Наталья Точильникова – Список обреченных (страница 11)
— А что за требования?
— Они состоят из нескольких пунктов. Во-первых, осужденный должен уйти со всех должностей, которые использовал для совершения преступлений. Во-вторых, пройти курс психокоррекции у того психолога, которого мы укажем. В-третьих, заплатить штрафы. Столько, сколько мы скажем, и куда мы скажем.
— Лиге?
— Боже упаси! Мы не берем грязных денег. Уважаемым благотворительным организациям. И, в-четвертых, он должен искупить вину. Все.
— Что значит, «искупить вину»?
— Мы любим всякую безобидную, но неприятную фармацевтику. Одна или несколько инъекций. В зависимости от степени людоедства того, кого мы наказываем.
— Запрещенную во всем мире фармацевтику?
— Запрещенную, но повсеместно используемую спецслужбами.
— Из Америки возите?
— Саша, я не буду раскрывать конфиденциальную информацию, — сказал Альбицкий и улыбнулся.
«Зачем из Америки? — говорила его улыбка. — В нашем родном отечестве этой хрени до черта».
— Спецслужбы считают вас самым опасным человеком в России… — сказал журналист.
— Льстят. Самый опасный человек в России сидит в Кремле.
— Он у вас в списке…
— Диктатор? Да, конечно. Вас интересует, когда мы до него доберемся?
— Да-а… — кивнул корреспондент.
— Боюсь, не скоро. Саша, там очень серьезная охрана. На данном этапе развития нашей организации мы можем только использовать смертника, а я не готов жертвовать жизнью молодого хорошего парня или девушки для того, чтобы убить дряхлого старика, который все никак не навластвуется.
Лига не напоминала о себе почти полгода. Ну, кроме привычных Жене мелочей: пару раз надо было выпить какие-то таблетки и сдать кровь.
В ноябре взяла на себя ответственность за еще одно убийство. У подъезда своего дома был расстрелян полковник СБ Максим Немиров, которому Лига приписывала организацию убийства одного из лидеров оппозиции Владислава Ряскина, тот был убит точно также: расстрелян у входа в дом.
Разумеется, на «ютубе» появился ролик от Альбицкого по этому поводу. Не сразу, где-то через неделю. Женя подозревал, что такие запаздывания объясняются желанием прикрыть исполнителей.
Андрей снимался в классическом интерьере, на фоне шкафов с книгами, но одет был неформально: в серый джемпер и джинсы.
«Лига берет на себя ответственность за казнь Максима Немирова, — сказал он. — Я обещаю, что и другие убийства оппозиционных политиков, активистов, журналистов и простых граждан, вставших на пути у властей, не останутся безнаказанными.
Я благодарю исполнителей. Это отважные и аккуратные ребята. Я рад, что случайных жертв не было.
Однако, если ваш родственник, знакомый или коллега по работе есть в нашем списке, и около его имени написано „приговор окончательный, в работе“, мы настоятельно рекомендуем держаться от него подальше. Мы очень стараемся не задеть невиновных людей, но это сложная задача.
С такими персонажами, как Немиров, все однозначно. Они убийцы.
Но в нашем списке есть категория фигурантов, с которыми все сложнее. Это люди, на руках которых, строго говоря, крови нет. Зато тонны на языке, если можно так выразиться. Это государственные пропагандисты, которые занимаются пиар-прикрытием организованных властями убийств. С одной стороны, это только слова, а судить за слова не совсем соответствует нашим представлениям о справедливости. Но эти слова, сказанные с телеэкранов миллионам, обладают огромной разрушительный силой. И объективно вреда от таких пропагандистов гораздо больше, чем от убийц, которые по приказу властей берут в руки пистолет.
Когда суд присяжных Лиги рассматривает дела этих профессиональных лжецов, как правило, голоса разделяются. Но когда мы принимаем заявки на приведение приговоров в исполнение, образуется конкурс. Потому что наших чистых и честных ребят это патологическое и бесстыдное вранье бесит до последней степени. Честно говоря, меня тоже.
И вот мы имеем ряд людей, осужденных коллегией присяжных, скажем, с перевесом в один голос. И конкурс исполнителей: десять человек на место.
Эти люди находятся в гораздо большей опасности, чем, скажем коррупционеры, за которых наши исполнители не очень любят браться, поскольку „ворюги нам милее кровопийц“.
Госпропагандисты известны, и сами они про себя все знают. И поэтому у нас к ним предложение. Мы даем им два месяца, чтобы уйти в отставку. На это время исполнение приговоров по их делам будет приостановлено. После ухода в отставку смертный приговор будет отменен. Этим мы не ограничимся, но жить будете.
