Наталья Точильникова – Список обреченных (страница 8)
Через неделю Женя отобрал семерых отъявленных негодяев, считая последнего, и послал свой список Альбицкому…
Перелет обошелся без приключений. Яркая половинка Луны освещала облака далеко внизу, а потом взошло солнце, и самолет нырнул под розовый облачный слой, к утренней дымке пражских холмов.
В аэропорту Праги сели только в восемь утра.
Стоя у ленты багажного транспортера, Женя снова залез в новости. Теперь в топе висела «молния»…
Глава 4
«Сегодня стало известно, — гласила новость, — что вчера вечером по делу об убийстве Анжелики Синепал задержан некий Дамир Рашитов».
И тут Жене позвонили.
— Женя, привет! Это Альбицкий. Как приземлился?
— Все отлично. Странно слышать ваш голос.
— Добро пожаловать в свободный мир! Я жду тебя у выхода.
На получение единственного чемодана ушло не более получаса, и вскоре Альбицкий уже пожимал Жене руку у выхода из зоны прилета.
Было холодно, но, конечно, не как в Москве, пожалуй, чуть ниже нуля. Погода хорошая. Ясно. Альбицкий был в зимней куртке, но без головного убора. Каштановые волосы шевелил слабый ветер.
Женя сразу узнал его.
— Пойдем, у меня здесь машина припаркована, — сказал Андрей. — И давай на «ты».
— Куда мы едем?
— К тебе.
Машина оказалась белой Теслой.
От аэропорта Вацлава Гавела до центра добрались минут за сорок.
Поднялись на второй этаж старого дома недалеко от Староместской площади. Из маленькой студии открывался вид на узенькую мощеную улочку и магазин богемского стекла. Обстановка состояла из кровати, письменного стола, обеденного стола, четырех стульев, двух кресел, шкафа и кухонного гарнитура с плитой и холодильником. Все скромное, без претензий, но новое и вполне приличное.
В Москве территория была больше, но гораздо дальше от центра.
Альбицкий сел в кресло.
— Садись, — сказал он. — Это твое. Недалеко улица Кафки, музей Мухи и лучшие пражские ресторанчики в самых узких пражских переулочках. Как тебе?
— Супер, — улыбнулся Женя, садясь напротив. — Это надолго?
— Зависит от тебя. У меня к тебе серьезный разговор.
— Да?
— Женя, дело в том, что для нас два — это много. Казнь Синепал была твоей последней акцией. Дальнейшее слишком рискованно. Да и не стоит доводить свою нейронную карту до такого состояния, что ни один психолог корректировать не возьмется.
— Ты считаешь, что нужно корректировать?
— Мы убиваем, хотя и на благо общества. Корректировать будем после нашей победы. Сейчас только помешает. В нашей работе лишня рефлексия вредна. И до нашей победы, Женя, ты не вернешься в Россию. Мы тебя выдрали из Универа, это тоже не есть хорошо. Поэтому на выбор: Пражский Университет или Венский Университет.
— Я ни немецкого, ни чешского не знаю.
— За год выучишь. Всю финансовую и организационную сторону вопроса Лига берёт на себя.
— Я, что выхожу на пенсию, и Лиге больше не нужен?
— Нужен, в качестве консультанта и аналитика. У тебя бесценный опыт. Две успешных акции.
— У меня остались незакрытые позиции в моем личном списке.
— У всех остаются. Женя, наша задача не убить как можно больше гадов, а нормализовать обстановку в стране.
— Они вместо меня арестовали какого-то парня.
— Задержали. Это еще не арест.
— И что?
— Посмотрим, как будут развиваться события. Пока ничего не ясно.
Казнь Анжелики Синепал была его второй акцией.
Когда Женя валялся на полу ванной в своих испражнениях и мучился от боли, он думал, хуже быть не может. Дно. Он ошибался.
Но все по порядку. После того, как он отослал свой список, ничего не происходило еще дней десять. Он жил обычной жизнью, сдал сессию. Вернулся домой после последнего экзамена и тогда пришло сообщение: «В верхнем правом ящике стола тюбик с кремом. Тщательно намажьте им волосы. Следуйте инструкции».
