Наталья Тимошенко – Сноходцы (страница 36)

Птицы тем временем снова чуть снизились.

– Влад… – послышался глухой голос Леона. – Ты знаешь… что делать.

Влад, как раз подбиравший пистолет, посмотрел на друга.

– Нет, – твердо заявил он.

– Да. Иначе мы… не доедем.

– Нет, Леон!

– У тебя нет выбора. Лекарство Софи уже не работает.

Алиса перевела настороженный взгляд с Леона на Влада, затем на чуть подрагивающую руку, державшую пистолет.

О чем они? Что должен сделать Влад?

– Влад? – с тревогой спросила она. – Что ты хочешь сделать?

– Я не буду ничего делать, – резко ответил тот скорее Леону.

– Мы не доедем, – повторил Леон. – Я едва… сдерживаюсь.

Птицы опустились еще ниже, а земля в нескольких метрах от них снова осторожно, будто пробуя силу, начала взмывать вверх.

– Влад! – окликнул его Леон, и Влад наконец шагнул к нему.

– Влад! – тоже позвала Алиса, приближаясь. – Ты же… Ты не собираешься стрелять в него?

– Нет, – сквозь зубы произнес Влад, опускаясь рядом с Леоном на колени. – Но, возможно, лучше бы застрелил.

Он сунул пистолет за пазуху, а вместо него вытащил из внутреннего кармана маленький стеклянный шприц-пистолет.

– Быстрее! – торопил Леон, пошатываясь, а птицы тем временем опустились еще ниже, уже касались крыльями головы Алисы, и то и дело приходилось отмахиваться от них.

– Алиса, подержи его! – позвал Влад, и Алиса в мгновение ока оказалась рядом, придержала Леона за плечи.

Влад зубами снял колпачок с иглы, отбросил в сторону. Задумавшись лишь на мгновение, всадил иглу Леону в шею и нажал на поршень. Леон почти сразу обмяк, но скорее потому, что знал: опасность стала капельку меньше. Алисе пришлось удержать его за плечи, чтобы он не упал. Влад отбросил в сторону шприц, подхватил Леона с другой стороны. Вдвоем они подняли его, но стоять на ногах тот не мог, поэтому Владу пришлось взвалить его себе на плечи и тащить до машины практически волоком. Птицы тем временем поднялись выше, но не разлетелись, будто все еще надеялись, что хозяин сейчас снова выпустит на волю тьму.

Вдвоем они дотащили Леона до машины, положили на заднее сиденье. Алиса забралась туда же, осторожно придерживая голову Леона у себя на коленях. Его дыхание стало каким-то судорожным, с глубокими вдохами и почти незаметными выдохами, и Алиса просто боялась садиться вперед. Не имела ни малейшего понятия, что будет делать, если Леон и вовсе перестанет дышать, но быть рядом с ним, следить за его состоянием оказалось все равно легче.

Влад захлопнул за ними дверь, почти запрыгнул на водительское сиденье и моментально рванул с места.

Леон медленно приоткрыл глаза, посмотрел на Алису.

– Что было в шприце? – спросила она, даже не замечая, как машинально перебирает дрожащими пальцами его спутанные волосы.

– Яд, – тихо произнес Леон.

– Яд?! Зачем?

– Чтобы… отвлечь тьму.

– Черт возьми, Леон, как можно отвлечь тьму с помощью яда?!

Алиса кричала, и Леон поморщился. У него начинала болеть голова, и громкие звуки были крайне неприятны. Ему следовало говорить, тем самым не давая Алисе кричать. И заодно помочь самому себе не отключиться раньше времени.

– Скорее, не тьму, а мой организм, – едва слышно произнес он. – Мобилизовать его на… выживание. Открыть тайные механизмы. – Леон попытался усмехнуться, но уголки губ лишь дрогнули, так и не превратились в улыбку. – Я прочитал о таком в дневнике… одного колдуна. Не знал, сработает ли… Но на всякий… случай…

Он замолчал и закрыл глаза. Алисе пришлось легонько встряхнуть его.