Мы всегда на связи, пишите через сайт. О вашей отставке мы и так узнаем, а через переписку проинструктируем о дальнейших действиях.
Буду очень рад, если это мое выступление подтолкнет кого-то выбрать жизнь.
В отношении остальных, после первого января исполнение приговоров будет возобновлено».
В декабре в отставку вышел пресс-секретарь президента господин Щебнев, пожаловавшись на преклонный возраст и плохое состояние здоровья. О других отставках не сообщалось.
А в январе, после сессии Женя получил тот самый приказ Лиги, который привел его в театр на одну классическую оперу…
Расследование продвигалось неплохо. Быстро нашли сотрудницу театра, которая разносила по рядам программки. Хотели уж было задерживать, но она вспомнила темноволосого парня, который крутился между рядами возле места Анжелики Геннадиевны минут за пятнадцать до начала спектакля. Темноволосый парень подходил больше, чем пожилая билетерша Олимпиада Ивановна.
— У него была восточная внешность? — спросил Александр Филиппович.
— Довольно смуглый, с маленькими черными усиками. Скорее, южная. Я подумала: испанец или итальянец. Может быть, грек. Одет очень хорошо. Но на первые места не сел, ушел куда-то дальше.
— Опознать сможете, если увидите еще раз?
— Не знаю. Я его мельком видела. Очень недолго.
Смуглого молодого человека вспомнили еще две сотрудницы театра и трое зрителей. Весь спектакль он сидел на пятнадцатом ряду партера и, по свидетельству очевидцев, один.
Александр Филиппович был рад: круг сжимался.
На видеозаписях нашлось пятеро смуглых молодых людей с черными усиками. На всякий случай, без особой надежды, поискали по базе преступников и разыскиваемых лиц МВД. Естественно пусто. Судимые граждане, как правило, не особенно любят оперу.
Зато по профилям в социальных сетях удалось идентифицировать троих.
Поиск по паспортной базе решили пока отложить и работать с тем, что уже есть. Не то, чтобы очень долго делать поиск по нескольким десяткам миллионов изображений, но такой поиск давал слишком много вариантов. Есть люди с похожими типами лица. Так что список на допрос увеличился бы сразу на порядок. В общем, геморрой. А работать, кому же хочется?
Можно, конечно, сверить со списком IP-адресов тех, кто скачивал билеты с сайта театра и оплачивал с банковских карт. Но вряд ли террорист это делал сам и на свой адрес.
Ничего, думал Маленький. Понадобится, сделаем. Но, скорее всего не понадобится.
Из троих только двое были активны в интернете, причем один из них писал в основном о спорте, зато второй…
Глебчик прислал сводку со ссылками в пятницу к вечеру.
Александр Филиппович бегло просмотрел и хмыкнул: «Все! Нашли!»
Во-первых, парня звали Дамир Рашитов. Татарин, скорее всего. Значит, может, и мусульманин. Исламских постов, правда, у него не нашлось, зато огромное количество политических, причем крайне оппозиционного плана. А один пост был просто подарком.
Собственно, это был даже не пост, а комментарий в чужом аккаунте.
«Поздравляю всех френдов с получением роскошного подарка от одной небезызвестной организации, — писал хозяин аккаунта, проживающий в Лондоне бывший русский ученый и писатель Кирилл Усков. — Я поставил друзьям Шампанское, и мы отметили. Да здравствует театр! В нем до сих пор иногда ставят хорошие пьесы».
Комментаторы развлекались, как могли.
«Спасибо за поздравления, Кирилл! Мелочь, но приятно».
«Червей жалко, их же стошнит при первой дегустации».
«Канал „Россия врет“ будет врать дальше, но главному герою пьесы в Большом я бы поставил „Мартель“».
«Ребята, ну так нельзя! Убийство есть убийство».
И, наконец, Дамир Рашитов:
«Лига — это настоящие смелые парни, которые не болтают, а действуют».
Александр Филиппович откинулся на спинку стула и улыбнулся.
Дамир Рашитов сидел в его кабинете уже на следующий день. Его пригласили на «разговор», просто позвонив по телефону. Пришел, причем без адвоката. Хорошо, геморроя меньше.
Описанию он вполне соответствовал: черные волосы, черные усики, карие глаза. Только слишком светлая кожа. Его трудно было бы принять за южанина. Без славянской крови здесь, явно, не обошлось.
— Вы были в Большом театре в позапрошлую субботу? — спросил Александр Филиппович.
— На Доне Карлосе? Да.