Наталья Точильникова – Список обреченных (страница 10)

Евгений хотел спросить: «Что-о?»

Сдержался, но, видимо, вопрос выразил его взгляд.

— Ну, ладно. Сорок процентов твои, — уступил хозяин.

— Аполлон Осипович, — взмолился Женя. — Ну, дайте мне хоть пару дней осмотреться!

Утром он снова отчитался перед Лигой: «Отработал второй день. На меня есть спрос».

«Хорошо, — ответили ему. — Все идет по плану».

Дня два проработал спокойно, его не доставали предложениями, зато давали изрядно чаевых, так что предложения ожидались.

Была пятница. Вечер. И Соболев увидел его! Судья Эдуард Васильевич Беленький сидел за столиком, уставленным снедью, и жрал. Толстый, обрюзгший, лысый. У Жени возникло острейшее желание подсыпать яду ему прямо в золотую икорницу.

Кажется, судья заметил Евгения тогда же, в первый день, я Женя обслуживал соседний столик, но хозяин пока молчал.

Утром Соболев написал Лиге: «Спасибо!!! Я его видел».

«Ничего не предпринимайте без приказа Лиги», — тут же вылили на него ушат холодной воды.

Приказ пришел быстро: «Вам нужно поехать по адресу. Адрес. Найдите там заброшенную больницу. Недострой прошлого века. Поднимитесь на второй этаж. Координаты. За колонной камень в стене можно вынуть. За камнем пакет. В нем найдете две упаковки таблеток: белую и черную. Две капсулы из черной упаковки принимайте дома перед каждым выходом на работу. Две капсулы из второй — после каждого возвращения с работы. Не вступайте в сексуальный контакт ни с кем, кроме объекта. Не пользуйтесь общественной посудой».

Женя сделал все, что было приказано.

Честно говоря, до этого надеялся, что ему позволят убить судью раньше, чем придется с ним трахаться.

Вечером он не успел дойти до кухни. Задержал хозяин.

— Ну, парень, ты попал! — зашептал он. — Знаешь, кто на тебя глаз положил? Судья Эдик. Видел вчера лысого толстяка за соседним столом?

— Да, — кивнул Женя. — А почему попал?

— Этот гад ни хрена никогда не платит! Даже жрет на халяву! У него вся ментура под пятой. Откажешь ему — тебе наркоту подбросят и сядешь лет на пятнадцать. А нас закроют к чертовой матери! Ваня, спасай! Такого англичанина отшил! Дипломата! Он так сокрушался, в Лондон тебя хотел увезти! А теперь будешь ублажать этого выродка задарма.

Евгений вздохнул.

— Так и знал, — сказал хозяин. — Я как на тебя посмотрел — все, думаю, для Судьи парень. Он любит таких белобрысых, у него все такие. Только ты красивее. Ладно, заведение платит. С нас плюс пятнашка к зарплате. Спасешь?

— Ладно, — обреченно сказал Женя.

— Ну, спасибо, Ваня. По гроб жизни не забуду! Пойдем!

Хозяин привел его в так называемый кабинет, где, кроме стола, накрытого на двоих, имелась застеленная кровать. На ней уже ждал судья.

Тот самый спецсудья Беленький, от которого ни один незадачливый автор смс-ки о передвижениях наших якобы «несуществующих» войск не ушел без десятки, ни один автор оппозиционного поста в соцсети — без пятака, ни одну пуговицу, оторванную у мента на митинге он не оценил меньше, чем в три года, ни один предприниматель ни ушел от него не разоренным, ни одна женщина, укравшая хлеб для своего ребенка, не вышла от него на свободу. Женю просто трясло, когда он читал репортажи с этих судебных заседаний.

Евгений смотрел на него и думал: «Надо подставить ему задницу? Ок. Интересно, сколько он проживет после этого?»

— Ну, Вань, раздевайся, — сказал судья, когда хозяин ушел.

Глава 5

Женя разделся.

— Что надо делать, Эдуард Васильевич? Я в первый раз.

— В первый раз, говоришь? Девушек-то трахал?

— Ну, да…

— Значит, не в первый.

Судья торопливо разделся встал на колени на кровать и подставил задницу. Жирную, белую, как у бабы.

Женя выехал на своей ненависти и остатках юношеской гиперэрекции. Судья стонал и визжал. Евгений впился ногтями ему в ягодицы. Думал, интересно, ногти тоже отравленные? Он представлял себя и его в тюрьме, где Беленькому и место, и Женя его опускает. Интересно, а он не подаст за изнасилование, думал Женя. Проститутки, говорят, подают. А клиенты?

