Наталья Тимошенко – Дар (страница 17)

Алекс замялся на мгновение, но затем все же признался:

– Мама кричала, что ты сумасшедший. Что ударился головой и тебе надо жить в психушке, потому что люди, которые слышат голоса, живут там. И что мы не поедем в Россию, чтобы не встречаться с тобой.

Марк хмыкнул, даже не удивившись.

– А что сказал на это твой отец?

– Что ты его брат и просто любишь внимание.

Марк еще несколько секунд рассматривал в полутьме чердака Алекса, узнавая в нем и семейные черты всех Веберов, и собственный любопытный взгляд, и прохладную сдержанность Франца, а затем вздохнул и сел чуть прямее.

– Ладно, пора начинать.

Алекс мгновенно вжался в кресло, как будто ему стало страшно. Впрочем, Марк не сомневался, что ему действительно страшно. Алекс уже вышел из того нежного возраста, когда дети ничего не боятся, а призраки первое время пугали даже его самого. И до сих пор иногда пугают, хотя за двенадцать лет к ним можно было привыкнуть.

Марк поправил свечи, которые стояли на столе, подвинул поближе елочный шар и положил на самодельную спиритическую доску указатель, вырезанный из другого куска картона, поймав себя на мысли, что занимается некоторым позерством. Совсем как тогда, когда работал в салоне магии и хотел произвести впечатление на клиента. Он откинулся в кресле и прикрыл глаза, пытаясь мысленно позвать парня, оставшегося вчера без головы. Когда он снова разомкнул ресницы, на чердаке ничего не изменилось. Свечи горели все так же ровно, указатель, как и положено куску картона, не двигался с места, глянцевая поверхность шара отражала пустоту, только Алекс смотрел на него огромными глазищами, и Марк почти физически чувствовал страх и восторг, исходящие от него.

Прошла одна минута, за ней вторая, но призрак так и не явился.

– А разве не нужно положить пальцы на эту… тарелку? – шепотом спросил Алекс, когда Марк чуть пошевелился, сняв молчаливое оцепенение.

Марк посмотрел на него, затем снова на доску с застывшим указателем. Он точно знал, что никакие пальцы никуда класть не надо, но отчего-то не смог сказать об этом Алексу. Он в очередной раз поймал себя на мысли, что ему нравится внимание мальчика, восторг, горящий в его глазах. Когда-то Белль сказала ему, что Алекс стеснялся бы такого отца, как он. И Марк только сейчас понял, что боялся этого все время. Боялся, что его будет стесняться Рита, и самое главное – Гретхен, когда подрастет и пойдет в школу. И это тоже было одной из причин, почему он так легко отказался от общения с призраками после того, как закрылся их магический салон. Он изо всех сил стремился стать нормальным.

Может быть, зря? Может, Гретхен будет смотреть на него с таким же восторгом, с каким сейчас смотрит Алекс?

Он положил кончики пальцев на картонный указатель и покосился в сторону племянника.

– Ты поможешь мне?

Тот посмотрел на него с такой недоверчивой благодарностью, что Марк не сдержал усмешку.

Однако сколько бы они ни сидели вокруг самодельной доски, сколько бы ни держали пальцы на указателе, прислушиваясь к звукам на пустом чердаке, перекату ветра по крыше и скрипу голых деревьев за окном, боясь лишний раз пошевелиться и громко вздохнуть, ничего так и не произошло. Марк чувствовал, что призрака здесь нет. Свечи горели ровно, да и того отвратительного запаха, который пришел с ним вчера, он тоже не ощущал.

– Не получается, да? – огорченно спросил Алекс.

– К сожалению. Я давно этим не занимался и, кажется, немного растерял навык. – Марк вздохнул и убрал руки с доски. – Одного моего желания мало. Нужны дополнительные вещи.

– Какие?

– Что-нибудь, связанное с миром мертвых. Магическое. Что поможет призраку услышать меня и откликнуться на мой зов. – Он осекся, вдруг придумав, что именно ему нужно и где это взять. – Так, – он посмотрел на Алекса, – ты иди в постель, а мне нужно кое-куда съездить.

– А можно я с тобой? – с какой-то отчаянной смелостью в голосе попросил Алекс.

– С ума сошел? Твои родители меня убьют.

– Они не узнают. Пожалуйста, Марк, пожалуйста, это так интересно!

И он не удержался. Так хотелось немного продлить это восхищение в глазах мальчишки, в котором он все больше узнавал себя, продолжить купаться в лучах его восторга, что он кивнул.

– Одевайся. Только тихо. За пару часов справимся, никто и не узнает.

* * *

С самого детства Рита боялась резких звуков в ночи, будь то крик за окном, звонок телефона, лай собаки или что-то, что мозг даже не успевает распознать. И вроде бы никто никогда не звонил им с бабушкой с плохими новостями среди ночи, и никогда не случалось по ночам ничего страшного, но она все равно боялась. Как будто этот иррациональный страх был заложен в ней глубоко внутри, безо всякой причины и объяснения.

