Наталья Тимошенко – Дар (страница 57)

Марк замолчал, но Рита и сама догадалась, что он имеет в виду. Не следовало оставлять бабушку одну с маленьким ребенком. В ее возрасте уже тяжело уследить за непоседливой егозой, то и дело поднимается давление и барахлит сердце. Что если нагрузка оказалась слишком тяжелой?

Пока они ехали – летели? – домой, Рита кусала губы, постоянно набирая номер бабушки. Даже если она не может поднять трубку, почему ее не поднимает Соня? Пусть она не говорит, но ведь звонок она слышит. Рита очень волновалась за бабушку, но при этом испытывала стыдное желание, чтобы что-то случилось, если уж обязательно должно случиться, с ней, а не с Соней. Мысль о том, что в беду попала дочь, доводила ее до паники. Она никогда себе не простит того, что поддалась на уговоры Марка, и желание побыть с ним вдвоем пересилило ответственность за маленького ребенка.

Окна бабушкиной квартиры выходили на другую сторону, поэтому они не знали, горит ли там свет, но ни во дворе, ни в парадной, ни на этаже ничего не вызывало тревогу. Все соседи давно разошлись по домам, и даже собачники уже выгуляли своих питомцев. Дом готовился погрузиться в спокойный зимний сон. Когда Марк открыл дверь, Рита первой влетела в квартиру.

– Ба! – позвала она, не думая о том, что может перепугать ее, если они ошиблись и бабушка с Соней уже спят. – Бабуля! Соня!

На ее призыв никто не отозвался. Когда она замолчала, стало понятно, что в квартире стоит полная тишина. Они быстро проверили все комнаты, заглянули на кухню и ванную, Марк даже вышел на балкон, но никого не обнаружили. Кровати были еще заправлены, а на столе на кухне в чашке с медвежонком Тедди остался недопитый какао Сони, который она всегда пила перед сном.

Увидев кружку, Рита остановилась как вкопанная и прижала ладони к щекам. Ей вдруг стало так страшно, что она не могла сдвинуться с места. Почему-то показалось, что ей больше никогда не увидеть дочь, не подержать ее на руках, не заглянуть в карие глаза и не ощутить тепло маленького тела.

– Мы найдем их, – услышала она рядом уверенный голос Марка, хотя точно знала, что он этой уверенности не испытывает. – Слышишь, Рита? Мы их найдем.

Она не видела, что он делает, все смотрела и смотрела на эту чашку и лишь несколько секунд спустя снова услышала его голос. Марк звал ее родителей. Требовательно, настойчиво. Это была уже не просьба, а приказ. Наверное, хотел спросить у них, что здесь произошло и куда делись бабушка с Соней. Рита не знала, удалось ему связаться с ними или нет, потому что буквально минуту спустя раздался стук во входную дверь. Прежде, чем она успела осознать этот звук, Марк уже был в прихожей.

На пороге обнаружилась взволнованная соседка. Та самая, которая любила поскандалить и распустить кучу ненужных слухов, которая придумывала небылицы про Марка и демонстративно крестилась каждый раз, когда он проходил мимо. Сейчас она выглядела встревоженной и искренне обеспокоенной.

– Ох, наконец-то вы приехали, – всплеснула руками она, увидев их. – Мобильного телефона вашего я не знаю, а девочка ж ваша не говорит…

– Где она? – перебила ее Рита.

– Что случилось? – добавил Марк.

– Она постучала ко мне около часа назад, – принялась рассказывать соседка. – Плакала и показывала на дверь вашей квартиры. Я побежала к вам, а там Вера Никифоровна на диване. За сердце держится, сказать ничего не может. Я «скорую» вызвала. Забрали ее, сказали, инфаркт. Девочку я к себе забрала.

Рита уже не слушала. В два шага преодолев расстояние до соседской двери, она без приглашения вбежала в квартиру. Соня, живая и здоровая Соня, обнаружилась на диване. Она лежала рядом с огромной овчаркой, положив голову на коричневый живот, и сладко спала. Большой тяжелый плед укрывал ее сверху, одним концом спустившись на пол. Собака посмотрела на вошедшую Риту несчастными глазами, в которых читалась тайная надежда на то, что ребенка сейчас заберут, и она сможет наконец пошевелиться.

Рита задержалась на мгновение, ухватившись рукой за дверной косяк, чтобы устоять на ослабевших ногах, а затем бросилась к дивану и прижала к себе Соню. Хотя бы с ней все хорошо. Девочка открыла глаза и, увидев ее, крепко обняла за шею. Собака тут же встала и спрыгнула на пол, считая свой долг выполненным.

Рита взяла Соню на руки и вместе с ней поднялась.

– Все хорошо, малышка, – прошептала она, гладя ее по волосам. Маленькие пальчики так крепко вцепились в ее шею, что причиняли боль. – Мама с тобой.

Следом в комнату вошел и Марк. Соня протянула к нему одну руку, второй продолжая цепляться за Риту, и несколько секунд им пришлось потратить на взаимные объятия.

– Нужно поехать в больницу, – наконец прошептала Рита, стараясь говорить спокойно и не испугать Соню, но та все равно еще крепче обняла ее и замотала головой.

