Наталья Точильникова – Кратос 1 (страница 69)

Она усмехнулась.

— Ну, что остались вопросы, после архива?

— Да. Кто меня спас?

Императрица задумалась.

— Узнаешь в свое время, — сказала она. — Ты проводишь меня в храм?

— Скоро?

— Надеюсь еще немного протянуть. Вдруг поможет твое средство?

Нам нет, даже мне нет, не говоря об Анастасии Павловне. Но я не стал говорить об этом вслух.

— Провожу, — сказал я. — Конечно.

— Вот тогда и узнаешь.

Малое кольцо

Со дня на день я жду ноты от метаморфов. Новый флот империи уже на космодроме Кратоса. Пять линкоров и два десятка легких кораблей.

Метаморфы знают, не могут не знать, а потому я тороплюсь.

— К вам Леонид Хазаровский, — докладывает охрана.

— Пусть войдет.

Мы пьем кофе в моем кабинете, и я размышляю о странностях судьбы. Вот, тот самый человек, которого я когда-то хотел видеть своим государем вместо Страдина, ждет моего решения, а я еще сомневаюсь, подходит ли он для той роли, которую я для него готовлю.

Хазаровский не военный, и на орбите ему делать нечего. Мой долг успеть заключить мир, настоящий мир без махдийских кораблей в часе лета от Кратоса.

Я изучающе смотрю на возможного преемника.

Он молчит, хотя молчание дается ему с трудом. Он привык солировать в обществе и быть центром компании. В спокойный период процветания из него бы получился отличный император. Очаровывал бы иностранных посланников, финансировал искусства да интриговал против махдийцев и своих доморощенных сепаратистов. Но сейчас нужен строитель, а не дипломат.

Сможет ли?

А кто еще?

Юля? Во-первых, у нее Т-синдром. Во-вторых, ничем не лучше Лео. Немного поболее авантюризма, поменьше размаха и любви к искусствам. А так Хазаровский в юбке. К тому же бывшая жена Анри Вальдо в качестве императрицы — тот еще скандал.

Герман? Получим второго Страдина, только без его изворотливости, гораздо грубее и проще. Правда, Герман Маркович честнее, но это единственное преимущество.

В своих владениях Хазаровский блестяще управлял делами…

— У меня для вас подарок, Леонид Аркадьевич, — говорю я.

Он улыбается, чуть наклоняет набок голову, вопросительно смотрит на меня.

Я кладу на середину стола перстень с лиловым камнем.

— Леонид Аркадьевич, можете ответить честно, справитесь? Это нынче не синекура.

Он кивнул.

— Я понимаю ваши сомнения, государь. Но мне уже приходилось заниматься восстановлением из руин. Пятнадцать лет назад я купил несколько покинутых месторождений на Дарте, которые считали выработанными, и два полумертвых города впридачу: Андерсон и Ойне. Два года назад они процветали.

Известная история, именно на нее напирала Анастасия Павловна, когда рекомендовала Хазаровского.

— Те, за которые вы не заплатили? — поинтересовался я.

Леонид Аркадьевич опустил глаза и поставил чашечку на блюдце, она звякнула. Яростно сверкнули камни в многочисленных перстнях на тонкой руке. Я предположил, что он считает про себя до десяти.

Но его голос прозвучал довольно спокойно.

— Это неправда, государь. Я просрочил выплаты, но императрица знала об этом и шла мне навстречу. До ее ухода все проблемы с казной были улажены. Но Страдинский суд отказался приобщить к делу эти документы.

Было такое. Хотя я узнал об этом постфактум, после пересмотра решения суда.

— Анастасия Павловна многое вам прощала.

— Это неправда, — терпеливо проговорил Хазаровский. — Чувства никогда не были для нее важнее империи. Она действовала разумно. И уладить дело так, чтобы эффективный управляющий продолжал работу, было для нее важнее, чем наказать за финансовые нарушения. Если же говорить о расплате — я расплатился с лихвою — у меня отобрали все.

Мне интересны не ответы Леонида Аркадьевича, а его реакция. Все мои сомнения на самом деле сводятся к вопросу: «Можно ли делать гвозди из Хазаровского?» Мне кажется, что для императора в его характере слишком сильна истероидная составляющая. Однако внутренний стержень у него есть (если говорить о материале для гвоздей). Попробуем!

— Знаю, — сказал я. — Вы лишились финансовой империи, но теперь у вас есть шанс обрести империю истинную. Кратос стоит ваших миллиардов. Берите, — я кивнул в сторону кольца. — Это не совсем по завещанию Анастасии Павловны, но пока так. Вам недолго ждать следующего.

— Благодарю вас, государь.

Он берет кольцо, не задумываясь, надевает на средний палец правой руки. Уж он-то знает, на каком пальце его носят.

Всего лишь еще один перстень среди прочих, которыми унизаны его пальцы.

Я усмехаюсь.

— Еще одно замечание, Леонид Аркадьевич. Вы могли сколько угодно купаться в роскоши как частное лицо, но императора это недостойно.

Он съел, только склонил голову.

На Юле красное бархатное платье с золотым шитьем. Она очаровательна как никогда. Мы вернулись после банкета, посвященного введению в должность Леонида Хазаровского и моему отбытию на орбиту. Завтра старт.

— Будешь ждать меня? — спрашиваю я.

— Ждать? — возмущенно повторяет она. — Ты хочешь бросить меня здесь?

— Я хочу, чтобы ты осталась на Кратосе и в случае чего поддержала Хазаровского. На флоте нет ни одного сильного адмирала: Хлебников погиб, Кузнецов погиб, Липскерова я сам две недели назад отвел в храм.

— Я была с тобой в дни несчастий и поражений, когда ты терял половину кораблей! А теперь ты хочешь отнять у меня победу.

Она повернулась и пошла из комнаты, по дороге сдирая дорогой бархат. По полу зазвенели золотые браслеты и рубиновое колье. Я бросился за ней. У дверей гардеробной она справилась, наконец, с непокорной застежкой на спине и швырнула на пол платье. Распахнула двери и начала выбрасывать из шкафов свои наряды. Нашла военную форму Кратоса, остановилась, перекинула вешалку через плечо.

— Это я надену завтра, и ты от меня не отвяжешься.

На следующий день мы вместе прошли по титанобетону космодрома Кратоса.

Все прошло на удивление спокойно. Мы вывели флот на орбиту, не произведя ни одного выстрела. Я был намерен встретиться с Михаэлем и предъявить ему ультиматум.

Встречу назначили на нейтральной территории, в средней точке между орбитами Рэма и Кратоса. Туда подошел наш линкор «Возрождение» и их «Тиль».

Михаэль согласился подняться к нам.

К «Возрождению» пристыковывается шлюп. Мы ждем. Юля рядом со мною.

Открывается дверь, и Михаэль шагает к нам.

Его вид поражает. Черты плывут и изменяются, но этого мало. Кожа приобрела синеватый оттенок, и от нее идет серебристое свечение. Так выглядит цертис, когда принимает форму человека.

Я шокирован, но стараюсь не подавать виду.

— Прошу садиться, — говорю я.

И сам сажусь в кресло вполоборота к нему.

— Мы требуем увести ваш флот с орбиты Рэма, — начинаю я. — Иначе он будет уничтожен.

— Это не наш флот.