Наталья Тимошенко – Игра с огнём (страница 26)

– Так что нашла Яна в этих ваших интернетах? – перебил его мысли следователь.

– Только то, что обычно ритуальные убийства сопровождаются реками крови или каким-либо членовредительством. Жертвам вырезают сердца, отрубают головы, выкалывают глаза…

– И никто не топит их в тазу, – глубокомысленно изрекла молчавшая до этого Ирина. – Глупости, никакой это не ритуал. Просто маскарад.

– Даже если маскарад, то откуда-то он взялся в голове убийцы, – не сдавался Семенович. – Что по библиотеке? Кто интересовался подобными книгами?

Максим вытащил из кармана сложенный вдвое листок.

– Вот, – он положил его на стол следователя. – Я выписал всех, кто в течение года брал книги на оккультную тематику.

Следователь взял листок, быстро пробежался по фамилиям и одобрительно хмыкнул.

– Проверим всех. О! – Он посмотрел на Костю. – Тут и помощничек твой есть.

– Шурка этим увлекается, ни для кого не секрет, – кивнул тот.

– Так ты заодно и у него поспрошай, может, он тебе еще какие фамилии назовет. А что с отпечатками пальцев? – этот вопрос был адресован уже Диме, но отвечать все равно пришлось Максиму. Поделиться сведениями с другом он не успел.

– Отсутствие отпечатков пальцев науке известно. Называется «адерматоглифия». Всего в мире человек двадцать с такими генетическими отклонениями. Но! – Максим сделал паузу, неосознанно придавая словам вес. – У таких людей нет рисунка на подушечках пальцев. То есть они изначально не оставляют отпечатков.

– А наша дамочка оставляла, – задумчиво пробормотал следователь. – Просто они потом исчезают.

– Вот как может быть такое, я не знаю. И никто не знает.

– Мне вот еще что интересно, – следователь повернулся к Диме. – А почему и этим Васильев занимался? Ты вообще что делал?

Дима уже открыл рот, чтобы начать оправдываться, но его перебил звонок телефона Максима. Следователь неодобрительно глянул на него, но Максим не мог не ответить.

– Это важно, – шепнул он, поднимая трубку. – Здравствуйте, Виктория!

Виктория Архипова, лучшая подружка Инги Подгородцевой, не отвечала на звонки все утро, хотя он звонил ей несколько раз.

– Я была в ночь на работе, – сказала она сейчас, – а телефон дома забыла. Вот только вернулась. Вы что-то хотели?

– Виктория, вы случайно не в курсе, какие отношения связывали Ингу и Марину Соболеву? – спросил Максим, поймав на себе четыре заинтересованных взгляда.

– Связывали? – ухватилась за эти слова Виктория. – Инга?..

– Ингу мы пока не нашли, – поспешил успокоить ее Максим. – Добровольцы уже прочесывают лес, но пока безрезультатно. А вот Соболева убита.

– Почему вы думаете, что это как-то связано с исчезновением Инки?

Максим вопросительно посмотрел на следователя, и тот кивнул.

– Ее машина нашлась у дома Соболевой.

Он слышал, как Виктория тяжело вздохнула.

– Они были подругами.

– Подругами? Подгородцев утверждает, что они не дружили.

– Ну да, откуда ему знать? – фыркнула Виктория. – Они дружили с детства, жили неподалеку, общались в одной компании. Я была намного младше, но Инка за мной часто присматривала по-соседски, брала с собой. И тогда с Мариной они дружили. Когда Инка вернулась из Москвы обратно сюда и вышла замуж за Подгородцева, они общались уже не так часто, дружбу старались скрывать. Сами понимаете, жена мэра и учительница с проблемами с алкоголем. Такую дружбу лучше не афишировать.

– А это правда, что Соболева лечилась от алкоголизма по программе Инги?

– Это правда. Инка жалела ее, хотела помочь.

Максим увидел, что следователь подает ему какие-то знаки, прикрыл ладонью микрофон и вопросительно посмотрел на него.

– Скажи этой Виктории, что я к ней сейчас приеду, – шепнул он. – Расспрошу подробнее, не по телефону же.

Максим кивнул и снова повернулся к телефону.

– Виктория, следователь Первушин может к вам подъехать, чтобы задать несколько вопросов?

Девушка замялась.

– А почему сейчас не спросите?

– Это не телефонный разговор.

– Я спать собиралась.