– Не закрывай глаза, Леон! Говори со мной!

Его тело вдруг неестественно выгнулось, Леона скрутило судорогой, но прежде, чем Алиса окончательно пришла бы в ужас, он снова расслабился.

Она слышала, как Влад по громкой связи звонит Антону, объясняет ситуацию, но к ответам Антона не прислушивалась. Сейчас она была целиком посвящена тому, чтобы не дать Леону отрубиться. Казалось, если он потеряет сознание, то уже не очнется.

– Сколько у нас времени? Леон, сколько у нас времени?

Он снова медленно поднял веки.

– Полчаса… Может, минут сорок… Я не знаю.

Они доехали за двадцать три минуты. За это время Леона еще трижды скручивали судороги, каждый раз все длиннее, и Алиса молилась всем богам, чтобы они успели.

Ворота уже были открыты, а в гараже ждал Антон с каталкой.

– Вашу мать, чем вы думали?! – заорал он, едва только Влад открыл дверь.

– У нас не было выбора, – ответил тот, не тратя время на пустые пикировки. – Леон не удерживал тьму.

Леон уже ничего не ответил. Его глаза все еще были открыты, но говорить он не мог уже последние минут пять. Просто смотрел на Алису, а она смотрела на него, боясь потерять зрительный контакт.

Вместе с Антоном они вытащили Леона из машины, погрузили на каталку.

– Быстро, в медотсек! – командовал Антон, вопреки привычной сдержанности и высокомерию хватаясь за ручки каталки.

Алисе оставалось только открывать перед ними дверь и пытаться понять, дышит Леон или уже нет. И только когда Леон оказался в палате, а на помощь Антону пришел молчаливый молодой человек в светло-синем медицинском костюме, она увидела, что грудная клетка Леона медленно поднимается и опускается. Антон принял из рук парнишки уже подготовленное противоядие, быстро ввел Леону в вену.

– Пойдем, – аккуратно взял ее за плечо Влад, увлекая к двери. – Дальше Антон справится.

– Нет, – донесся до них голос Леона.

Оба вернулись обратно.

– Мы можем еще чем-то помочь? – спросил Влад.

Леон моргнул в знак согласия. Он все еще выглядел бледным, с испариной на лбу, но дышал теперь уже чуть легче, чем в машине.

– Тьмы слишком много, – произнес он. – Она вернется. Я уже не причиню вреда, но… на какое-то время выйду из строя. Нужна Анжела.

– Я могу, – вклинилась Алиса.

Ты снова пойдешь на это?

Сейчас Алиса не хотела слушать внутренний голос, не хотела отвечать на вопрос, зачем ей это.

Леон едва заметно мотнул головой.

– Анжела.

– Но я уже здесь.

– Ты нужна. Тебе нельзя выпадать… на сутки. Или даже на ночь.

Что ж, в этом была практичная логика. Он отдаст тьму Анжеле, а не ей, потому что та, что заберет тьму, проваляется в беспамятстве следующие сутки. А Алиса слишком важна для расследования.

– Я позвоню Анжеле, – заверил Влад, все же увлекая Алису за собой к выходу.

***

Алиса давно уже не чувствовала себя такой уставшей. Она стояла под горячими струями душа, смывала с себя кровь, землю и птичьи перья и не могла даже поднять руки, чтобы взять мочалку. Просто позволяла воде стекать по коже, унося в слив всю грязь, которую она могла захватить.

Жаль, нельзя так же с мыслями.

Сейчас, наедине с самой собой, Алиса могла наконец признаться, что Леон ей важнее всех тех незнакомых людей, которые еще могут пострадать. Что видеть его в таком состоянии ей больно до невозможности дышать.

Прав был отец Димитрий. Злость немного улеглась, и теперь Алиса понимала, что чувства к Леону не прошли. Невозможно разлюбить за одну ночь. Можно злиться, можно ненавидеть за обман, но при этом продолжать любить. Особенно когда замечаешь мимолетные признаки, что ему тоже не все равно. Опасно, так опасно верить, но не верить не хватает сил…