Наталья Тимошенко – Сноходцы (страница 24)

– Тут ждите, я вернусь сейчас. Кур запереть надо.

Смирнов вышел, закрыв за собой дверь, и на мгновение Леон почувствовал себя в ловушке, однако тут же отбросил морок. Не ему, могущественному колдуну, бояться быть запертым в доме деревенского целителя. Хотя, конечно же, он понимал, что целитель этот наверняка не уступает ему в силе. Младенец, крещенный в крови в том месте, в которое превратилась старая церковь, не мог быть слабым.

Алиса, похоже, испытывала куда более сильные чувства. Обхватила себя руками за плечи, медленно прошлась по дому, остановившись на секунду у портрета.

– Жуть какая, – пробормотала она.

Леон подошел ближе, тоже взглянул. И сразу же узнал колдуна из своих видений. Только на портрете он был значительно старше, почти уже старик. Такая же борода, как у сына, такие же кустистые брови. Портрет был написан не слишком качественно, поэтому в полутьме дома глаз из-под бровей совсем не было видно.

Скрипнул порог за дверью, и Алиса с Леоном поспешили вернуться в центр избы.

– В ногах правды нет, садитесь, – велел Смирнов, входя в дом. – С чем пожаловали? Вижу, что помощь моя не требуется, у самих тьмы через край. – Он внимательно посмотрел сначала на Леона, потом на Алису, потом снова повернулся к Леону. – У тебя. У девчонки-то самая малость.

– Вы правы, мы не за исцелением приехали, – подтвердил Леон.

– Мы вам передачу привезли, – Алиса протянула ему пакет Мартыновны.

Смирнов пакет поставил в угол, даже не заглянул в него.

– Значит, вот как меня нашли. Зачем?

– Мы бы хотели поговорить о вашем отце, – пояснил Леон.

От него не укрылось, как по лицу Смирнова пробежала тень.

– Помер он. Уже больше года как. Что о нем говорить?

– Мы знаем, что около шестидесяти лет назад, когда вы еще были младенцем, у вашего отца было что-то вроде… группы людей, которыми он руководил.

– Секта у него была, – перебил Смирнов. – Своими именами вещи называй, не люблю, когда юлят.

Что ж, так будет даже проще.

– Хорошо, секта, – согласился Леон. – И когда ее накрыли, он сбежал вместе с вами. Он рассказывал вам что-то о ней?

Смирнов качнул головой.

– Откуда тогда вы знаете, что она была?

– Видеть умею. Прошлое. Не будущее, как ты, – он посмотрел на Алису.

– Я не умею видеть будущее, – возразила та. – Точнее, это бывает редко и непроизвольно.

– Потому что ты не хочешь, – припечатал Смирнов.

– Потому что это опасно для нее, – заметил Леон.

Смирнов перевел на него взгляд.

– Это для тебя опасно, а для нее нет. Но учить надо, а учить некому. За твоей спиной смерть вижу, ты не успеешь. А если бы и успевал, то не сумел. Ты силой берешь, а ей крохи нужны. Ювелирная работа. Такая тебе не по зубам.

– А вы, значит, можете? – усмехнулся Леон.

– Я учеников не беру, – отрезал Смирнов. – Так что про отца узнать хотели? Мне детали неизвестны. Я, когда мальчишкой был, в прошлое заглядывал, интересно было. Но отец лупил за такое, ремнем любопытство выбивал. А когда постарше стал, уже и сам не смотрел.

– Почему? – удивилась Алиса.

– Противно это. Сила у меня есть, но использовать ее, как он, я не хочу. Целительство выбрал.

– А ваш отец? Если он умер всего год назад, значит, еще больше пятидесяти лет после этого жил. Чем занимался?

– Силу свою он запечатал, – пояснил Смирнов. – Если вы об этом. С тьмой больше не связывался, ритуалы не проводил. От этого злой был постоянно, в алкоголе глушил боль. Но не колдовал. Людям не помогал, как я, но и не вредил. Мы переезжали часто, потом он тут, на хуторе осел. А я по деревням разным мыкался. Таким, как мы, нигде места нет. Потом, после его смерти, я тоже сюда переехал. Тут людей нет, никто не беспокоит. Приезжают, конечно, но как приехали, так и уехали, а соседей нет.

