Наталья Тимошенко – Игра с огнём (страница 36)

Яна сердито сложила руки на груди.

– Это у тебя гости, я не обязана ни присутствовать на ужине, ни убираться перед ним!

Перспектива ужинать с Элизой наедине у себя дома была, конечно, крайне заманчивой, но абсолютно невозможной.

– Обязана.

– В таком случае я хочу, чтобы Саша остался.

– Нет.

– Но почему? – в голосе Яны не осталось возмущения, только крайнее удивление.

– Я уже сказал: потому что тебе пятнадцать.

К счастью, этот бессмысленный спор прекратил сам Шурка.

– Ну ладно, Ян, я пойду, – проблеял он, пятясь к двери.

Максим как раз поворачивался к холодильнику, поэтому увидел, какой полный ненависти взгляд бросил на него Шурка. Ничего такого он не имел в виду, как же! Когда за ним захлопнулась дверь, Яна сорвалась с места и бросилась к выходу из кухни.

– Очевидно, это означает, что с ужином ты мне не поможешь, – хмыкнул Максим.

– Сам справишься! – донеслось в ответ.

Повезло, что свернула налево, в сторону гостиной, а не вслед за своим Шуркой. Еще через секунду дверь ее комнаты хлопнула с такой силой, что содрогнулся дом.

Максим быстро переоделся и принялся за рыбу. Если уж ему предстоит все делать самостоятельно, то стоит поторопиться. Он вымыл и почистил ее, натер смесью лимонного сока, трав и чеснока, поставил мариноваться, и занялся легкой уборкой, на какую хватит времени, а в комнате Яны так и стояла звенящая тишина. Сделав вид, что ему что-то нужно на улице, Максим обошел дом и на всякий случай убедился, что окно ее спальни заперто изнутри, значит, она, по крайней мере, не сбежала. Вполне возможно, просто читает книгу. Узнать наверняка не удалось, потому что она плотно задернула шторы. Видимо, предполагала, что Максим попытается заглянуть в окно. Или же просто не отвесила их, когда проснулась.

И только когда рыба уже запекалась в духовке, а Максим нарезал базилик для соуса, Яна показалась на пороге кухни. Максим заметил ее появление краем глаза, но поворачиваться не стал. Почти целую минуту она молча наблюдала за его действиями.

– Ты режешь слишком крупно, – наконец не выдержала дочь.

– Режу как умею, – отозвался он.

Яна тяжело вздохнула, подошла ближе и отодвинула его от стола.

– Дай я. Давно не ела вкусную рыбу, будет жалко, если ты испортишь ее плохо приготовленным соусом.

Максим послушно отошел в сторону, едва сдерживая довольную ухмылку. Яна всегда была отходчивой.

– Займись гарниром, – велела она. – К рыбе лучше всего рис и легкий салат. Кстати, кто у нас в гостях?

– Твоя учительница по английскому, – как ни в чем не бывало признался Максим, делая вид, что увлекся овощами.

Зато Яна мгновенно забыла о соусе.

– Лизка?

– Мне кажется, она не любит, когда ее так называют.

– Ну да, – Яна смутилась. – Это школьная кличка. А с чего это вдруг она придет к нам на ужин?

Максим по-прежнему упорно мыл огурцы в раковине, рискуя протереть кожицу насквозь.

– Она хотела принести тебе какие-то материалы по факультативу, вот я заодно и позвал ее на ужин. – Он чувствовал на себе удивленный взгляд дочери, поэтому продолжил: – Столкнулись с ней по работе, она показалась мне довольно милой девушкой.

Яна по-прежнему молчала, разглядывая его, а затем наконец усмехнулась.

– Ты только смотри не влюбись в нее, – посоветовала она. – Мало того, что она тебе в дочери годится, так еще и чокнутая немного.

Максим проглотил замечание, что он старше Элизы всего-то на десять лет и ни в какие дочери она ему не годится.

– Почему это она чокнутая? – вместо этого поинтересовался он.

– А какой нормальный человек все свои дела планирует на год вперед? – пожала плечами Яна. – На каждый день составляет расписание, никогда в жизни никуда не опаздывает, и самое большое безумство, на которое она способна, это отменить факультатив, чтобы пойти гулять.

Максим наконец покосился на дочь. Та продолжала орудовать ножом, одновременно вываливая на него информацию.

– Дома у нее все под линейку, даже крохотной пылинки нигде нет, вещи не валяются, хотя живет она одна. Ремонт как из каталога Икеа, зато под ковром огромное пятно от огня.

– Пятно от огня?

– Угу. Как будто шашлыки в гостиной жарила. – Яна ссыпала нарезанный базилик в плошку, где уже лежал раздавленный чеснок, залила все оливковым маслом и кинула в раковину нож. – Чокнутая, одним словом. Ладно, ты режь салат, а я пойду реально пыль протру, а то раз это Лизка, даже как-то неудобно.

Яна скрылась в прихожей, оставив Максима удивленно смотреть ей вслед.