На тюбике, как водится, не было никакой маркировки, зато была надпись: «Не смывать шесть часов». К тюбику прилагалась резиновая шапочка, как в парикмахерской, которую требовалось надеть и не снимать тоже шесть часов.
Соболев все сделал, тщательно вымыл руки, сел за компьютер и заметил время. Кожу головы здорово жгло. Он гадал, как будет выглядеть через шесть часов. Кем окажется? Рыжим? Жгучим брюнетом? Облысеет. Степень жжения говорила скорее о последнем.
Надежды мирно поиграть на компе развеялись за пятнадцать минут. Пришел новый приказ: «Во втором ящике стола вы найдете ампулу, пластмассовую ванночку и медицинские перчатки. Следуйте инструкции». На ампуле была единственная надпись: «Поставьте ванночку на твердую поверхность и вылейте туда содержимое ампулы».
Зато ванночка оказалась с секретом. На борту имелось узкое табло, которое сразу ожило, как только он вылил туда содержимое ампулы. «Распакуйте перчатки и положите их на расстоянии вытянутой руки от себя», — гласила надпись на табло. «Опустите пальцы в ванночку. Держать около часа».
Он устроился перед столом поудобнее и опустил пальцы в раствор.
«Подушечки пальцев должны быть полностью погружены в раствор, — заметило табло. — Прижмите их ко дну». Он опустил пальцы глубже. Минут пять ванночке все нравилось, но потом она возмутилась: «Не касайтесь дна». Ну, ок.
Через пару минут он убедился, что руки надо держать на весу, не касаясь пальцами дна ванночки и не опираясь ладонями на борт. Иначе табло все время что-то не устраивало. Заболели мышцы. Подушечки пальцев стало нещадно жечь. Но все равно с воздействием нейроса-д это ни шло ни в какое сравнение. Он взглянул на часы. Осталось сорок пять минут. Продержимся!
Минут через пятнадцать жидкость в ванночке начала загустевать, превращаясь в гель. «Не убирайте руки», — предупредило табло. Гель становился все тверже и утрачивал прозрачность, напоминая матовое стекло. Наконец, он стал совсем твердым, и Женя ощутил себя в ловушке.
«Не убирайте руки», — повторило табло.
Наконец, как раз где-то час спустя после начала процедуры, бывший гель начал трескаться примерно на расстоянии полсантиметра от пальцев.
«Аккуратно уберите руки, стараясь не повредить защитное покрытие», — разрешило табло.
Это оказалось сделать довольно просто. Толстый слой «покрытия», похожий на перламутровый лак, остался на подушечках пальцев. «Аккуратно наденьте перчатки, стараясь не повредить покрытие».
Сначала Женя подумал, что вот это совсем невозможно, но лак оказался прочным и остался, где был.
«Не снимайте перчатки в течение двух часов», — приказало табло.
Подушечки пальцев болели жутко, он положил руки на колени ладонями вверх и приготовился вытерпеть два часа. Подумал, что, если ему когда-нибудь будут загонять иголки под ногти, сможет смеяться в глаза своим палачам.
Боль медленно утихала, и к концу второго часа ушла совсем. «Снимите перчатки и смойте защитное покрытие», — позволило табло.
Он содрал перчатки и пошел в ванную мыть руки. Лак сошел легко, зато боль вернулась, хотя вполне терпимая. Посмотрел на свои пальцы. Честно говоря, ожидал, что они станут совсем гладкими. Но папиллярные узоры были.
Табло так и не успокоилось: «Вымойте емкость и поставьте на ровную поверхность».
Он послушался.
«Положите руки на дно емкости, слегка прижав подушечки пальцев».
Сделал.
«Папиллярный узор изменен», — заявило табло.
Ну, в общем-то он так и предполагал.
Краску на волосах оставалось держать еще часа три. Он уж понадеялся, что сможет хотя бы посмотреть что-то на ю-тубе, например, канал Лиги: «Время ЛСиС». Его смотреть можно, все равно вход только через анонимайзер.