Наталья Тимошенко – Игра с огнём (страница 37)

В небольшой, но уютной кухне уже был накрыт стол. Только окинув ее взглядом, Элиза поняла, что всю мебель здесь Максим сделал сам. Но снова: добротный кухонный гарнитур, большой стол, удобные стулья, а ни красивых салфеточек, ни скатерти, ни даже занавесок на окнах.

Однако на ужин отсутствие женщины никак не повлияло. Элиза не считала себя таким уж гурманом, сама готовить не очень любила, чаще всего обходилась чем попроще. Если хотелось чего-то более изысканного, ехала в Алексеевск в ресторан. Но хорошо приготовленную домашнюю еду любила. Эта рыба претендовала на звание лучшего блюда, которое она ела в Лесном. Пожалуй, даже Викино мясо ей уступало.

Болтушка Яна говорила, почти не переставая, втягивая в разговор и отца с учительницей, поэтому никаких неловких пауз, которых опасалась Элиза, за столом не возникало. И только когда Яна замолчала, то ли переводя дух, то ли просто устав разговаривать, она спросила:

– Я видела в гостиной пианино. Ваше или досталось с домом?

– Наше, – гордо ответила Яна.

– Я купил его по объявлению почти сразу, как переехал сюда, – почему-то смутившись добавил Максим.

Неужели все-таки он играет? Ведь Яна уже растрепала, что приехала в Лесной почти на три года позже. Значит, он купил пианино еще до этого.

– Кто-то из вас умеет играть?

– Мы оба, – снова первой отозвалась Яна. – Не великие пианисты, конечно, но собачий вальс на пару забахаем. Правда, пап?

Максим неловко улыбнулся.

– Моя мать – преподаватель музыки, – пояснил он. – Поэтому и я, и моя сестра с детства приучались к ней. Алена стала известной скрипачкой, а я так и остался на уровне собачьего вальса.

Улыбнулась и Элиза, с интересом глядя на него.

– Почему я в это не верю?

– Потому что он врет, – заявила Яна. – Папа умеет играть и вещи посложнее собачьего вальса.

– И вовсе я не вру, – оскорбился Максим. – Для более сложных вещей нужна ежедневная практика, а я этим не занимаюсь. Не помню даже того, что когда-то умел.

– А бабушка говорит, что у тебя тоже был талант, – не сдавалась Яна. – Но ты вместо этого пошел в полицию непонятно зачем.

– Затем, что там выдавали бесплатную форму и можно было не тратиться на одежду, – проворчал Максим. – Ты этого не застала, а я прекрасно помню. В середине девяностых хорошо жили только те, у кого была коммерческая жилка. Ну и бандиты, что тогда было почти одно и то же. А у меня папа – математик, мама – музыкант. Ни один из них не мог даже яблоки с дачи продать. Может, у меня и был какой-то там талант, но у Алены его было гораздо больше. Занятия музыкой – дело дорогое. Поэтому я оставил музыкалку ей, а сам пошел туда, где можно было тратить меньше денег. Но мне странно слышать это от тебя, – в конце концов усмехнулся он, откинувшись на спинку стула и сверля взглядом дочь. – У тебя тоже талант, пусть не к музыке, а к языкам, но ты хочешь совершить мою ошибку: пойти в полицию.

Элиза удивленно приподняла брови. До того дня, как Яна рассказала ей про свою маму, она искренне считала, что девочка учит языки для удовольствия, уж слишком легко они ей давались. Теперь-то она знала, что Яна просто мечтает уехать к матери, вырваться из этого богом забытого городка, но вот про полицию слышала впервые.

– Потому что учить языки не так интересно, как разгадывать загадки, – прежде, чем Элиза успела бы что-то спросить, заявила Яна.

– Только я хочу напомнить, что работа в полиции – это не только загадки, но еще и трупы, которые тебя так впечатляют, – хмыкнул Максим.

– Фу, папа! – тут же возмутилась Яна. – В приличном обществе за столом не говорят о трупах!

– А о чем говорят за столом в приличном обществе?

– Да хоть о той же музыке или языках.

– Кстати, о музыке, – поддержала Элиза Яну. Ее разговоры о трупах не смущали, но она поняла, что речь шла об Инге. Слышала от коллег, что жену мэра тоже нашли в выжженном круге, и не хотела, чтобы разговор свернул в ту степь. – Могу я попросить вас сыграть мне что-нибудь?

Максим посмотрел на нее так, как будто она предложила ему раздеться догола.

– Вы уверены, что хотите это слушать?

– Безусловно, – улыбнулась Элиза. – Только не собачий вальс. Что-нибудь другое, на ваш выбор.

– Давай, пап, – подначивала Яна.

Максим заметно смутился, но вышел из-за стола и направился в гостиную. Рыба была съедена, что позволяло переместиться в более удобную комнату. Элиза подхватила бокалы и бутылку с вином и последовала за ним. Вдвоем с Яной они устроились на диване, а Максим сел за пианино. Несколько секунд думал, глядя на черно-белые клавиши, положил на них руки, и пальцы быстро запорхали над ними. Первые же аккорды заставили Элизу улыбнуться. Как же это было предсказуемо!

