Наталья Тихонова – Шаманка (страница 4)

Но вся эта литература не удовлетворяла жажды исследователя. Интуитивное предчувствие настойчиво нашептывало ей, что существует какая-то иная реальность, неуловимо ускользающая от нее. Реальность, которую невозможно понять или объяснить при помощи ментальных построений и научных терминов. Ей требовался личный опыт переживаний, и для этого она готова была подвергнуть свое тело и разум испытаниям, через которые проходит любой вновь обращенный адепт.

Много лет изучая психику человека, она осознала одну, казалось бы, на первый взгляд парадоксальную вещь: самое сложное – это понять, чего же он – этот человек – хочет на самом деле. Узнать свое истинное предназначение на практике оказывалось для большинства людей почти невыполнимой задачей. Рано или поздно любая думающая личность сталкивалась с проблемой смысла. Чем дальше Ольга погружалась в глубины внутреннего поиска, тем меньше находила обоснований для собственного бытия. Что-то было не так. Ни сомнительные достижения западной психологии, чьей целью было возвращение пресыщенному обывателю комфорта потребления, по какой-то причине вдруг утраченный, ни многотысячелетнее бегство востока в иллюзию абстрактной духовности, не имеющей ничего общего с реальностью, не давали истинной свободы ни тем, ни другим. Если проще – Ольга переживала кризис цели. Возможно, нынешняя поездка даст ей ответы на некоторые волнующие ее вопросы. Или хотя бы немного отвлечет от навязчивых мыслей.

Ольга взглянула в иллюминатор. Картина нагромождения причудливых облаков, простирающихся на фоне подернутого муаровой дымкой неба, подавляла своей грандиозностью. Вид за стеклом менялся медленно, и от этого казалось, что самолет почти неподвижно висит в каком-то замкнутом сюрреалистичном пространстве. Но вместо бурного восторга этот без какой-либо видимости границ пейзаж вызвал только раздражение. Она отвернулась от иллюминатора и снова погрузилась в себя.

Настроение, как и всегда в последнее время, было отвратительное. Ни потрясающая красота облаков, которая восхищала некогда, ни эта долгожданная поездка не могли отвлечь ее от тяжелых и неприятных мыслей. Начавшиеся несколько месяцев назад проблемы со здоровьем и прогрессирующая депрессия с каждым днем угнетали ее психику все больше. Сейчас даже было трудно узнать в этой сильно похудевшей с потухшими глазами девушке прежнюю спокойную и уверенную в себе Ольгу.

Первым симптомом болезни стала неестественная и однозначно нездоровая сонливость. Ей постоянно хотелось спать, и даже двенадцатичасовой и более сон не приносил облегчения. Она просыпалась совершенно разбитая и в полной апатии могла пролежать, не вставая с постели, еще несколько часов, запершись в своей комнате. Потом неожиданно начиналась бессонница, продолжавшаяся в течение нескольких дней. Бурный приток энергии и неадекватная ситуации эйфория через некоторое время опять сменялись эмоциональным спадом. Судорожные состояния и неясного происхождения боли во всем теле выматывали психику до предела. Постоянное эмоциональное напряжение, отсутствие аппетита, беспричинная тоска и тревога говорили о каком-то нервном расстройстве, а с недавних пор у нее периодически начали возникать галлюцинации.

Боковым зрением Ольга видела какие-то ускользающие тени и при этом отчетливо слышала тихий невнятный шепот и ощущала чье-то присутствие. Это пугало безумно. Сны, которые она не очень хорошо запоминала раньше, теперь поражали своей фантасмагорией. В немыслимо ярких красках она почти каждую ночь видела свою смерть. Ей снились пытки. Странные существа высасывали из нее кровь, разрывали на части и поедали ее тело. Потом шматки мяса выблевывались из желудка, последовательно укладывались вдоль скелета, и труп вновь приобретал свой первоначальный вид. Но это все равно было мертвое тело, в которое еще не вдохнули жизнь. И так каждую ночь. Под утро очередное кошмарное сновидение заставляло Ольгу с ужасом вскакивать, обливаясь липким с сильным запахом потом – явным симптомом гормонального сбоя.

Курс антидепрессантов ничего не дал. Диагноз «посттравматическое стрессовое расстройство» удовлетворил родителей, но по многим клиническим признакам заболевание все же больше походило на начинающуюся шизофрению. Договоренность о поездке сделана была еще до начала болезни, поэтому отменить ее не представлялось возможным. Сейчас она летела в Иркутск в надежде, что смена обстановки и новые впечатления как-то развеют и отвлекут от тягостных и навязчивых состояний.

