Наталья Точильникова – Список обреченных (страница 32)

— Происхождение — легко! Когда меня задерживали, у меня изъяли ключи от квартиры. Кто-то из вас, господа, или ваших подчиненных взяли этот арсенал и перетаскали в мою комнату, когда отца не было дома. Или его не постеснялись? При нем распихивали по шкафам, чтобы сразу «найти»? Что же касается назначения с этим сложнее, я не очень разбираюсь.

— Ну, похоже, по-хорошему у нас не получается, — вздохнул Маленький. — Снимайте ботинки и носки.

— Зачем?

— А сейчас увидите.

В наручниках это было не так просто осуществить. Он провозился с этим гораздо больше, чем обычно, ловя на себе ухмыляющиеся взгляды следователей. И тут же почувствовал себя глупо и не защищенно.

Но долго анализировать свои ощущения ему не пришлось. Тот, которого называли Лешиком, подошел, снял браслет с его левой руки и тихо скомандовал:

— Руки назад, за спинку стула.

И защелкнул наручники у него за спиной.

Потом ремнем привязал его к стулу. И связал ноги.

— Что вы собираетесь делать? — взволнованно спросил Дамир.

— Президенту звонить, — усмехнулся Маленький.

— Леш, а может к батарее? — спросил Кивалин. — Оно надежнее.

— Батарея — проводник, — сказал Лешик. — Ничего, стул у стены, никуда не денется.

— Ну, тебе виднее. Ты — телефонист.

Лешик сел рядом с Дамиром и водрузил на стол старомодный коричневый чемоданчик не больше нетбука, но толщиной с кулак.

Внутри действительно оказалась старинная черная телефонная трубка.

— Это еще что за раритет? — спросил Дамир.

— Очень полезный раритет, — ответил Александр Филиппович. — Называется «электровспоминатель».

Лешик вытянул из чемонданчика два оголенных на концах провода и присоединил их Дамиру к пальцам ног.

— Понял, что за раритет? — спросил Василий Иванович.

— Ну, что ж, вы, начинайте, — хрипло сказал Дамир.

— Начать мы всегда успеем, — заметил Маленький. — Но мы же не изверги какие. Давайте вы лучше добром все подпишите, и мы мирно разойдемся.

— А потом меня расстреляют, — сказал Дамир.

— Да, ладно! После чистосердечного признания? Да максимум двадцать лет.

— Угу! Пустячок. Спасибо!

— Дамир, да ты не выдержишь. Никто не выдерживает.

— Посмотрим.

— Ну, как хочешь. Давай смотреть.

Лешик несколько раз крутанул ручку старинного телефона и нажал какую-то кнопку.

Боль была адская, дыхание перехватило, свело мышцы ног, было ощущение, что с них сдирают кожу, и Дамир услышал свой крик.

Потом скрежет крутящейся ручки и снова боль. И так десяток раз, без передышки.

— Ну, что надумал сознаваться? — услышал он голос Маленького. — Это только начало, парень. Это ласково. Есть вещи, от которых ты будешь ходить кровью под себя и захлебываться рвотой. И на ноги не сможешь подняться. Ну, что?

Дамир молчал.

— Лешик, ну, добавь ему, — бросил Маленький. — Он еще не понял.

И все началось снова.

Он бы давно все подписал, если бы ему дали передышку. Он бы смог обдумать ситуацию и сдаться осознанно, потому что другого выхода не осталось. Но всякая логика отключилась, остались одни инстинкты, и единственная реакция, на которую он был способен — не реагировать вообще. Так животные замирают в присутствие опасности, если не могут бежать. И часто гибнут из-за этого.

— Ну, что будем говорить? Подписываешь? — раздавались откуда-то издалека голоса следователей, и он уже не различал, кто что говорит.

Наконец, он потерял сознание.

Но долго пребывать в беспамятстве ему не дали, окатив водой из ведра.

— Ну что? — услышал он голос то ли Маленького, то ли Кивалина.

Что? Он уже не понимал, что от него хотят. Дамир привык жить рассудком и все взвешивать, импульсивность никогда не была его сильной стороной, он вообще не умел быстро принимать решения.

Он тормозил, он впал в ступор.

— Ты что заснул? — орал кто-то из палачей. — Ну, сейчас мы тебя разбудим. Давай, Лешик, сдирай с него штаны.

И он почувствовал, как на нем расстегивают джинсы и стягивают вниз до голеней и щиколоток.

Один провод отсоединили от пальца на ноге и завели в пах. Дамир попытался отстраниться хоть на сантиметр, но было некуда. И провод последовал за ним.

Теперь палачей было двое. Лешик держал провод, а Маленький крутил ручку и давал разряд.

Дамир кричал, стонал и, кажется, плакал.

— Рука устала, подмени, — услышал он голос Лешика.

И на смену ему пришел Кивалин.

— Гад! Он меня обмочил!

Дамир почувствовал горячую струйку, стекающую по голени, и ему стало невыносимо стыдно, словно это имело какое-то значение.

— Девку-то твою, как зовут? — спросил Кивалин. — Дашка, что ли? Ну, ей не понравится то, что мы сейчас сделаем.

— Я ее больше не увижу, — тихо сказал Дамир.

Глава 14

— Он что-то сказал? — усмехнулся Маленький. — Да неужели? Лед тронулся. Увидишь, если постараешься. А если не постараешься, ее никто больше не увидит. Она ведь с тобой была в театре?

Дамир молчал.

— Ну, что уже теперь молчать? Сам нам все рассказал. Была с тобой — значит, сообщница. Знаешь, мы думаем, она — идеолог Лиги. Отличница, да?

Даша. Маленькая, хрупкая, со светлым коротким хвостиком. Девочка-эльф. Дамир вспомнил, как они вдвоем жили в Болгарии в квартире, которую отец когда-то купил для бабушки. С балкона с арочным сводом было видно море, во внутреннем дворе с бассейном пышно цвели белым и розовым какие-то кусты, похожие на сирень, а у дальней стены длинного строения под черепичной крышей росли темно-красные штамбовые розы.

А над балконом летали ласточки, свившие под сводом гнездо. А они с Дашей сидели за маленьким круглым столиком, потягивали вино из высоких бокалов о чем-то болтали и смеялись.

Дамир закрыл глаза.

Они могут лгать. Они всегда лгут.

— Она на свободе? — тихо спросил он. — Или уже арестована?

— На свободе, пока, — сказал Александр Филиппович. — И там и останется, если будешь хорошо себя вести.

Дамир молчал. Он им не верил.

— Саш, да что ты с ним церемонишься? — раздался голос Кивалина. — Давай ему устроим «супермаркет». Живо все подпишет. Уж три часа с ним возимся! Надоело!