– И насколько серьезные болезни вы умеете исцелять? – уточнил Леон.

– Любые умею, да не все хочу.

Леон вытащил телефон, нашел в галерее фотографию следователя.

– Этот мужчина к вам приезжал? Около полугода назад, летом, может быть, еще весной?

Смирнов взял телефон, поднес к глазам. Рассматривал долго, а Леон внимательно следил за выражением его лица.

– Не было его, – колдун вернул телефон. – Не приезжал.

И Леон видел, что он не врет. Влад тоже утверждал, что следователь не покидал пределов области, но всегда можно сделать это так, чтобы никто не знал. Как минимум на машине документы никто не проверяет. Значит, следователя исцелил кто-то другой. Значит, все же сделка с демоном. Но как тогда Смирнов связан с тем, кого они ищут? Леон очень надеялся на эту ниточку.

– Вижу, что не помог, – произнес Смирнов, глядя на Леона из-под седых бровей. – Почему думал, что с моим отцом может быть связано?

Леон не знал, можно ли доверять этому человеку, но иного выбора у него не было. Кусочки мозаики никак не хотели складываться в единую картину, а времени перебирать их бесконечно у него не было. Поэтому он решился.

– Видите ли, мы ищем демона. Демона-сноходца. Который устраивает ритуалы жертвоприношения. Подсказки привели меня в церковь, которую ваш отец шестьдесят лет назад использовал для своих ритуалов. И я подумал, что это может быть связано. Демон, который когда-то был партнером вашего отца, нашел себе другого носителя.

Смирнов кивнул на телефон в его руках.

– А этот человек при чем?

– Этот человек еще год назад был смертельно болен. Но спустя полгода внезапно исцелился. А взамен отдал демону своего сына для ритуала.

Смирнов долго молчал, но Леон видел, что ему есть что сказать, поэтому давал время, не торопил.

– Как и почему мой отец заключил сделку с демоном, я не знаю, – наконец произнес он. – Где нашел его – тоже. Но вы правы, они были партнерами. Отец мой приносил жертвы, чтобы демон обрел силу. А потом, когда накрыли его секту, когда он сбежал вместе со мной, что-то в нем изменилось. Не захотел он больше убивать.

– И демон его не заставил? – приподнял бровь Леон.

– Не смог. Они были равноправными партнерами. Отец не успел провести третий ритуал, и демон вынужден был ему подчиняться. Может быть, однажды одолел бы, да мой отец пошел на хитрость: заказал свой портрет и переселил в него демона. Дорого ему это обошлось, сложно было сделать. Несколько месяцев он спал, пока не закончил. Да и после, бывало, недели во сне проводил. Я приезжал, будил, чтобы накормить. Как бы то ни было, а он был моим отцом.

– Но теперь демон на свободе, – заметила Алиса. – Как он там оказался, если ваш отец заключил его в портрет?

– Мой отец умер, – резко произнес колдун.

Леон поднялся из-за стола, положил руку на плечо Алисы.

– Спасибо, что уделили нам время.

Алиса удивленно взглянула на него снизу вверх. Думала, почему он так легко сдался? Леон решил, что объяснится с ней позже.

Колдун провожать их не пошел, остался в доме. И когда Алиса уже взяла в руки шлем, Леон вдруг сказал:

– Подожди меня тут, я сейчас.

И прежде, чем Алиса успела бы что-то спросить, Леон вернулся в дом, тщательно прикрыв за собой дверь. Старика увидел не сразу. Тот стоял в темном углу, перед портретом. Сцепил руки за спиной, смотрел на изображенного на картине мужчину и не повернулся, когда услышал Леона.

– Вижу, спросить еще что-то хочешь, – сказал он. – Но не при девушке.

Леон остановился, чуть не дойдя до него.

– Вы ведь не только исцелять умеете, – даже не спросил, а просто констатировал он.

Колдун усмехнулся.

– Тьмы в тебе много. Не бережешься.

– Вы же сами видели смерть за моей спиной. Смысл мне беречься?

Смирнов ничего не ответил. Леон подошел ближе, тоже посмотрел на портрет.

– В нем нет больше тьмы, – уверенно сказал он. – Демон на свободе.