Глава 13

На свидание этот ужин походил мало, тем более присутствие Яны вносило свои коррективы, но Элиза не удержалась и сменила строгую одежду на обычные джинсы и футболку. Вместо тугого пучка на затылке – чуть растрепанный «хвост». Не такой строгий макияж, главное, скрыть ненавистные веснушки. Их не так много, как могло бы быть, но и волосы у нее со временем утратили природную рыжину, стали почти русыми. Немного украшений, простых, не слишком дорогих и вычурных, которые она надела бы на настоящее свидание. Ее позвали на обычный домашний ужин, и выглядеть она хотела соответствующе. И тем не менее, достаточно было вспомнить, каким взглядом Максим смотрел на нее во время их встреч, чтобы понимать: если бы не Яна – это было бы настоящее свидание. Элиза хотела, чтобы он не забывал об этом, поэтому не стала изображать строгую учительницу.

Она даже позволила себе на пять минут опоздать. Специально. Приехала вовремя, и ходила эти пять минут неподалеку. Васильевы жили на окраине, сплошь состоящей из одноэтажных домиков, но совсем не таких, как в том месте, где жила Соболева. Домики здесь были аккуратными, дворы – чистыми. В это время на улице было еще полно народу: вернувшиеся с работы жители торопились сделать все дела во дворе до наступления темноты, поэтому Элиза постоянно чувствовала на себе любопытные взгляды. В них примешивалось что-то еще, что-то противное, заставляющее мерзкий холодок пробегать вдоль позвоночника, но сколько бы она ни оглядывалась, так и не смогла найти причину.

Ее уже, конечно, ждали. Максим открыл дверь, и она сразу поняла, что не одна готовилась к этому не-свиданию. Сегодня он не выглядел таким лохматым, как обычно, и даже побрился. Из дома пахло специями и запекающейся рыбой, и Элиза внезапно почувствовала себя неловко. Ужинать в таких обстоятельствах ей еще ни разу не доводилось. Если бы они были наедине, она бы знала, как себя вести и чем все закончится. Если бы он ей не так сильно нравился, она бы тоже знала, как себя вести и чем все закончится. Сейчас же она, пожалуй, знала только, чем все закончится, а вот как себя вести – непонятно. Максим смотрел на нее с такой же неловкостью на лице и, кажется, уже жалел, что позвал именно на такой ужин.

Элиза улыбнулась и весело сказала:

– Пардон, немного опоздала, но без машины я плохо рассчитываю время, а мне обещали вино, поэтому какая машина?

Максим тут же пригласил ее войти и даже галантно помог с пальто. Из гостиной показалась Яна, и Элиза сразу почувствовала себя проще. Яна никакой неловкости не испытывала, с благодарностью забрала принесенные учебные материалы и вызвалась показать, где можно помыть руки.

– Папа страшно волнуется, – заговорщицким тоном сообщила она, когда они вдвоем оказались в ванной. – Он даже побрился и расчесался. По-моему, он все еще испытывает трепет перед учителями.

Выпалив это, Яна оставила ее одну, а Элиза усмехнулась своему отражению. Она была уверена, что Максим испытывает трепет вовсе не перед учителями. Может быть, стоило все-таки одеться по-другому? Нет, тут же одернула она себя. Пока здесь Яна, точно не стоило.

Элиза вытерла руки и огляделась. Все в этом доме давало понять, что за ним ухаживают, но ему не хватает женской руки. Недорогая, но качественно уложенная плитка в ванной явно никогда не мылась выше полутора метров над полом; в месте стыка крана и раковины скопился налет; полотенца висели не так аккуратно, как у нее самой. Впрочем, вполне возможно, этому дому не хватает не просто женской, а именно ее руки.

Максим и Яна гремели чем-то на кухне, а потому Элиза позволила себе немного оглядеться в гостиной. Она была проходной и от этого не очень удобной. Одну стену занимало большое окно, а в каждой из трех оставшихся имелось по одной-две двери. Диван стоял посередине, занимая почти всю площадь комнаты, телевизор висел на стене между двумя дверями. Очевидно, спальнями Яны и Максима. По той стене, где находилась дверь в ванную, располагался большой камин, возле которого валялась забытая веревка – еще одно напоминание, что женщины в этом доме нет. Большинство хозяек убило бы за такое. И нигде не было никаких милых дамскому сердцу безделушек в виде статуэток, картин или цветов в горшках. Но больше всего Элизу поразило пианино, занимающее единственную более или менее длинную стену с выходом в маленький коридор. Она никогда не слышала, чтобы Яна упоминала занятия музыкой, но и поверить в то, что играет Максим, не могла. Почему-то вспомнилось, как она разглядывала его руки в подсобке и думала, что такие руки не могут принадлежать офисному работнику. И уж тем более они не могут принадлежать музыканту. Возможно, конечно, пианино досталось Васильевым вместе с домом, но открытая крышка давала понять, что инструментом пользуются.