Наталья Точильникова – Кратос 1 (страница 81)

— Я не верю в унтер-офицерскую вдову, которая сама себя высекла.

— А ты проверь.

Проверять я не стану. Даже если это так, я не мщу мертвецам.

— А кто стрелял в меня, Анастасия Павловна?

— Ты уверен, что в тебя, Даня? Ведь вас было двое: ты и Лео.

— Нас трудно спутать.

— Ты так думаешь? Вы почти одного роста: Лео чуть выше, ты чуть шире в плечах, оба темноволосы. Представь себе: густые сумерки, ярко освещенные окна дворца и вы на их фоне. Видны только силуэты: ни черт лица, ни цвета глаз не разглядеть. К тому же, ты стоишь спиной к убийце, опершись на балюстраду балкона, и обиженный Лео тоже повернулся и собрался уходить. Ну и как тут понять, в кого стреляешь?

— Ну, может быть.

— Кстати, еще один аргумент в пользу моей версии: стреляли из допотопного огнестрельного оружия, не иначе из чьей-нибудь коллекции. Думаю, потому, что убийца был прекрасно осведомлен, что пули не повредят тебе, зато убьют Лео.

— С таким же успехом можно было использовать биопрограммер.

— Биопрограммер слишком серьезный намек на СБК. Огнестрельное оружие намекает скорее на непрофессионала, возможно, маньяка. Тебе не кажется, что это попытка навести на ложный след?

— Вы думаете, что здесь замешана СБК, Анастасия Павловна?

— Они терпеть не могут Лео. Твоя власть ненадолго, возможно, они надеялись, что ты найдешь другого преемника. В общем, об этом эпизоде спроси-ка ты своего Германа.

Мы уже в синем зале, Анастасия Павловна бледна, почти как светящиеся стены. Я до сих пор не знаю, в чем причина подступающей дурноты: обмен кровью или близость Иглы Тракля.

— Позаботься о моей внучке, — говорит императрица.

— Внучатой племяннице, — машинально поправляю я.

— Дотошный ты парень, — улыбается она. — Молодец. Так и надо. Она помогала мне в моей нелегальной жизни и была одним из каналов связи с миром живых. Как только я узнала о катастрофе «Святой Екатерины», я послала на Скит Юлю, чтобы она разыскала тебя, если ты смог спастись.

— Она очень убедительно играла, — заметил я.

— Ты зря бледнеешь. Кое-что ей не приходилось играть. Она действительно влюбилась. Всего-то второй раз в жизни. Я была рада за нее. Надеялась, что наконец-то девочке повезло. За помощь я обещала ей две вещи: восстановление социального статуса для нее и прощение Анри Вальдо. С первым ты прекрасно справился, а вот второе… Я его выпустила на свободу, но простить рука не поднялась.

— Юля его еще любит? — спросил я.

Она усмехнулась.

— Успокойся, он тебе не соперник. Думаю, она просила за него ради сына. Чтобы над Артуром не висела вина отца. Понятно, что юридически Артур не имеет никакого отношения к преступлениям Анри Вальдо, но все мы обременены предрассудками. Прости Анри, он неплохо послужил тебе.

— Он адмирал.

— Адмирал с неотмененным смертным приговором! Даня, по-моему, это первый случай в истории. Ты мне объясни, в чем причина: ты хочешь удержать Анри от предательства или это чисто моральное?

— Не удержу. Если он уйдет к махдийцам, что им наш приговор? А еще один такой же ему без проблем вынесут, заочно. Мне было бы спокойнее его простить. Неотмененный приговор — скорее стимул к побегу, чем к верности. Но не могу. Так что чисто моральное, Анастасия Павловна.

— Он не взрывал тот корабль.

— Знаю. Но если один облил дом бензином, а другой случайно бросил сигарету, кто из них поджигатель?

Анастасия Павловна вздохнула.

— Ему было тогда двадцать шесть лет.

— Вполне разумный возраст.