Людвиг ван Бетховен, «К Элизе».

Максим играл тяжело, иногда ошибаясь, и от этого легкая мелодия приобретала некоторую трагичность, которая Элизе внезапно нравилась. Словно знакомая с детства музыка открылась с новой стороны, с той, которую редко кому удавалось услышать. Элиза следила за его длинными пальцами, перемещающимися по клавишам, и уже не понимала, почему считала их грубыми. Казалось, они созданы для порхания над клавишами пианино: длинные, сильные, умелые. И кожа у него наверняка не шершавая, как она думала. Как много можно сделать руками с такими ловкими пальцами…

Мысли потекли совсем в неподобающую степь, поэтому Элиза мотнула головой и опустила бокал. Стоит дать себе небольшую передышку, повременить с вином, немного протрезветь.

– Как это по́шло, пап! – заявила Яна, когда он закончил. – Я даже не сомневалась в том, что именно ты сыграешь!

– Сыграй что-нибудь другое, – тут же предложил Максим, уступая ей место.

– Не вопрос!

Яна села за пианино, и мелодия стала уже совсем другой: гораздо ярче, сложнее, насыщеннее. Музыку Элиза не узнала, но это было что-то посложнее. Яна тоже ошибалась, но при этом в ее игре чувствовалась легкость, почти профессионализм. Пальцы торопливо, даже немного суетливо перемещались по клавишам, и было видно, что Яна часто тренируется. Тем не менее Элиза ловила себя на мысли, что игра Максима ей нравилась больше.

– Мы иногда играем вместе, – тихо сообщил ей тот, присаживаясь рядом на диван. – Взрослых дочерей и отцов связывает не так много, поэтому я ищу любые возможности что-то делать вместе.

Элиза понимающе кивнула, стараясь слушать мелодию, а не думать о сидящем рядом мужчине. Что ж за дурацкое вино, сколько в нем градусов? Музыка упорно проходила мимо нее, поэтому она решила испортить момент чем-нибудь другим. Ей вдруг показалось, что если она будет молчать, он догадается о ее мыслях.

– Если я спрошу о ее матери, вы мне ответите?

Максим пожал плечами, посмотрев на ровную спину дочери.

– Мы развелись, я переехал сюда, она вышла замуж за другого и отдала мне дочь. Все просто.

– Отчего же? Я вижу как минимум три важных вопроса: почему вы развелись? Что заставило вас переехать сюда? По какой причине она отдала вам Яну? Обычно дети остаются с матерями.

В этот момент Яна в последний раз ударила по клавишам, и музыка стихла. Максим посмотрел на нее, потом снова на Элизу, и та поняла, что он не хочет говорить об этом при Яне. Она и не стала выспрашивать. Слишком уютным, по-домашнему мягким был этот вечер, чтобы вести неприятные разговоры. Она порадовалась, что выбрала именно этот наряд и образ для сегодняшнего ужина. Наверное, в узком платье и на каблуках ей не было бы так хорошо в этой несуразной, но такой милой гостиной. Пожалуй, не хватало только потрескивающего огня в камине. Тогда она, наверное, решилась бы подобрать под себя ноги и позволить вину наконец окончательно завладеть ею.

Как будто прочитав ее мысли, Максим предложил:

– Я разожгу камин?

Домой Элиза засобиралась только в одиннадцатом часу вечера, когда оставаться еще дольше было бы совсем неприлично. Она и так оттягивала этот момент, как могла, настолько было хорошо и уютно в маленькой гостиной. Даже открытый огонь в камине не пугал ее и не вызывал никаких неприятных ощущений. Яна сыграла еще несколько мелодий и даже уговорила Максима изобразить что-нибудь вместе. Правда, это был тот самый пресловутый собачий вальс, заставивший Элизу хохотать до слез. Но все имеет свойство заканчиваться, закончился и этот вечер.

– Я вас провожу, – безапелляционно заявил Максим, а Элиза и не думала отказываться. – В нынешней ситуации опасно ходить по ночам одной. Надеюсь по возращении застать тебя дома. – Это он сказал уже Яне.

Та молча подняла руки, показывая, что все поняла с первого раза.

Поскольку за ужином они пили вино, решено было пройтись пешком. По меркам городка Элиза жила достаточно далеко, но вызвать такси ни одному из них не пришло в голову. Ночь была тихой, лишь немного ветреной, но достаточно теплой. Все жители уже разошлись по домам, улицы укутали тишина и спокойствие, поэтому прогулка обоим показалась хорошей идеей. И давала возможность побыть немного вдвоем.

– Теперь, когда мы одни, расскажете мне о матери Яны? – спросила Элиза, когда они прошли уже некоторое расстояние.

По лицу Максима скользнуло легкое недовольство, и Элиза подумала, но он откажется, но он согласился.

– Что именно вас интересует?

– Все, – просто сказала Элиза. – Вопрос, который я задавала вам вчера, по-прежнему актуален: вы ведь поженились очень рано. Что это было: любовь или брак по залету?