Все началось в тот день, когда Ольга, движимая своими духовными и научными поисками, записалась на трехдневный семинар по холотропному[1] дыханию. Как человек теоретически подкованный, она прекрасно знала, на что идет и с чем ей придется там столкнуться. Но реальный опыт даже для нее, не дилетанта, оказался настолько ошеломляющим, что это стало причиной уже не управляемых и не подвластных ей дальнейших событий. С того момента как будто кто-то там, наверху, резким взмахом невидимой бритвы рассек нить ее жизни пополам, и она полетела в пропасть…

2

Курс проходил на частной, давно не видевшей ремонта квартире хорошо знакомого Ольге по университету Алексея Вехвятского. Старый Питер – город мистический. Он как портал между мирами. Время здесь нелинейно. Форма пространства старого города воздействует на психику и меняет восприятие человека. Здесь он становится другим. Не факт, что лучше. Просто другим.

В прежние времена у советского руководства преобладала политика не столько благоустройства исторического центра, сколько выселения жителей на периферию в новостройки. Поэтому, в отличие от большинства старых европейских, уже давно прилизанных и адаптированных для комфортного проживания городах, в Петербурге все еще пока был жив трудно выразимый исторический дух, пусть даже и с не всегда приятным запахом подтопленных подвалов и подворотен.

Проходя через парадную лестницу с замазанными унылой шаровой краской полуколоннами и лепниной в просторные, с высоченными потолками барские хоромы, невольно впадаешь в иррациональное состояние. С каждым годом таких домов в Питере неумолимо становится меньше. Постепенно свежеиспеченные господа приводят свои квартиры и подъезды в состояние усредненного уровня комфорта со стеклопакетами, итальянской плиткой и джакузи. Но в этой большой и обшарпанной квартире, где проходил семинар, руки у хозяина, видимо, еще не дошли до организации подобных европейских сантехнических достижений. А может, просто на это не было денег.

Зато с избытком хватало книг, занимавших несколько старомодных шкафов времен сталинского неоклассицизма, каким-то чудом не ставших дровами в буржуйках блокады. Эти тяжелые, стилизованные под наполеоновский ампир, правда, без его пафоса, стеллажи с витринами стояли вдоль стен просторного холла и еще дальше в узком коридоре, уходящем вглубь квартиры. Где-то там, в дальней части прежде роскошных хором располагались личные «апартаменты» хозяина, куда «семинаристы» никогда не допускались.

Даже при беглом взгляде на потертые, с многочисленными трещинками коленкоровые переплеты фолиантов, стоящих за пыльными стеклами, становилось ясно, что посетитель попал в пространство, перенасыщенное историей. В век, когда одним щелчком в «окне» Википедии мгновенно становится доступной любая информация, невольно проникаешься уважением к поколениям, когда-то перетряхивавшим тонны словесной породы ради грана искомой мысли.

Группа собралась небольшая – человек пять. Случайных или мало осведомленных о предмете семинара людей среди них не оказалось. Была даже пара продвинутых холонавтов, посещающих семинар уже не в первый раз. Один из них оказался музыкантом, а его экстравагантной наружности подруга – художницей-концептуалисткой. Как поняла Ольга из разговора с ними, оба имели проблемы с вдохновением и сейчас находились в очередном поиске творческого прорыва. Но, судя по их несколько утомленному виду, все другие способы, к которым обычно прибегают представители богемы в преодолении творческих кризисов, они уже опробовали.

Третьим участником был мужчина немногим за сорок, по некоторым весьма характерным признакам – хронический холостяк, безнадежно проживающий с мамой. Низко склонив поросшую легким пушком плешку, он весьма манерно поцеловал Ольге ручку и представился, как поэт и философ, пришедший сюда за интуитивным озарением.

Но самым неожиданным участником семинара (трудно даже было в это поверить!) оказался православный священник отец Анатолий, преподаватель духовной академии. Волоокий красавец с креативно подстриженной бородкой, похожий на оживший портрет апостола. Или даже на самого Христа работы Эль Греко – художника, имевшего дар преображать простые лица пастухов в одухотворенные лики святых.

Заметив несколько преувеличенный интерес к своей персоне, отец Анатолий пояснил, что на семинар его привело намерение лично исследовать мистический и религиозный опыт, который получают во время сеансов продвинутые холонавты. Правда, не уточнил: а, собственно говоря, с какой целью? Являлось ли это желанием сравнить личные переживания с тем, что уже было описано в религиозных текстах, или наоборот, разоблачить данное явление как ересь и бесовские игры воображения. Но в любом случае можно было сделать вывод: церковь, желая избавиться от репутации мракобеса и гонителя просвещения, стала более осторожна в своих отношениях с наукой вообще и с психологией в частности.