Наталья Точильникова – Царь нигилистов 7 (страница 14)

Тот тоже успел прочитать главу и положил её на стол перед собой.

— Ты это в «Современник» собираешься послать? — поинтересовался брат.

— Угу!

— Я знал, что ты сумасшедший, но это даже безумнее, чем полёт на Луну.

Саша пожал плечами.

— А что там такого?

— Всё! Ладно ещё женщины-президенты и министры, была же пробабка. Но женщины-адмиралы! Ну, ты хватил!

— Пираты были. Не помню имён, но были точно. Почему адмиралам не быть?

— У дяди Кости спроси. Женщина на корабле — плохая примета.

— Именно поэтому он берёт тётю Санни во все морские путешествия. И ни разу не пошёл ко дну.

— Она не моряк, а жена, — хмыкнул Никса.

— Да, пираткам было сложно из-за общественных стереотипов, приходилось носить мужскую одежду, представляться мужскими именами и вообще выдавать себя за мужчин. Поэтому истинный пол выявлялся только при аресте. Но общественные представления преходящи.

— Саш, не напечатают, — возразил Никса. — Цензура не пропустит.

— Проверяется экспериментально, — сказал Саша. — Попробуем. Если цензор ужаснётся, можно папа́ пожаловаться.

— Я бы не надеялся на папа́, — заметил брат.

— На, прочитай сопроводительное письмо, — сказал Саша.

И протянул Никсе свеженапечатанные странички.

— Женщина — премьер-министр Великобритании? — переспросил брат.

— Угу, — кивнул Саша. — «Железной леди» будут называть. Дочь бакалейщика. Окончит Оксфорд. Химический факультет, кажется. Потом там в обеденном зале повесят её портрет в одном ряду с самыми выдающимися выпускниками.

— Ну, ты и фантазёр! — хмыкнул Никса.

Саша пожал плечами. И подумал о том, что в начале 21-го века самые обыденные явления века 23-го наверняка покажутся не меньшей дикостью.

— Мне кажется, ты уже упоминал эту дочь бакалейщика, — задумчиво проговорил Никса. — Почти два года назад у Елены Павловны. Мы тогда тоже обсуждали твою книгу, которую ты тогда обещал написать.

— Да, помню, — кинул Саша.

— Саш, я должен тебе признаться, — вздохнул Никса. — Недавно Елена Павловна как бы в шутку спросила, пишешь ли ты книгу, которую обещал. Я сказал, что ты её почти написал.

— Ну, если уж я в «Современник» главу собираюсь посылать, то это не тайна, — заметил Саша.

— Елена Павловна просила почитать, — сказал Никса.

— Нет проблем, я всё печатал под копирку в четырёх экземплярах. У тебя правка к главе про женщин есть?

— Не-ет, пожалуй, — протянул Никса. — Даже все «яти» на месте.

— Ретроград! — сказал Саша. — Это было ужасно! Когда ты заведёшь печатную машинку без «ятей»?

— После реформы русской орфографии.

— Понятно. После коронации, значит.

Никса усмехнулся.

— Как Богу будет угодно.

— Тогда давай главу, — протянул руку Саша. — Сейчас сделаю четыре копии.

Так прошло ещё полчаса.

— Я соберу вариант для Елены Павловны, — пообещал Саша, раскладывая странички по четырём стопочкам.

— Ты знаешь, — сказал Никса. — Елена Павловна, видимо, сказала дяде Косте. Он тоже просил почитать.

— Нет, проблем. Сделаю экземпляр для дяди Кости. Надо бы переплести.

— Тогда получится, что папа́ узнает последним, — заметил Никса.

— Так часто бывает, — сказал Саша. — Государь и не должен читать прежде всех всякую футурологию.

Вечером он послал в «Современник» главу о женщинах и письмо Михайлову.

А также по экземпляру книги Елене Павловне и дяде Косте. На переплёт решил не заморачиваться. Всё равно без иллюстраций Крамского не то, а иллюстрации пока существовали в единственном экземпляре.

В первых числах мая до Саши доехал очередной номер «Колокола». Там в разделе «Смесь» была маленькая заметка о посещении Сашей Петропавловской крепости. За помощь политзаключённым Герцен хвалил, но замечал, что это всё так — побелка гробов, а за трёп вообще сажать нельзя.

Саша соглашался, но считал, что надо делать хотя бы то, что можешь. Видимо, заметки о Саше в забугорном иноагентском издании стали для царя настолько привычными, что он даже не вызвал на ковёр.

Зато в «Морском сборнике» вышла Сашина статья о равелине. В довольно кастрированном виде и без упоминания слова «равелин».

Саша подумал, что стоило её вообще тормознуть, но не успел. Точнее не приложил для этого достаточно усилий.

Восьмого мая, в воскресенье, после церковной службы братья в компании Рихтера катались на лодке по Царскосельскому пруду.

На деревьях уже появились листочки, так что по берегам лежали полупрозрачные облака первой зелени. Вода отражала лазурное весеннее небо, барочный павильон-грот на берегу, Чесменскую колонну, белую турецкую баню с минаретом и золотым куполом, остров и мраморный мост.

На вёслах сидел Никса.

Саша был совсем не против погрести «раззудись плечо, размахнись рука», но Рихтер повадился сгонять его с вёсел, ибо цесаревичу нужно развивать мышцы плечевого пояса. Потому что не должен будущий русский царь выглядеть нежным интеллигентным мальчиком (только скрипочки не хватает).

Так что Никса готовился к будущей пахоте на галерах.

А Саша мог шланговать и любоваться окрестностями.

Два раза в неделю братья ездили в Павловск заниматься верховой ездой, точнее на учения в кавалерийском Образцовом полку. И тут уже блистал Никса. Саша так и не уверовал в том, что лошадь лучше велосипеда.

К сожалению, железного друга сейчас с ним не было, потому что он уехал на фабрику Краузкопфа для установки шин. Саша ждал возвращения велика на днях, в обутом виде.

— Сегодня вокзал в Павловске открывается, — сказал Никса. — Будет концерт Штрауса. Поедешь?

— Нет, я же говорил. Пока дело Харьковских студентов не закончится их освобождением, никакого Штрауса. При всём моём уважении к маэстро.

— Их сослать собираются, — заметил брат. — Так что можешь ехать.

— Они всё ещё в равелине, — возразил Саша. — И ссылка — не то, на что я надеялся. Ты лучше расскажи, что интересного происходит на властном Олимпе.

— Обсуждали церковные повинности в Лифляндии на Госсовете, — устало проговорил Никса. — Папа́ решил, что их вовсе не будет, потому что православную церковь содержит правительство, а лютеранскую будет содержать дворянство.

— Любопытно, — задумчиво сказал Саша.

— Валуев говорит, что содержание православной церкви правительством её унижает и низводит священников на уровень чиновников, что обеспечение дворянством — это миф, а единственным результатом этого закона будет то, что его обойдут.

— Интересный человек Валуев, — заметил Саша. — Кажется, он умён.

— По крайней мере, остроумен, — поправил Никса.

— Ты его знаешь лично?

— Немного. Он ко мне приезжал представляться в октябре прошлого года.