Наталья Точильникова – Кратос 1 (страница 44)

Я проводил Анатоля до гравиплана.

— Будет приступ — сразу связывайся со мной! — сказал я на прощание.

Он кивнул.

Вернувшись, я снова залез в Сеть. Запросил «Тракль, Т-синдром». Ничего, кроме упоминания Игл Тракля как лучшего оружия против метаморфов и цертисов. Я задумался об этом человеке, изобретшим способ справиться с нами. Его называли то новым Леонардо, то новым Ломоносовым, то новым Теслой. Пожалуй, последнее ближе всего к истине: слишком много грандиозных проектов, которые так и не были осуществлены. Тракль познал и славу, и богатство, и конец в сумасшедшем доме. Мания величия. Перед смертью он утверждал, что всемогущ…

Что? Всемогущ?

Как я. Как любой из метаморфов. Ну, почти.

Да, ладно! Бред сумасшедшего. Мания величия — еще не симптом Т-синдрома…

Или оно? Тот, самый первый случай! Не понятый и нигде не задокументированный…

Я уже собрался лезть в Сеть за подробной биографией Федора Тракля, но увидел слабое серебристое свечение в углу комнаты и забыл обо всем.

Свечение стало плотнее, ярче и обрело форму. И вот цертис стоит рядом с моей кроватью. На губах играет улыбка, белое покрывало развевает несуществующий ветер, из-под ткани выбивается серебристая прядь волос. Я протягиваю руку к ее руке.

— Здравствуй! Как давно тебя не было!

— Сутки, — улыбается она. — Всего лишь сутки.

Я чувствую себя рыцарем в замке грааля. Выходит девушка с таинственной чашей — значит, пора задавать вопросы, но я хочу одного: слияния.

Но ее рука парит прочь от моей руки, как крыло ангела.

— Спрашивай! — поет цертис.

— Это правда, что я скоро умру? Когда ты со мной, я не могу поверить в это.

Она качает головой.

— Мы не знаем. Ищи! Еще есть время.

И касается моей руки. Я сплетаю с ней пальцы и не ощущаю плоти, одно тепло. Кажется, что должен быть холод, в цертисе нет ни капли живого цвета — только оттенки льда: белый, голубоватый серебристый. Она должна бы казаться призраком, трупом, мраморной статуей. Но все иначе. Я смотрю на нее и понимаю, что это и есть настоящая, истинная жизнь.

На этот раз я хочу быть равным. Тепло Силы поднимается по позвоночнику, минуя одну за другой все чакры. Вокруг меня разгорается и бьется пламя, меняя цвет от красного до фиолетового, светлеет, становится белым. И я уже не понимаю: цертис втекает в меня и растворяется в крови или это я растворяюсь в ней.

Мир начинает мигать, словно я теряю и вновь обретаю сознание. И я проваливаюсь в сон.

Алисия раскрывает тайны

Когда я проснулся, на часах было половина второго пополудни. Я вспомнил события позднего вечера и подумал, что, вероятно, у меня был приступ, а цертис мне пригрезился. Но изнутри меня, из сердца, из крови, из каждой клеточки моего тела, словно кто-то отозвался. Сладкое щемящие чувство, ощущение присутствия. Я улыбнулся: приступ или нет, но цертис была со мною.

Пошел в ванну. Холодная вода обожгла лицо и ладони. Подмигнул отражению в зеркале: не иначе я стал моложе. Из окна льется солнечный свет, и деревья шумят почти под ногами.

У меня на сегодня есть дело — то, что я не довел до конца накануне.

Алиса открыла почти сразу, строго посмотрела на меня.

— Я пришел за моей тайной, — сказал я.

— Ну, что ж, заходи!

Я примерно понимаю, что может скрывать Юля, но роль госпожи Штефански совершенно непонятна, и я решил начать с нее.

— Чай будешь? — спрашивает Алиса.

— С удовольствием.

Мы пьем чай, и я терпеливо жду, когда же она начнет рассказ.

— У меня предложение, — говорит она. — Я расскажу тебе не мою тайну, а твою.

— Мою?

— Разве ты больше не хочешь узнать причину своего расстрела?

— Она вам известна?

— Еще бы! — она усмехается. — Только давай пойдем прогуляемся. Здесь замечательный сад при Университете. У деревьев тоже бывают уши, как и у стен, но на природе как-то спокойнее. Или еще чайку?

— Прогуляемся.

Возле стен университета разбит розарий и растут голубоватые кедры и пестроствольные платаны, дорожки посыпаны красноватым песком. Я поддерживаю под руку мою пожилую спутницу и, наверное, произвожу впечатление примерного сына при строгой матушке.

— О чем ты говорил со Страдиным? — спрашивает она.

— Госпожа Штефански, по-моему, ваш черед рассказывать.

— Не беспокойся, не обману. Но это имеет прямое отношение к делу. Вы обсуждали твою фиктивную казнь на Светлояре?

— Да, он извинился. Сказал, что был введен в заблуждение.

Она усмехнулась.

— Так, что еще сказал?

— Ваш черед, Алисия.

— Ну, хорошо. Расстрел был проведен по личному указанию Страдина. Как ты, наверное, уже понял, Т-синдром был только предлогом к нему. Никаких данных о заражении, кроме подложных показаний одного из твоих подчиненных у Страдина не было. То, что я сейчас сказала — мои предположения. А вот то, что известно мне доподлинно: по завещанию Анастасии Павловны императором должен был стать Леонид Хазаровский, Страдин — узурпатор, предъявивший подложное завещание и посадивший в тюрьму законного преемника.

— Возможно, а причем тут я?

— Притом, что тебе по завещанию императрицы Хазаровский должен был передать малое кольцо.

— Кольцо Принца Империи?

— Именно. Кольцо вице-императора.

— Но это невероятно! Кто я такой!

— Не принижай свои достижения, Даня. Новая планета для Империи не носовой платок. Императрица находилась под впечатлением. К тому же была одержима идеей очищения власти и хотела приблизить к трону человека молодого, инициативного, достаточно себя проявившего, но еще не испорченного. Вероятно, Страдин решил, что ты знаешь о завещании, и предпринял попытку избавиться от тебя. Но подлог раскрылся раньше времени, или произошла утечка информации о твоем приговоре, и за тебя заступился кто-то влиятельный. Так что в последний момент Вова передумал и решил действовать тоньше: доставить тебя в столицу и там уничтожить.

— Не может быть! Страдин предложил мне малое кольцо.

Алисия усмехнулась:

— Ах, Вова умница, хоть и сволочь! Ну, конечно, теперь, даже если ты знал о завещании, тебе нет смысла вытаскивать Лео — все равно кольцо твое. А по реакции на предложение Страдин понял, что ты ничего не знал, и успокоился. А обещанное можно и не дать никогда.

— Откуда вы все это знаете?

— У меня Т-синдром, Даня. Давно, с полгода. А до этого мне частенько приходилось бывать при дворе, и всю эту кухню я знаю. И поваров с поварятами, — она улыбнулась. — Надо будет — консультируйся. Не пожалеешь.

— Вы были фрейлиной императрицы?

— А вот это уже другая тайна. Мы договорились об одной.

— Почему я должен вам верить?

— Ты ничего не должен, документов у меня нет. Но я бы советовала поверить. Скажешь, моя версия не логична?

— Логична. По крайней мере, на первый взгляд.

— Ну, вот.

— Тогда в качестве консультации. Хазаровский обвинен в налоговых преступлениях, казнокрадстве и мошенничестве. Как императрица могла завещать трон такому человеку?