Наталья Тимошенко – Игра с огнём (страница 27)

– Ну… – Алиса ни капли не смутилась. – Правильная. Вы всегда знаете, как надо и как правильно, у вас все всегда распланировано. Вы бегаете по утрам, никогда не опаздываете на работу, всегда выглядите идеально. Неужели вам никогда не хотелось сделать какую-нибудь глупость? Прогулять работу, не помыть утром голову? Это я уже молчу о том, чтобы закинуть рюкзак за плечи и поехать автостопом по Европе.

Элиза внезапно улыбнулась.

– Хотите правду, почему сегодня не будет факультатива?

Теперь уже и Яна заинтересованно посмотрела на нее.

– Не хотите же вы сказать, что собираетесь путешествовать автостопом?

– Нет, я всего лишь хочу пойти гулять под дождем, пока он окончательно не закончился. Я обожаю дождь.

Алиса и Яна переглянулись и рассмеялись.

– Я бы сказала, что это не такая уж и глупость, но зная вас, думаю, и это подвиг, – хмыкнула Алиса. – Так что дерзайте! Никакие факультативы не стоят прогулок под дождем.

Девчонки ушли, а Элиза так и осталась стоять у двери в подсобку, глядя в окно. На кого-то другого пасмурная хмарь навевала бы тоску и сон, но она улыбалась. Да, возможно, пойти гулять вместо факультатива – потолок ее незапланированных глупостей, но кто сказал, что другие не могут позволить себе путешествие автостопом или просто ночную вылазку в лес?

Она вернулась в подсобку, быстро закинула в шкаф учебники, которыми пользовалась во время урока, положила в ящик стола ручки и карандаши, но когда попыталась задвинуть его обратно, тот закрываться отказался, как будто что-то попало между ним и задней стенкой стола. Так уже бывало раньше: Марина Петровна бросала свои вещи как попало, а ее ящик как раз был верхним, и с него вечно что-то падало. Возможно, вчера, когда Максим Александрович осматривал стол, он тоже положил что-то неровно.

Элиза вытащила ящик целиком и присела на корточки, чтобы заглянуть за него. Так и оказалось: у задней стенки она заметила длинный белый конверт, одним уголком все еще державшийся за верхний ящик. Элиза вытащила конверт и заглянула в него, тут же почувствовав, как неприятно мелкими искрами закололо кончики пальцев. В конверте лежали деньги и билет на самолет на имя Марины Соболевой из Алексеевского аэропорта до Москвы.

Элиза выпрямилась, все еще держа конверт в руках и не зная, что делать. Внутренний голос упрямо твердил, что ей следует положить конверт туда, где взяла, и уйти гулять. Ведь если она сейчас позвонит в полицию, о прогулке под дождем можно забыть. Сначала она будет два часа ждать, пока те соизволят приехать. Потом еще три – пока осмотрят кабинет и конверт. Затем, чего доброго, снова начнут задавать ей вопросы и в чем-то подозревать. Плакала тогда не только прогулка, но и весь оставшийся день.

Однако сделать так ей не позволяла совесть. Кто-то убил ее коллегу. Пусть не самую лучшую, алкоголичку и прогульщицу, но человека. И она не может скрывать от полиции важные сведения. А в том, что этот конверт важен, Элиза не сомневалась. Сумма в нем лежала огромная, да и билет на самолет намекал, что Соболева собиралась сбежать. Уж не украла ли она эти деньги? И не за них ли ее убили?

Тяжело вздохнув, Элиза вытащила смартфон и набрала номер Вики. Телефон того полицейского она вчера сожгла, не запомнив цифры, а просто звонить в полицию точно было глупо. Возможно, ему она сможет объяснить, что торопится, а вот дежурному – едва ли.

– Ох, ты чуть-чуть не успела! – объявила Вика в ответ на ее просьбу. – От меня пару минут назад ушел от следователь, передала бы ему.

– Нет, мне не нужен следователь, – возразила Элиза. – Просто дай мне номер телефона того полицейского, что звонил тебе по поводу Инги Подгородцевой.

Вика с готовностью продиктовала ей номер, а затем добавила:

– Только он не полицейский.

– В каком смысле? – растерялась Элиза.

– Ну, как я поняла, он не работает в полиции. Просто его Подгородцев нанял Инку найти, а в полиции он так, помогает. Во всяком случае, так мне сказал следователь.

Элиза попрощалась с подругой и медленно положила телефон на стол. Ах, значит, не из полиции? Не из полиции, но посмел ей не только допрос устроить, но и в чем-то там подозревать! Ну держитесь, Максим Александрович! Уж если она не пойдет из-за него гулять, то встречу эту он запомнит надолго. Элиза как раз была в том настроении, чтобы перестать изображать холодную неприступность и показать вторую сторону медали.

Она улыбнулась своему мутному отражению в стеклянных дверцах шкафа и снова взяла телефон.

– Васильев, слушаю, – отозвался знакомый голос.

Пламя внутри на мгновение взвилось вверх. Васильев?

