Наталья Тимошенко – Сноходцы (страница 37)

Огромным усилием воли заставив себя все же взять с полки флакон с гелем для душа, Алиса тщательно вымылась, замоталась в большое пушистое полотенце и упала на кровать. Очень хотелось есть, но сил встать совсем не было. Однако желудок урчал так громко, что Алисе едва ли удастся заснуть. Она не Леон, ей все еще нужно что-то есть. Хотя отражение в зеркале давало понять, что до вида Леона ей осталось недолго. Глаза запали, скулы обострились, даже волосы будто потускнели. И так не была красавицей, а сейчас и вовсе похожа на пацана с района. Рассмотрев собственное лицо с разных ракурсов, Алиса впервые задумалась о том, что было бы неплохо заиметь, может, какой карандаш для глаз или хотя бы тушь.

Бред, еще глаза себе выколешь.

Натянув джинсы и футболку, Алиса прямо босиком вышла из спальни. В Волчьем логове, как в американских фильмах, было принято ходить до дому в обуви, но Алиса не могла представить, что ей придется втискивать распухшие ноги в кроссовки. Время уже перевалило за полночь, наверняка все спят. Никто не увидит ее голых лодыжек. А даже если б и увидели, лодыжки – не грудь, их и обнажить можно.

Прохладный пол приятно холодил босые ступни и словно даже придавал немного сил. Стараясь ступать как можно тише, Алиса добралась до кухни, открыла холодильник. Тот опять был забит едой, и желудок издал совсем уж неприлично громкий призыв о помощи. Алиса загремела тарелками, и на этот звук на кухню пришла Тамара Ильинична. Ее спальня находилась неподалеку, и она, видимо, еще не успела уснуть. На ней была длинная ночная рубашка, поверх которой кухарка накинула теплый халат, и пушистые тапочки. Длинные седые волосы, которые днем Тамара Ильинична обычно прятала в гульку или косу, сейчас свободной волной спадали на спину. Честное слово, в ее руке не хватало лишь свечи на тарелочке, чтобы она напомнила героиню какого-нибудь старого фильма.

– Алиса? – удивилась она. – Проголодалась?

Алиса кивнула.

– Сейчас я тебе разогрею жаркое с картошкой.

– Не стоит беспокоиться, Тамара Ильинична, я справлюсь сама, – заверила Алиса, но кухарка уже оттеснила ее от холодильника, принялась доставать из него блюда и контейнеры.

– Садись за стол, – велела она. – Знаю, что устали вы все. Заботиться о вас – моя работа.

Алиса не стала спорить, она на самом деле чувствовала себя препаршиво. Мелькнула мысль, что, если бы этой ночью тьму забирала она, а не Анжела, то вполне могла бы и не дожить до утра. Сил на восстановление просто не хватило бы.

Тамара Ильинична принялась разогревать жаркое в микроволновке, выкладывать на тарелку салат и быстро сооружать маленькие бутерброды. Желудок снова сдал Алису с потрохами, поэтому она не стала изображать из себя воспитанную девицу, набросилась на бутерброды, пока жаркое еще крутилось за прозрачной дверцей. Микроволновка издала короткий писк. Тамара Ильинична выложила мясо и картошку на большую тарелку, принесла вилку и нож в салфетке, но после этого не ушла: налила себе чаю в фарфоровую чашку и села напротив Алисы.

– Тяжелые деньки выдались, – вздохнула она.

Алиса знала, что домашних не посвящали в то, чем конкретно сейчас занят Леон, но глаза и уши у всех есть, наверняка они знают если не все, то многое.

– Очевидно, их осталось уже не так много, – заметила Алиса.

Тамара Ильинична заметно помрачнела.

– Что вы будете делать, когда все закончится? – спросила Алиса. Она предпочла бы поесть молча, но не хотела обижать равнодушием женщину, которая всегда была добра к ней.

– Не знаю, – призналась Тамара Ильинична. – У меня никогда не было запасного плана. Думала, буду работать на Леона еще много лет. И даже когда по дому поползли слухи, что он чувствует себя плохо, когда Анжела к нам зачастила, я все равно не хотела думать о каком-то там конце. Леон еще слишком молод, чтобы я размышляла о том, чем буду заниматься без него. Не знаю, – она снова вздохнула. – Может, открою небольшую булочную. Леон при увольнении перевел мне значительную сумму. Если жить экономно, хватит на несколько лет. Я ведь уже и на пенсию могу рассчитывать, так что и вовсе о будущем могла бы не думать. Но мне будет скучно дома, я знаю. Так что небольшая булочная возле дома – то, что надо. – Тамара Ильинична улыбнулась. – Машу к себе управляющей и кассиром возьму. У нее ведь экономическое образование, она потянет. Я печь буду, а она всем остальным займется.

– Меня возьмите, – не то в шутку, не то всерьез предложила Алиса. – Я буду уборкой заниматься, посуду мыть. Это я умею.

Тамара Ильинична внимательно посмотрела на нее, будто они на самом деле были на собеседовании.