Вот и сейчас она резко села на кровати, вглядываясь в темноту комнаты и пытаясь понять, что именно ее разбудило. Сердце колотилось как бешеное, кровь пульсировала в висках, а руки мелко дрожали, хотя она даже не могла сказать, какой именно звук услышала и точно ли он ей не приснился.

Когда глаза более или менее привыкли к темноте, она медленно огляделась, не сразу понимая, где находится. Всю свою жизнь она прожила вместе с бабушкой в ее квартире и знала очертания своей комнаты до мелочей. Когда родилась Соня, они с Марком приняли решение жить вместе с бабушкой, поскольку у нее было три комнаты вместо большой, но все же студии Марка. Спальня немного изменилась: теперь в ней прибавились детская кроватка и ящик с разными младенческими принадлежностями, а позже появился стеллаж с игрушками, но Рита все равно хорошо знала каждую мелочь. Сейчас же из темноты проступили совершенно чужие очертания. И лишь несколько мгновений спустя она вспомнила, что они ночуют в доме Веберов.

Рита потерла лицо руками, прогоняя остатки сна, и тут же замерла: ей показалось, что руки выпачканы чем-то липким, а в нос ударил пряный запах, который мозг мгновенно распознал как кровь. Сердце пропустило удар в тот момент, когда она медленно отняла руки от лица и посмотрела на них. Даже в темноте комнаты, освещенной лишь тусклым лунным светом из зашторенного окна, она разглядела что-то черное на ладонях. Все же кровь? Откуда?

Она потянулась к выключателю настолько лампы, но стоило ей немного изменить положение тела, как левую ногу прошило такой острой и сильной болью, что Рита вскрикнула. Тяжело дыша и стараясь не дать появившимся в уголках глаз слезам скатиться вниз, она осторожно откинула в сторону одеяло и наверняка закричала бы, если бы голосовые связки не парализовало. Теперь ей стало понятно, откуда у нее на руках кровь. Левая нога словно попала в мясорубку: она была неестественно изломана, кожа располосована как после встречи с тигром, кости голени торчали наружу, а вся простынь под ней окрасилась в темный цвет крови.

Несколько долгих секунд Рита просто смотрела на ногу, сдерживая клокотавший внутри ужас, который никак не мог найти выход криком, и не зная, что делать, а потом все же осторожно потянулась к лампе. Ей казалось, что если сейчас не зажжется свет, она задохнется от темноты, боли и страха. Слезы все-таки потекли по щекам, а руки дрожали так сильно, что она по неосторожности столкнула лампу с прикроватной тумбочки. Та упала на пол, моргнула на мгновение искристым светом и разбилась. До боли закусив губу и стараясь как можно меньше шевелить ногой, Рита на локтях переползла на половину кровати Марка и дотянулась до его лампы.

Яркий свет ослепил ее, заставил зажмуриться, а когда она снова открыла глаза, не сдержала шумного выдоха. На белоснежной простыне не было никаких следов крови. Не было ее и на ладонях, а нога выглядела абсолютно нормально. Рита аккуратно пошевелила пальцами, потом медленно согнула ногу в колене, но боли больше не ощутила.

Она откинулась на подушку, прижав ладони к глазам и тяжело дыша. Что же это, опять сон? Как тогда, в Вене?

Она точно знала, что это не сон. Не сон, она ведь уже проснулась. Да и не было у нее никогда настолько реалистичных снов. Какой-то странный морок?

Долго размышлять ей не пришлось: она не знала, какой звук разбудил ее, но сейчас явственно послышался детский крик. Откинув в сторону одеяло, Рита, как была босиком и в пижаме, бросилась к двери. Сабина и Соня ночевали вместе в отдельной комнате, и кричал кто-то из них. Рита понимала, что кричала не Соня, а Сабина, но это ни капли не успокаивало: даже если что-то случилось с обеими, Соня просто-напросто не могла позвать на помощь.

Выскочив в коридор, Рита увидела, что в противоположном углу распахнулась дверь спальни, где спали Франц и Ирина. Оба выглядели такими же всклоченными и перепуганными, как и она сама.

– Это Сабина! – истерично заявила Ирина. – Это ее голос!

Однако Рита оказалась у двери детской первой. Это действительно кричала Сабина. Едва только ворвавшись в комнату, Рита увидела ее, стоящую на полу посреди комнаты перед распахнутым окном. Она прижимала ладони к лицу и плакала. В тот же миг Рита поняла, что разбудил ее именно звук ударившейся о стену оконной рамы. Детская находилась через стену от той комнаты, где спала она. Через открытое окно дул сильный морозный ветер, шторы то и дело вздымались вверх, как привидения в фильмах ужасов. Рита быстро огляделась, ища глазами Соню. Та сидела на широкой кровати, спокойно глядя на плачущую Сабину.