Наталья Тимошенко – Маска тишины (страница 3)

Леон снова вежливо, но прохладно улыбнулся.

– Благо закладывать дом мне не придется. И медальон купили вы.

Дель Соло развел руками.

– Его хотела моя жена.

– А гравюру хотела моя жена.

Итальянец перевел взгляд с Леона на Алису. Улыбка на его лице сменилась удивленным восхищением.

– Жена, предпочитающая гравюры украшениям? Где вы ее оторвали, синьор Волков?

От Леона не укрылось, как при этом скривилась итальянка. Вот только не хватало публичных разборок! А горячий нрав итальянских женщин Леону был хорошо знаком: в прошлом году пришлось иметь дело с одной богатой наследницей солидного синьора. Поэтому он поспешил отшутиться, перевести разговор на другую тему, а потом и вовсе откланяться. Ему не терпелось поскорее взять в руки приобретенную шкатулку, рассмотреть со всех сторон. И при первой же возможности он сбежал от толпы, чтобы это сделать.

Алиса нашла его в зале, где проходил аукцион. Там уже почти никого не было, лишь ассистенты собирали разбросанные буклеты, следили, чтобы проданные вещи были тщательно упакованы перед передачей новым хозяевам. Леон сидел на том самом месте, где находился во время торгов, и о чем-то думал, глядя на шкатулку. Алиса подошла ближе, присела рядом.

– Переплатил? – с улыбкой спросила она.

– Вовсе нет, – качнул головой Леон. – Напротив.

– Чем она интересна?

Леон перевернул шкатулку, указал на уголок, где Алиса с трудом рассмотрела подпись мастера: переплетенные буквы B и V.

– Бартоломео Вальтерра, – произнес Леон.

Алиса нахмурилась. Это имя она определенно слышала впервые.

– Кто он?

– Весьма загадочная, почти мифическая личность, – пояснил Леон. – Венецианец семнадцатого века, вроде как делал маски для известных людей. Я встречал о нем упоминания в некоторых дневниках того времени, но при этом в гильдии маскарери [1] о нем нет ни единого упоминания. В различных каталогах и перечнях – тоже. Ни о нем, ни о его работах. Не существует ни одной известной маски его руки. До сегодняшнего дня я вообще сомневался, что он на самом деле был.

Алиса перевела взгляд на шкатулку в его руках.

– Значит, в ней может храниться его маска?

Леон потряс шкатулку, демонстрируя, что она пуста.

– Замок очень сложный, – сказал он. – Дома я его открою, конечно. Маски в шкатулке совершенно точно нет, но, быть может, я найду что-то, что укажет на то, что случилось с Вальтеррой? Существовал ли он вовсе?

Алиса проницательно посмотрела на него.

– Поручишь Яновскому?

Леон кивнул.

– Думаю, задание как раз для него. Он уже должен был изучить книгу, самое время дать ему новую подсказку.

[1] Венецианская гильдия изготовителей масок, основанная в 1436 году.

Глава 2

Пламя было таким сильным, что его всполохи Стефан увидел издалека, как только свернул с основной дороги на ту, что вела к дому. Сначала ему и вовсе показалось, что небо освещают молнии, хотя грозы в это время года были редки. И лишь через несколько секунд он понял, что это пожар.

Гореть мог только дом. Другие постройки на участке были, но ни одна из них не полыхала бы так ярко. Пламя вздымалось над вековыми деревьями, освещало ночное небо и рассыпалось по сторонам миллионами искр.

Стефан вдавил педаль газа в пол, машина понеслась по размытой дождями дороге, поднимая по сторонам кучу брызг, и замерла у ворот. Стефан выскочил наружу, не заглушив мотор, поскользнулся в грязи, кажется, даже упал. Он не помнил, как распахнул калитку, как вбежал во двор. Все, что он мог видеть, – это охваченный пламенем дом. Огонь был везде: вырывался из окон обоих этажей, лизал крышу, перекидывался на деревья. Стефан бежал к дому, отстраненно понимая, что войти в него не сможет. Если пламя уже настолько сильно, то войти невозможно, но это не останавливало его. Ведь там, внутри, были Вероника и маленький Сашка.

Дом не приближался. Сколько бы Стефан ни бежал, тот был все так же далеко. А еще он вдруг осознал, что не слышит ни звука. Ни звона лопающихся стекол, ни треска погибающих в огне перекрытий. Ни даже собственных шагов и срывающегося дыхания. Стефан остановился, наконец понимая: это сон. Просто очередной кошмар. Конечно, кошмар, ведь он не может быть здесь, не может видеть пламя. Его не было в стране, когда случился пожар.