Судья не подал. Он заплатил. Аполлон Осипович был в шоке. Женя был первым, кому он заплатил. Пятьсот евро. Триста Соболев честно отдал хозяину.

— Теперь он с тебя не слезет, — сказал хозяин. — Ну, точнее ты с него.

Вернувшись домой, Евгений выпил противоядие и отчитался перед Лигой. «Все случилось», — написал он.

«Принимайте таблетки в том же режиме. Увольняться сразу рискованно».

Ему пришлось трахать судью еще дважды, потом тот не пришел. Лига приказала вернуть в тайник остатки черной упаковки, и продолжать принимать таблетки из белой. Только через неделю разрешили уволиться.

Хозяин очень уговаривал остаться, грозил штрафами за упущенную выгоду, но Женя отказался от половины зарплаты, надбавки и выходного пособия, что решило дело.

В тот же вечер он нашел в ящике стола полный комплект для возращения старой внешности: краску для волос, контактные линзы его родного голубого цвета и ванночку для снятия папиллярного узора.

И сделал все в том же порядке. С собой он мог взять только одежду, которая на нем. Документы, банковская карта, права и ключи от машины: все осталось на той квартире.

Утром его ждал пластический хирург. Другой. Половину дороги к нему Женя прошел пешком, половину проехал на общественном транспорте.

А потом ему сняли швы.

Та самая новость со значком «молния» появилась в новостях пару дней спустя: «Сегодня в своей квартире в Москве скончался судья Эдуард Беленький».

В «подробностях» говорилось, что судья был фигурантом списка Лиги Свободы и Справедливости и, по словам родственников, умер от остановки сердца. Женя перечитал все издания, которые считал сколько-нибудь приличными, и вернулся на главную страницу новостей. Формулировка изменилась: «Фигурант списка Лиги Свободы и Справедливости найден мертвым».

Но эту новость тут же вытеснила следующая: «Запрещенный ютуб канал „После дождя“ анонсировал онлайн интервью с Андреем Альбицким». Женя тут же перешел на сайт «запрещенного ю-туб канала», воспользовавшись не менее запрещенным анонимайзером. До интервью осталось пять минут. Шел обратный отсчет. Цифры в строчке «смотрят сейчас» стремительно росли, приближаясь к миллиону.

Наконец, в кадре появился Альбицкий. Он сидел за столом на фоне темных обоев с абстрактным рисунком. На столе стояла чашечка кофе и ноутбук.

У Андрея каштановые волосы, слегка волнистые, карие глаза с открытым европейским разрезом. Черты лица правильные и тонкие: прямой нос с небольшой горбинкой, брови вразлет.

— Андрей Аркадьевич, — спросил корреспондент за кадром, — вы видели сегодняшние новости?

— Российские? Конечно. Каждый день смотрю. Да, это мы… Сейчас нас вытеснят из топа.

Женя открыл новости в отдельном окне. Да, верхняя строчка уже была другой: «Андрей Альбицкий: „Да, это мы“. Лига Свободы и Справедливости взяла на себя ответственность за смерть судьи».

— Какое это убийство по счету? — спросил журналист.

Надпись под видео гласила, что интервью берет корреспондент «После дождя» Александр Дюжий.

— Девятое, — сказал Альбицкий.

— За год?

— Саша, за два года. Мы активно работаем второй год. Это не очень много. Как было когда-то в Белоруссии примерно. И гораздо меньше, чем в Китае.

— Число убийств в год?

— Число смертных казней. Между прочим, наши официальные власти казнят больше. Меньше конечно, чем в США, зато не всегда по делу. Саша, мы не совершаем убийств. Мы исполняем приговоры. Очень взвешенные, очень обоснованные, вынесенные Судом присяжных Лиги. Каждый приговор можно оспорить. К сожалению, до сих пор нас не воспринимали всерьез, и мало кто этим пользовался. Теперь, надеюсь, ситуация изменится.

— Кому-то удалось отвести обвинения?

— Пока нет. Но, если фигурант списка или его адвокат вообще с нами связался, мы рассматриваем это как смягчающее обстоятельство. Наши приговоры трудно оспорить, но смягчить их вполне возможно. Сейчас наша юридическая служба рассматривает два прошения о смягчении приговора, еще одно мы уже удовлетворили. Так что, если осужденный выполнит наши требования — будет жить.

— Кто он?

— Пока я не буду обнародовать его имя. Если сделает хотя бы первый шаг — назовем. Да вы сами увидите.

— А если не сделает?

— Если не сделает в течение месяца — умрет.