Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 16)

— Отлично! — восхитился Саша. — Великий Иоганн Штраус перейдёт в российское подданство!

— Вряд ли, — улыбнулась мама́.

— Хочет остаться в Австрийском? Это потому что у нас со свободой не всё в порядке. А свадьба, когда?

— Боюсь, что не будет свадьбы, — сказала императрица.

— Не хочет женится? — поинтересовался Саша.

— Хочет, даже делал предложение.

— Девица отказала? — ещё больше удивился Саша. — Великому Штраусу? Не поверю!

— Ольга была согласна, — сказала мама́. — Родители отказали. Они дворяне, а он всего лишь капельмейстер. Не захотели принимать в семью «музыканьтишку».

— Что? — переспросил Саша. — Где они увидели «музыкантишку»? Микельанджело они бы тоже отказали? Ибо презренный каменотёс и богомаз. Всё-таки я отказываюсь это понимать! Как же здесь всё поставлено с ног на голову!

Мама́ только усмехнулась и изящно махнула рукой.

А Саша вспомнил о своём письме турецкому Султану. Год уже прошёл. Ну, почти. За это время Саша несколько охладел к Александре Васильевне, но сам принцип никуда не делся. Как и желание утереть нос этим чопорным аристократам.

Принесли красное вино. И налили не только Никсе (ладно, почти 17 лет парню), но и императрице. И она, как ни в чём не бывало отпила пару глотков.

— Мама́, тебе нельзя вино, — вмешался Саша.

— Почему? — удивилась императрица.

— Потому что это может повредить ребёнку.

— Саша! Что за чепуха? Енохин рекомендует пить немного красного. Оно укрепляет организм.

— Мама́, давай не будем про Енохина. Это человек, который верит в миазмы.

— И Здекауэр говорит тоже самое. Вино поднимает настроение, улучшает сон и аппетит. Я чувствую себя лучше.

— Угу! Я помню, как Здекауэр смотрел на нас с Андреевым, когда мы вытаскивали Николу.

Царь внимательно посмотрел на Сашу, потом перевёл взгляд на жену.

И положил ладонь на её бокал.

— Сашка знает, что говорит.

И мама́ пришлось довольствоваться лимонадом.

Саше остро хотелось поговорить с дядей Костей наедине. Но всё не получалось. Обед был недолгим, поскольку Константин Николаевич торопился в Павловск на концерт. И Никса собирался ехать с ним.

Саша спустился их проводить к карете.

— Поедем! — предложил Константин Николаевич. — Если не хочешь на концерт, доедешь до моего дворца, а карета потом вернётся за нами. Вечером чаю попьём.

— Хорошо, — кивнул Саша.

И они оказались в карете втроём.

— Я твою книгу прочитал, — начал Константин Николаевич. — Никса, ведь тоже читал?

— Да, — кинул брат, — даже на одну главу больше.

— Есть ещё одна глава? — поинтересовался дядя Костя.

— Да, — сказал Никса. — Про роль женщин в обществе через 150 лет. Сашка её уже в «Современник» послал. Они там напечатали статью Михайлова на ту же тему.

— В «Современник»… — задумчиво повторил Константин Николаевич.

И покачал головой.

— Я тоже думаю, что цензура не пропустит, — прокомментировал Никса.

— А список остался? — спросил дядя Костя.

— Конечно, — сказал Саша. — Только не список, а печатный экземпляр.

— У меня тоже, — добавил Никса.

— Пришлёшь? — спросил Константин Николаевич.

— Да.

— И что ты думаешь о моей книге? — спросил Саша дядю Костю.

— Пишешь ты хорошо, — сказал Константин Николаевич. — Для твоих лет просто удивительно, всё никак не привыкну. Я её за ночь заглотил. Но она совершенно безумна!

— Это ты главу о женщинах не читал, — заметил Никса. — Она ещё невероятнее.

Саша пожал плечами.

— Представьте себе, что вы живёте в эпоху, скажем, Иоанна Грозного, и вам какой-то безумец рассказывает, что в девятнадцатом веке будут ездить по железным рельсам самодвижущиеся повозки и изрыгать дым, как в аду. А дщери боярские, вместо того, чтобы сидеть в теремах, будут отплясывать на балах до рассвета.

— Иоанн Грозный жил три века назад, а не 150 лет, — заметил дядя Костя.

— Прогресс ускоряется, — возразил Саша. — Нас ждёт век электричества вместо века пара.

— Саш, а ты можешь отдельную главу написать про будущее флота? — спросил дядя Костя.

— Я небольшой специалист по морскому делу, — признался Саша. — Но небольшую, без подробностей, наверное, да.

— Давай! — сказал Константин Николаевич.

Тем временем впереди показался Павловский вокзал с ротондой, «имперкой» на шпиле над ней и высокими окнами в левом и правом крыле. На первом этаже ротонды была открытая сцена, а перед ней толпился народ.

Карета подъехала ближе, и на уже сцене можно было разглядеть оркестр и услышать звуки настраиваемых инструментов. Саша знал, что перед сценой стоят деревянные скамьи, но их не было видно за людьми.

Слушателей, как в начале 21-го века на стадионе. Яблоку негде упасть.

Дядя Костя взглянул на столпотворение и поморщился.

— Мы ненадолго, наверное, — сказал он. — Подождёшь в карете?

— Хорошо.

Так что «Прощание с Петербургом» Саша слушал в экипаже.

Дядя Костя с Никсой действительно надолго не задержались, и были в карете уже через четверть часа.

— Приедем ещё, когда схлынет толпа, — объяснил Константин Николаевич.

И они поехали во дворец.

По дороге Саша успел задать так мучивший его вопрос.

— Дядя Костя от султана пока нет ответа?

— Нет, молчат.

— Почти год прошёл.

— Такие дела быстро не делаются.