– Он не отнимет много времени.

Она вздохнула.

– Ладно, приезжайте.

Записав адрес Виктории Архиповой, Максим сбросил вызов и посмотрел на следователя.

– Она вас ждет.

Семенович, кряхтя, поднялся из-за стола.

– Надеюсь, хоть с чаем ждет, – проворчал он. – С утра не ел. Все свободны. А ты, – он вперил пухлый палец в Диму, – начни уже работать, хватит спихивать дела на посторонних людей.

Если бы у Элизы была такая возможность, она сегодня не пошла бы в школу, а весь день провела, бродя по улицам города и наслаждаясь дождем. Вчерашний сломанный на несколько частей день настолько выбил ее из колеи, что ночью она не сомкнула глаз. С одной стороны, это избавляло от очередного кошмара, с другой – она была обычным человеком, и бессонная ночь не добавляла сил. Зато ближе к четырем утра, когда по подоконнику ударили первые крупные капли, Элиза вскочила с постели и настежь распахнула окно. Она все равно даже не дремала, что ей терять? До самого утра сидела на подоконнике в одной ночной рубашке, радуясь косым струям, которые залетали в комнату и почти полностью вымочили ее. Замерзла, конечно, зато внутренний огонь уже не горел так ярко, а медленно тлел где-то глубоко-глубоко, почти как в то время, когда она несколько часов ежедневно проводила в бассейне.

К сожалению, не пойти на работу она не могла. И даже не потому, что сегодня один из самых напряженных дней, когда у нее подряд идут шесть уроков без единой форточки, а потому, что еще один день вне расписания сломает ее окончательно. И даже дождь уже не поможет.

Едва ли кто-то из детей заметил ее нежелание работать. Она как всегда была идеально накрашена, в идеальной одежде и с идеальной прической. Говорила неторопливо, тему рассказывала интересно. Сама не слышала в своем голосе ничего необычного, и это тоже казалось странным.

Единственное, что она себе позволила, – отменила факультатив, который шел седьмым уроком. Это тоже было нарушением режима, но к концу шестого урока Элиза поняла, что если прямо сейчас не выйдет на улицу, ее начнет нервно потряхивать. Дождь почти прекратился, но в воздухе еще висели мелкие капли воды, и она боялась упустить и их.

– Почему? – первой удивилась Яна Васильева, когда Элиза объявила об отмене факультатива.

– На сегодня у меня запланированы кое-какие дела, я не успеваю.

Она видела удивление в глазах детей. Все они знали о ее патологической любви к расписаниям. Она никогда никуда не опаздывала и ничего не отменяла, и они не позволяли себе опаздывать на ее уроки. Это было приятно, но сейчас только добавляло проблем. Странным образом все привычное сегодня добавляло проблем.

Сразу после звонка Элиза скрылась в подсобке, торопясь взять вещи и уйти, пока кто-нибудь не сломал ей новые планы. Дети точно так же радостно торопились покинуть класс, чтобы сбежать из школы. Только Яна и Алиса немного замешкались, переписывая домашнее задание с доски.

– Тогда сегодня в десять как обычно, за домом лесника, – донесся до Элизы голос Алисы.

– Далеко идти же, – возразила ей Яна. – Он сказал, что это рядом с Заболотной дорогой. Может, сразу там и собраться?

– Ну, я предложу ребятам.

«Тебе не должно быть до этого никакого дела, – напомнил ей внутренний голос. – Твое дело – учить их английскому, а воспитанием пусть родители занимаются».

Элиза знала, что позапрошлой ночью подростки все-таки ходили на пожарище: слышала, как Ваня Петрухин хвастливо рассказывал об этом одноклассникам. Ничего с ними не случилось тогда, не случится и сейчас, но Элиза уже взялась за ручку двери.

– Вы снова куда-то собрались ночью?

Девочки покраснели и принялись преувеличенно внимательно складывать тетради в рюкзаки.

– Да ладно вам, Елизавета Николаевна, – первой подняла на нее взгляд Алиса. – Можно подумать, вы в юности глупостей не творили.

– Не творила, – соврала Элиза. Впрочем, самую большую глупость в своей жизни она сотворила не совсем в юности, ей было уже двадцать один. – У меня были строгие родители, а еще я занималась спортом, там не до глупостей.

– То-то вы такая…

Яна ткнула подругу локтем в бок.

– Какая? – удивилась Элиза.