Стефан остановился. Просто сон. Нужно проснуться, но как? Он огляделся по сторонам, пытаясь вспомнить, как обычно просыпался. Ведь этот сон снился ему не первый раз, и каждый раз внутри него Стефан понимал, что спит, но каждый раз не помнил, как проснуться.

Сон оборвался сам. Только что Стефан стоял во дворе и смотрел на объятый пламенем дом – и вот он уже в постели на съемной квартире, которую за почти четыре года так и не назвал своей. За окном уже светало, и через неплотно задернутые шторы в спальню пробивался розоватый утренний свет. Значит, день будет солнечным. Мокрые простыни скатались в комок и плотным коконом окутали ноги. Должно быть, именно поэтому он не мог бежать во сне. Или же во сне вообще никогда нельзя бежать?

Откинув в сторону ставшее отвратительно тяжелым одеяло, Стефан сел на кровати, спустил ноги на пол, пошевелил пальцами, словно хотел убедиться, что здесь, в реальности, может двигать ногами. Здесь может бежать. Мог бы вбежать в дом, мог бы вытащить жену и сына. Если бы только был рядом…

Стефан тряхнул головой, резко поднялся. Уснуть все равно не удастся, да он и не хотел. До будильника оставалось еще почти полтора часа, значит, есть время выпить несколько чашек чая и привести нервы в порядок. Сегодня суббота, Лина дежурила сутки, но у Стефана были планы на этот день, поэтому он и поставил будильник. Впрочем, даже без него он никогда не позволял себе валяться в постели до обеда.

Не включая свет, Стефан щелкнул кнопкой чайника, прислонился к подоконнику в ожидании, пока вода закипит, и бросил взгляд на стол. Там с вечера осталась лежать книга и блокнот с записями. Тусклого света уличного фонаря, льющегося из окна, не хватало, чтобы читать, но Стефан уже почти выучил книгу наизусть, а потому не нуждался в чтении.

Когда все случилось, его не было в стране. Он был во Франции, на оценке коллекции одного умершего коллекционера. Должен был ехать дед, но у того накануне прихватило сердце, и поехал Стефан.

Отец позвонил поздно вечером, сказал, что Стефану необходимо срочно вернуться домой. По его голосу Стефан понял, что случилось что-то страшное, но до того момента, как он сошел с трапа самолета, даже не представлял, что именно.

Пожар начался рано утром. Дом Стефана и его жены находился за городом, вдали от ближайших соседей. На самом деле это была старинная усадьба, построенная почти двести лет назад каким-то малоизвестным князем, но она много лет пустовала, и Стефан купил ее практически за бесценок. Много денег и времени вложил в ремонт и обожал свой дом. Веронике он тоже нравился, поэтому она с удовольствием переехала в него после свадьбы. Жена не боялась леса вокруг, не боялась оставаться одна, и Стефан никогда не переживал из-за этого. У нее была машина, водительский стаж, она всегда могла выехать, куда ей было нужно. Правда, после рождения Сашки Вероника в основном сидела дома, но, если бы понадобилось, легко выбралась бы по делам.

Поскольку дом находился далеко, соседи заметили пожар лишь тогда, когда он уже полыхал вовсю. Приехавшим на место пожарным расчетам практически нечего было спасать. Основной двухэтажный корпус сгорел почти полностью: пострадали и стены, и пол, и потолок. Чудом не рухнула крыша. Больше всего досталось первому этажу. Очевидно, пожар начался именно там. Его причину так и не установили. Но даже не это было самым пугающим. Тело Вероники обнаружили в кладовке. Тесное помещение сгорело, но не настолько сильно, чтобы нельзя было не заметить странности: дверь была заперта изнутри, а сама Вероника оказалась пристегнута наручниками к батарее у дальней стены. Ключ лежал у двери, она не могла до него дотянуться. И можно было бы предположить, что кто-то пристегнул ее к батарее и поджег дом, но запертая изнутри дверь утверждала: это сделала сама Вероника.

Зачем? Почему?

У Стефана не было ответов на эти вопросы. Он слышал шепотки окружающих о том, что Вероника свихнулась, но не верил в это. Да, может быть, они с женой не были так близки, как следовало бы, но Стефан был уверен: Вероника не была сумасшедшей.

Или же ему просто хотелось в это верить? Все чаще в последнее время он думал, что упустил что-то важное в ее состоянии. После рождения Сашки она оказалась запертой в доме на отшибе, растеряла последних подруг, коих и так никогда не было много. К ребенку приходила няня, Вероника могла полноценно высыпаться, не уставала так, как устают одинокие матери, но, быть может, этого было мало?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.