Наталья Точильникова – Кратос 1 (страница 80)

Я изложил Ройтману содержание разговора.

— Делаешь успехи, — сказал он. — Ни одной дерзости за минуту.

Даниил Андреевич Данин

Прощание

Утром со мной связался Герман.

— Государь, мы нашли убийцу Страдина.

— Допросили? Это точно он?

— Да, без сомнения. Но, похоже, у него проблемы с психическим здоровьем. Он говорит очень странные вещи.

— Покажите специалистам. Материалы допросов — мне.

— Да, конечно.

— Кто он?

— Из нашего ведомства. Эдуард Ветлицкий. Недавно уволен.

— Почему?

— По Делу Хазаровского. Это его человек. Личный шпион в СБК.

— Покушение на меня тоже его рук дело?

— Видимо нет.

— Хорошо, спасибо, работайте.

Материалы допросов пришли ко мне на перстень через десять минут. Признаться, они удивили меня куда меньше, чем Германа Марковича.

В особняке Анастасии Павловны окна плотно закрыты, работают кондиционеры. На улице душно и влажно, близится сезон ураганов.

Против обыкновения она встречает меня в дверях.

— Как ты вовремя, Даня! Я и сама хотела тебя позвать. Ты сегодня вечером не занят?

— Не фатально занят, — говорю я.

Она кивнула.

— Я ухожу в храм.

Это должно было случиться, это неумолимо приближалось, но все равно, как гром среди ясного неба. Я уже не могу говорить о том, зачем пришел сюда.

— Я и так задержалась, — сказала она. — Пора было уже на прошлой неделе. Я ждала только тебя. Ну, ты меня проводишь?

— Анастасия Павловна, вы уверены, что храм необходим?

— Прости старухе ее легковерие. Я боюсь исчезнуть. Религия метаморфов дает надежду. Даня, ты уже понял, что у нас новая религия?

— Да. Теосизм-метаморфизм, — я усмехнулся. — Вы же говорили, что храм убивает то существо, которое рождается в нас.

— Может быть и так, это мое предположение. Возможно, этого монстра стоит убить. А вдруг храм выпускает его на свободу?

— И где они?

— Тебе не кажется, что на планете многовато цертисов?

— Кажется. На Дарте еще больше.

— Вот именно, — заметила она.

Я вспомнил о детях Дарта, которым в образе цертисов являлись их родители. Впрочем, в прежние времена детям являлась и богоматерь.

— У метаморфов есть представление о трех преображениях, — сказала императрица. — Первое то, что мы называем заражением Т-синдромом и его ранними проявлениями: сила, могущество, способность подчинять людей и иногда дар предвидения. Это открытие низших чакр. Второе преображение — открытие высших чакр. Для этого нужен либо цертис, либо обмен кровью в храме с тем, у кого верхние чакры уже открыты. Есть люди, способные сами пройти второе преображение, но это редкость. Если второго преображения не произошло, то Т-синдром оканчивается исчезновением. Третье преображение происходит в храме, и оно же называется уходом. Человек становится цертисом. Так они говорят.

— Вы в это верите, Анастасия Павловна?

— Мне хотелось бы верить.

— А что будет, если не пойти в храм? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Не знаю. Боюсь, что никто не знает. Даня, я думаю, ты уйдешь не сразу после меня. У тебя еще будет время… Если все случится так, как они говорят, я приду к тебе. Тогда обещай мне, что ты дашь людям выбор. Пусть любой, кто захочет уйти, сможет ввести себе код, чтобы начать преображение, стар он или просто устал и более не видит смысла жить человеком. Пусть станет цертисом.

— Хорошо, обещаю, — сказал я.

По договору с метаморфами я должен был освободить арестованных членов Огненного Братства и открыть храм в Кириополе. Первое условие я выполнил сразу, со вторым медлил до зимы. Но все же открыл: храма на Ихтусе катастрофически не хватало. Так что теперь нет необходимости лететь в пустыню.

Сумерки, алое зарево заката, свечение имперских хризантем. Анастасия Павловна опирается на мою руку, мы входим в нижний зал, охрана остается за дверями. Наверное, они гадают, что за пожилую даму император провожает в храм.

— Ну, командуй, Даня, — говорит она. — Я здесь в первый раз.

Она в черном камзоле и белой блузе, темные с проседью волосы собраны в косу, мне кажется, что ее украшает седина.

— Нужно встать на колени, — говорю я. — И коснуться ладонями прозрачной трубки на полу.