— Да для меня и твой теперешний возраст, Даня, только условно разумный.

Мы на последнем уровне, в широкие окна светят звезды.

— Я обещаю его простить в своем завещании, — сказал я.

— Ну, хоть так.

Она касается Иглы Тракля, гладкой, отполированной до блеска, отражающей звезды.

— Прощай, Даня, — говорит она. — Удачи тебе!

Дезинтеграция проходит быстро и почти без судорог, серебряное сияние охватывает Иглу Тракля и утекает по ней ввысь.

Я возвращаюсь один, за мной закрываются двери храма, телохранители встречают в саду.

Через три дня Алисию Штефански отпели по католическому обряду в кафедральном костеле Кратоса. Почти год назад в соборе напротив по православному обряду отпели императрицу Анастасию Павловну. Думаю, она посмеивается, глядя с небес. Я надеюсь, что достойные правители попадают в рай, несмотря на все грехи и слабости.

Раннее утро. Я сижу в глубоком кресле в своем кабинете и составляю завещание. Пока это наброски, которые остаются в памяти перстня связи. Потом надо будет все отредактировать, заверить, перенести на специальную бумагу.

За окном черное небо, близится ураган. По всему Кратосу сейчас закрывают окна и включают кондиционеры. К ураганам мы привычны, здания построены с учетом такой возможности, ураган в осеннем Кириополе все равно, что снег на Дарте.

Я продержался больше года. До рекорда Анастасии Павловны мне далеко, но она почти не использовала Силу. С моей бурной жизнью было трудно рассчитывать и на год.

Я уйду в храм. Да, конечно, я уйду в храм, несмотря на то, что слабо верю в постулаты новой религии. Но я не могу отнимать у людей надежду.

Черное небо разрезает ветвистая молния, освещая деревья в саду, кое-где с желтыми листьями. Успеет ли мой сегодняшний собеседник? Самое неприятное в ураганах — паралич воздушного транспорта.

«Поручаю также Леониду Хазаровскому позаботиться о моем пасынке Артуре Вальдо-Бронте и моей вдове Юлии Бронте, внучатой племяннице императрицы Анастасии Павловны, пока они не уйдут в храм…»

Я начну, конечно, не с этого, в официальном документе первым будет вопрос о власти, а о Юле и Артуре где-нибудь в конце.

«Заботу о приемных детях Винсенте и Далии поручаю моим родителям Людмиле и Андрею Даниным…»

На перстень связи упало сообщение о прибытии генерала Митте. Ну, слава Богу!

Через пару минут мне доложили, что он ждет у дверей кабинета. Я велел ему войти.

Нам предстоит жесткий разговор. Внимательно смотрю на Германа, вытянувшегося передо мной, как рядовой перед полковником.

— Чем могу, служить, государь? — спрашивает он.

У меня нет ни малейшего желания предложить ему сесть.

— Герман Маркович, вы нашли того, кто стрелял в меня?

— Сожалею, государь, но мы ищем.

— Проведите внутреннее расследование.

— СБК не замешана в этом инциденте.

— Вы уверены?

— Абсолютно, государь.

— Герман, вы же были на том банкете.

— Государь, вы хотите сказать, что я взял старинную винтовку с инфракрасным прицелом, залез на дерево в саду и стрелял в вас?

— Не вы, Герман. Вы были не один. У вашего спутника было слишком знакомое лицо, я долго не мог вспомнить, где же я его видел. Наконец, понял. Тесса, маленькое летнее кафе… Он ваш агент, один из тех, что сопровождал вас на Тессе, и которому еще тогда вы поручили убить меня, если я стану опасен. Это штатный убийца на службе СБК.

— Разрешите мне сесть, государь.

— Садитесь.

Он опустился на стул, второго кресла в кабинете не предусмотрено, вытер пот со лба тыльной стороной кисти.

— Герман Маркович, как насчет допросного кольца? — поинтересовался я и выложил на столик между нами простое кольцо с изображением феникса.