– Везти с собой Гретхен не лучший вариант, – так же тихо и спокойно ответил Марк. – Давай сначала отвезем ее к моим родителям, а потом в больницу.

Рита взглянула на настенные часы, показывающие уже половину одиннадцатого. Ни в какую больницу их не пустят в такое время.

– Куда ее увезли? – спросила она у соседки.

– В Петровскую, сказали.

Хоть в этом повезло. Дежурила ее больница, а значит, как минимум она сможет увидеть бабушку уже сегодня. Рита вновь посмотрела на Марка.

– Отвези ее сам. А я поеду в больницу.

– Рит…

– Марк, пожалуйста! Я хочу увидеть бабушку.

Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться.

– Возьми такси, – велел он, забирая у нее Соню. – Я отвезу Гретхен и сразу же приеду к тебе, хорошо?

Рита не стала возражать. Убедившись, что с Соней все в порядке, ей теперь нужно было во что бы то ни стало увидеть бабушку.

По пустой ночной дороге короткое расстояние такси преодолело очень быстро. Еще не было одиннадцати, как Рита уже входила в сонные коридоры приготовившейся ко сну больницы. Бабушку, как она и думала, отвезли в реанимацию. Однако к ней ее неожиданно не пустили. Врач, дежуривший в эту ночь, вышел к ней в коридор.

– Состояние Веры Никифоровны тяжелое, но надежда есть, – заверил он. Кардиограмма и УЗИ показывают обширный инфаркт миокарда, однако нам удалось стабилизировать ее. Главное, пережить эту ночь. Мы делаем все возможное.

– Можно мне увидеть ее? – попросила Рита.

– К сожалению, в реанимацию нельзя, – покачал головой врач.

– А как же распоряжение Министерства пускать родственников? И я сама врач. Я работаю здесь же, в неврологии, на втором этаже. – Она видела, что врач не узнает ее, она тоже его не помнила, возможно, он пришел позже или же они почти не пересекались, когда она работала. – Гронская Маргарита Александровна, – напомнила она. – Я сейчас в декретном отпуске, но уже в январе выхожу…

– Маргарита Александровна, – перебил ее реаниматолог, – в таком случае вы сами должны понимать, что вашей бабушке нужен покой и никаких волнений.

Что-то в его тоне показалось Рите странным.

– Волнений? – переспросила она. – Чем я могу взволновать ее?

Врач заметно нервничал, не желая говорить правду. Сунул руку в карман, вытащил пачку сигарет, посмотрел на нее и спрятал обратно. Он мог бы просто уйти, закончив разговор, но так и не сделал этого.

– Пожалуйста, – попросила Рита. – Что вы скрываете?

Он глубоко вздохнул, бросил на нее быстрый взгляд и признался:

– Когда вашу бабушку привезли, она просила только об одном: чтобы к ней не пускали Риту. Я же так понимаю, Рита – это вы?

Она ошарашенно кивнула.

– Я не знаю, что у вас произошло, почему ваша бабушка не хочет вас видеть, но меня в первую очередь волнует состояние пациента. Вы должны понимать, раз сами врач. И если встреча с вами грозит осложнением, я не допущу, чтобы вы к ней прошли.

Рита снова кивнула, чувствуя, как кружится голова, а к горлу подступает ком. Она пробормотала какие-то извинения, отошла в сторону и села на диван в холле. Почему бабушка велела не пускать ее? В чем таком она провинилась?

Ответ пришел быстро и заставил вспотеть ладони: бабушка боялась, что Рита вылечит ее.

* * *

Марк то и дело поглядывал в зеркало заднего вида на Гретхен, сидящую в автокресле за его спиной. Девочка уже окончательно успокоилась, перестала плакать и с интересом рассматривала празднично украшенный город, проплывающий за окном. Отчасти Марк даже позавидовал детской психике, которая так легко забывает неприятности. Сам он понимал, что в этот Новый год им, скорее всего, будет уже не до праздника. Только бы с Верой Никифоровной все обошлось. Он знал, как много она значит для Риты, да и сам успел искренне полюбить старушку.

Частный сектор, в котором жили родители, выглядел пустым и сонным. В некоторых домах уже не светились окна, горела только иллюминация на крышах и заборах. Марк свернул к родительскому дому, с удивлением отмечая, что в нем света тоже нет. Франц и Белль улетели домой утренним рейсом, но родители должны быть дома. И еще слишком рано, чтобы они легли спать. Мама никогда не ложилась раньше полуночи, а отец и вовсе порой засиживался в кабинете до трех утра. Только сейчас Марк подумал, что следовало предварительно позвонить. Все случилось так быстро, что такая простая вещь, как телефонный звонок, даже не пришла ему в голову.

Он въехал во двор, остановил машину и вытащил Гретхен. Конечно же, он не оставит ребенка одного, но, может быть, родители все-таки дома, просто в другой части большого особняка, окна которой не выходят во двор? Отец мог быть в ванной, а мама – читать в спальне. Марк позвонил в дверь, и тут же услышал торопливые шаги в коридоре.