Она повторяет мои движения, запястья охватывают пластиковые браслеты.

— Анастасия Павловна, можно вам задать один вопрос?

— Задавай, задавай, Даня. Затем мы и здесь. Я думаю, ты сегодня услышишь много нового прежде, чем я улечу серебристой струйкой в небо Кратоса.

— Герман Маркович Митте доложил мне, что найден убийца Страдина. Я изучил материалы его допросов…

— Угу, Эдуард Ветлицкий. Будь милосерден к этому мальчику, Даня. Это не его вина. Он выполнял мою волю.

— Анастасия Павловна, не стоило спасать меня таким образом.

— Дело не только в твоем спасении, Даня. Все началось больше года назад, когда я узнала, что у меня Т-синдром. Я должна была найти себе достойного преемника. Никого из придворных и министров я не хотела. Нужен был новый человек, молодой, умный, инициативный, уже себя проявивший, но еще ничем не запятнанный. Ты сразу оказался в числе главных претендентов. У меня был полный набор твоих психологических тестов, характеристики, биография, результаты тестов на интеллект. Я знала тебя лучше родной мамы. Что же ты так подвел меня? Где ты подцепил Т-синдром, Даня?

Я пожал плечами.

— Извините, Анастасия Павловна.

Мы поднимаемся с уровня на уровень, с круга на круг и обмениваемся кровью, а она продолжает свой рассказ.

— Но передать власть непосредственно тебе я не могла. Тебя надо было ввести в курс дела, познакомить с хитросплетением дворцовых интриг, научить науке власти. Иначе бы ты не удержался. На роль наставника я избрала Хазаровского. Кандидатура прекрасная, за исключением одного обстоятельства: неабсолютной честности. Я слишком сомневалась в том, что он будет терпеть навязанного преемника и исполнит обещание передать тебе власть. И тогда я подумала о Психологическом Центре. Я никогда бы не решилась убить Лео, наверное, все же любила его, да и к тому же он, куда меньшая сволочь, чем Страдин. А Психологический Центр — это не смертельно, хотя и неприятно. Я видела работу наших психологов на примере Анри Вальдо. Я беседовала с ним перед тем, как выпустить на свободу. Впечатляет. К тому же у нас любят преследуемых. Лео не все принимали, а тут такая реклама: по всем сетевым каналам его лицо.

Я подумал, что Хазаровский вряд ли бы добровольно согласился на столь дорогой пиар.

— Об амбициях Страдина и его планах переворота я была прекрасно осведомлена, а компромат на Лео он собирал уже лет пять, — сказала императрица. — Мне осталось лишь несколько расчистить ему дорогу и уйти в нужный момент. Он и понятия не имел, что выполняет мою волю, ни когда составлял подложное завещание и захватывал власть, ни когда арестовывал Хазаровского. Он не подозревал, что в этом спектакле ему отведена роль жертвенного барана. Делать власть Страдина легитимной я не собиралась, после Психологического Центра императором должен был стать Хазаровский. Евгений Львович Ройтман заверил меня, что эта работа на пару месяцев.

— Ройтман был в курсе интриги! — поразился я.

— Конечно, — она улыбнулась. — Но Страдин смог внести в мой сценарий некоторые коррективы, которые, правда, все равно не пошли ему впрок. Он решил убить Лео и уничтожить тебя. Это не входило в мои планы, и я вынуждена была действовать. Первая попытка казнить тебя провалилась из-за преданности твоих людей, твоей находчивости и огласке в столице. Страдин был вынужден на время отказаться от этой идеи. Но только на время. Он собирался предпринять вторую попытку.

Уходя, я сделала небольшую пластическую операцию: чуть изменила форму глаз и губ. Это можно легко исправить гримом. Так я явилась в дом Эдуарда Витлицкого, окруженная золотым сиянием Манипуры, и приказала ему убить императора. Эдика я знала еще мальчиком, и он меня прекрасно помнил. Он всегда был чересчур впечатлителен, ему надо было стать художником, а не службистом. Не будь с ним слишком строг. Да, конечно, Психологический Центр, но не более того. Может быть, там он, наконец, начнет писать картины.

Я кивнул.

— Обещаю, Анастасия Павловна. Ну, вы смогли меня удивить. Еще немного, и я решу, что тессианских террористов, взорвавших «Святую Екатерину», нанял лично Страдин.

— А ты уверен, что это не так? — улыбнулась императрица.