– Тебе учиться надо, девочка. Тебе всего двадцать три, вся жизнь впереди. Не ставь на себе крест в таком возрасте, потом будешь жалеть. Я видела твои рисунки, иди по этому профилю. Может быть, однажды я смогу заказать тебе декор своей булочной.

Алиса рассмеялась. И впервые при таком разговоре ей не хотелось даже вспоминать о том, как и почему она в своем возрасте оказалась без образования. Как и почему не видит для себя возможности учиться дальше. Впервые ей захотелось поверить, что так оно и будет: однажды она будет раскрашивать стены в кофейне Тамары Ильиничны.

– Спасибо вам, – искренне сказала она. – Знаете, это странное ощущение. Я оказалась в этом доме, потому что его хозяин хотел меня убить. Но при этом именно здесь я нашла людей, которых, кажется, могу назвать семьей, ведь у меня ее никогда не было.

Тамара Ильинична тепло улыбнулась, протянула руку, накрыла ладонь Алисы.

– Несмотря ни на что, я тоже рада, что ты оказалась в этом доме. Мы все тебя любим. И Леон, я уверена, тоже. Каковы бы ни были причины твоего появления тут, я знаю, что его отношение к тебе изменилось. Я видела, как он смотрит на тебя. Это нельзя сыграть.

– Сыграть можно еще и не такое, когда на кону стоит твоя жизнь, – резко ответила Алиса.

– Когда ты ушла, он сжег защитную метку, – продолжила Тамара Ильинична, будто не услышала ее комментария. – Он был в отчаянии и, думаю, не хотел жить, зная, что ты не вернешься. Он хороший мальчик, Алиса. Просто когда-то сделал неверный выбор.

Алиса промолчала. Ей не хотелось сейчас думать о Леоне как о хорошем мальчике. Потому что если она назовет его хорошим мальчиком, который просто однажды ошибся, то придется признать, что через несколько дней умрет не тот, кто собирался ее использовать, а хороший мальчик, которого она любит. А Алиса не была уверена, что сейчас будет в состоянии справиться с такими эмоциями.

Тамара Ильинична еще немного посидела с ней, болтая о нейтральных пустяках, а затем распрощалась и ушла к себе. Алиса же вымыла посуду и тоже собиралась идти спать, но на кухню зашел Влад.

– Еще не спишь? – поинтересовался он.

Сам же он выглядел так, будто спать и вовсе не собирался. Будто ему, как и Леону, Софи сделала укол, и теперь он тоже может не есть и не спать.

– Собираюсь, – ответила Алиса. – А ты почему не спишь?

– В ноуте Цаплина сидел.

– И что там?

– Ничего. Вообще ничего. Либо он хранил информацию в другом месте, либо вообще не хранил.

Алиса напряженно посмотрела на Влада.

– Каковы шансы, что он все же передал ее кому-то?

– Не знаю, – Влад пожал плечами. – Леон уверен, что ничего материального у него не было. Что он, по факту, просто взял нас на понт, как говорится. То есть, конечно, и мои отпечатки, и след от твоего ботинка у полиции есть, но они не связывают это с нами, Цаплин им не сказал. А сам Цаплин связывал лишь в уме. Нигде об этом не писал и выводов не делал. Если он действительно связан с нашим демоном, ему это было невыгодно. Он ведь принудил Леона расследовать ритуалы не для того, чтобы тот нашел реального, скажем так, заказчика. Но есть еще кое-что.

Алиса потерла лицо руками. Мозг отказывался анализировать ситуацию, ей хотелось свернуться калачиком под одеялом и ни о чем не думать хотя бы до утра.

– Что?

Влад сел рядом с Алисой и вытащил телефон.

– Вечером вышла обещанная передача Рафа о Леоне, – мрачно сказал он, включая запись.

Эта передача показалась Алисе еще хуже первой. Она была посвящена кровавым ритуалам и роли Леона в них. И Алиса не могла не признать, что Раф был талантливым журналистом: передача была подготовлена на ходу, в кратчайшие сроки, но рассказывал он так, что не хотелось прерываться, хотя говорил при этом полный бред. Все вывернул так, будто зачинщиком ритуалов мог быть сам Леон.

– Что мы знаем об этом человеке? – говорил он за кадром, демонстрируя фотографии с места убийств. Конечно, жертвы были заблюрены, но Алиса все равно узнала Мирославу и себя рядом. Миру быстро увезли, но кто-то из полиции еще успел сделать фотографию. Которая потом оказалась у Рафаэля. – Он называет себя черным колдуном, помогает искать пропавших, ведет прием всех желающих, но что он делает в свободное время? Как подпитывает свои магические силы? Кому поклоняется?

Алиса фыркнула, выражая свое отношение к этому. Влад меж тем оставался крайне серьезен. А Раф задавался справедливым вопросом: если действительно зачинщиком ритуалов был Леон, то зачем ему помогать полиции в их расследовании? А о том, что он помогает, Рафу, дескать, известно из проверенных источников. И тут у него два вывода. Либо Леон просто пудрит народу мозги, ведь сколько известно случаев, когда убийцы сами участвовали в поисках пропавших жертв, изображая искреннее участие. Либо же его попросту заставили это изображать.