Элиза замерла, и ее отражение тоже замерло. Они смотрели друг на друга расширившимися глазами и не могли поверить. Васильев? Не самая редкая фамилия, конечно, но ведь откуда-то же Яна знала о смерти Соболевой до официального объявления. И сегодня утром в школьном дворе он сказал ей, что привез дочь в школу.

Значит, Максим Александрович Васильев, лже-полицейский – отец Яны?

– Алло, слушаю! – повторил тем временем голос в трубке.

Элиза встрепенулась и снова улыбнулась отражению.

– Максим Александрович, это Елизавета Николаевна из школы, – спокойно сказала она. – Вы можете приехать? Кажется, я нашла что-то важное.

Глава 10

Сегодня он уже не казался Элизе таким неприятным, как вчера. На самом деле, он и вчера был достаточно вежлив, пока не попытался выяснить ее алиби и зачем она носит очки, но раздражал ее уже как минимум тем, что задержал в школе. Сегодня она сама позвала его.

Пока Максим – в своих мыслях Элиза перестала добавлять к его имени отчество, лжецы этого не достойны – присев на корточки, рассматривал заднюю стенку стола, где она нашла конверт, она, в свою очередь, рассматривала его. Давно нестриженные темные волосы и небритое лицо почему-то не делали его неопрятным, скорее наоборот, придавали истинно мужского шарма. Простая, не новая, но чистая и аккуратная одежда. Руки явно знали физический труд. Нет, у него не было грязных обломанных ногтей или раздражения от постоянного пребывания на ветру или в воде, но широкие ладони с длинными пальцами и мелкими царапинами на них едва ли могли принадлежать офисному работнику, весь день щелкающему компьютерными клавишами. По правому запястью протянулась еще свежая красная полоса, а кожа наверняка была шершавой на ощупь. На вид ему было около тридцати пяти, и он вполне мог быть отцом пятнадцатилетней девушки, но в то же время Элиза не представляла, как могли смешаться гены, чтобы у него родился такой белокурый ребенок с просвечивающейся кожей. Разве что мать Яны была такой же истинной блондинкой.

Максим заметил ее заинтересованный взгляд, потому что несколько раз посмотрел на нее, а затем спросил:

– Что?

Элиза подошла к столу с другой стороны, словно проводя между ними границу, которую все равно собиралась нарушить.

– Яна Васильева – ваша дочь?

Он удивленно приподнял брови, как будто ждал вовсе не этого вопроса.

– Она что-то натворила?

– Нет, я спросила из-за фамилии. Сколько вам лет?

Максим усмехнулся.

– Мстите за вчерашнее?

– Просто интересуюсь. – Элиза наклонилась над столом, положив на него руки и приблизив свое лицо к лицу Максима. – А еще пытаюсь понять, сколько вам было лет, когда она родилась. Школу уже закончили?

Максим хмыкнул, но взгляд не отвел. Вместо этого скользнул им по ее лицу, губам, очертил линию подбородка, но, к удивлению Элизы, ниже не опустился, хотя ее поза давала все шансы заглянуть в вырез блузки, верхнюю пуговку которой она предусмотрительно расстегнула перед его приходом.

Элиза всегда знала, когда нравится мужчинам. Взгляды у них были весьма красноречивыми, как бы ни пытались они их скрывать. Далеко не каждый рисковал подойти к ней, даже когда она была в клубе с подругами, но глазами раздевали многие. Видела она такой же взгляд и у Максима сегодня утром. Только тогда она была в пальто, а теперь подпускала ближе. А вот поди ж ты, сдержался. Это не могло не восхищать.

Соблазнять его, ясное дело, она не собиралась, но поквитаться за вчерашнее хотела. Как умела. Впрочем, шанс еще не упущен.

– Скажем так, я был старше Яны, но младше вас, – ответил он, снова посмотрев ей в глаза. – Мы квиты?

Элиза пожала плечами, делая вид, что удовлетворена ответом. И только когда он вернулся к осмотру внутренностей стола, спросила:

– Так что же это было: большая любовь или брак по залету?

Максим снова посмотрел на нее, и на этот раз, к своему удовольствию, Элиза увидела на его лице раздражение.

– Хотите предложить мне поговорить о деле? – невинно хлопнула ресницами она, выпрямляясь.

Теперь он рассмеялся, тоже медленно поднимаясь с корточек.

– А вы сегодня другая.

– Сегодня я вас позвала.

– Могли бы положить конверт на место и сделать вид, что не видели его.

– Я честная, я же вам говорила. Нашли что-нибудь интересное?

Максим взял в руки пухлый конверт – платком, а не как Элиза, голыми руками – и перевернул его.

– Видите пятна на уголках?

Элиза наклонилась ближе, действительно замечая в каждом углу конверта темные пятнышки, на которые не обратила внимания раньше.

– Что это?

– Клей. Конверт не завалился за ящик. Он специально был приклеен к задней стенке стола. Затем, видимо, оторвался и упал вниз, помешав вам закрыть свой ящик.

Элиза даже забыла, что нужно играть роль. Нахмурилась, с трудом удержав себя от того, чтобы взять в руки конверт. Хватит, и так уже залапала.