?

— Если и станет, не прославится на этом поприще. Он прославится как поэт.

Мальчик потянул ручки к маме, но Константин Николаевич не решился обременять грузом беременную жену и перехватил инициативу. Впрочем, быстренько сгрузив «Костюху» обратно няне.

— Саша, а про Николу ты ничего не можешь сказать? — спросила тётя Санни.

— Никола… Николай Константинович Романов, — задумчиво проговорил Саша. — Нет, я не вижу его в будущем. Возможно, его будущее я уже изменил.

Дядя Костя вздохнул.

— Может быть, мне стоит взять его на руки, — заметил Саша, — но хрен я его подниму, бугая десятилетнего!

Тётя Санни слабо улыбнулась.

— Полтора пуда? — усмехнулся дядя Костя. — Поднимешь.

Но Саша вернул разговор к прежней теме:

— А как ты думаешь протоирей Рождественский согласится Штрауса обвенчать, если Евдокия Смирнитская всё-таки упрётся рогом?

— Вряд ли, — сказал Константин Николаевич, — он Мэри отказался венчать… ты знаешь эту историю?

— Когда тётя Мэри выходила замуж за графа Строганова? Знаю, конечно. Но у Рождественского был довольно весомый аргумент: он не хотел венчать тайно, поскольку тайный брак, в принципе, неприемлем. Здесь не будет никакой тайны. Напротив, я бы хотел максимум публичности. Вплоть до бала в честь молодожёнов.

— Кто его даст?

— Например, вы с тётей Санни. Раз уж ты играл в его оркестре, а он исполнял вальсы твоей жены и посвящал ей музыку.

— Ну-у, — протянул Константин Николаевич. — Это не вполне соответствует его и моему статусу.

— Ладно, слишком забегаем вперёд, — вздохнул Саша. — Найдём. В конце концов, граф Соллогуб есть.

— Сашка! Кто-то меня упрекал в том, что я подстрекаю иностранного подданного к уголовному преступлению! Теперь сам хочешь, чтобы он её увёз?

— Это на крайний случай, — возразил Саша. — Если все законные методы не прокатят.

— «Не прокатят», — усмехнулся дядя Костя.

— К тому же церковь Зимнего дворца — это не совсем деревенская церквушка у дороги с подвыпившим попом, венчающим за взятки.

— Рождественский служит в церкви Дворянского полка.

— Надеюсь, туда вход не по пропускам, — усмехнулся Саша.

Уже вечером Саша получил письмо от Евдокии Смирнитской. Недолго она смогла держать всё в себе.

Письмо было на французском.

'Ваше Императорское Высочество!

Простите, что пишу Вам без явного позволения с Вашей стороны, но, боюсь, вы многого не знаете о господине Штраусе.

Дело вовсе не в том, что он не дворянин, не в его болезни, и даже не в его нерешительности и крайней зависимости от матери.

А вы знаете, что он — сын вечно странствующего народа?

Вы говорите, что он проживёт ещё сорок лет и вовсе не болен, но даже если выживет, как мне отдать дочь в руки того, кто живёт только на заработки?

А если по немощи он не сможет работать?

А историю с девицей Френкель вы слышали?

Уверена, что нет. Иначе не стали бы просить за него.

Вы знаете, что он сбежал из-под венца?

Брачный контракт уже был подписан и получено от государя разрешение на брак. Так он бросился к австрийскому послу…

История продолжилась в городе Белёв Тульской губернии. Свадебный кортеж уже двигался к церкви, когда появились жандармы и арестовали господина Штрауса по запросу Австрии как опасного государственного преступника.

К его великой радости.

Потом его экстрадировали в Вену, где он тут же оказался на свободе и во главе своего оркестра. А австрийские газеты написали, что господину капельмейстеру чудом удалось избежать клятвы под стягом Гименея.

Узнав об этом, моя дочь тут же поняла, с кем имеет дело и сравнила его с героем «Женитьбы» Гоголя Подколёсиным, который накануне свадьбы взял, да и выпрыгнул в окно.

И для этого человека вы просите руки моей дочери?

Ваша Евдокия Смирнитская'.