Наталья Тихонова – Шаманка (страница 16)

Ольга с изумлением смотрела на шаманку. Не в силах сдержать сарказма, Ольга ядовито спросила:

– Это в смысле – мужчины с Марса, а женщины – с Венеры?

Гускеэейн еще сильней поджала отсутствующую губу и смерила Ольгу надменным взглядом.

– Все шутишь, да? Ты бы слушала да запоминала! Помру ведь скоро, и некому тебе будет все рассказать. Прародители у мужчин и женщин разные. Белый бог Хевенки воевал с богом Харги, и земля с небом горели. Выжили только те, кто пещерах от огня спрятался. Успех то на одной стороне был, то на другой. Если посмотреть, война эта и по сей день не утихает. Мужчины всегда обвиняли женщин во всех смертных грехах. Вроде те с темной стороны луны. Глупые. Даже не знают, что это так и есть. Случались времена, когда женщины верховодили, потом мужчины покоряли женщин, вслед за тем женщины опять верх возьмут. Так и будет, покуда не поймут: кто они и откуда?

Бредовее теории Ольга еще не слышала. Что за глупости несет эта полоумная старуха? Но вдруг как удар по голове! Внезапно она вспомнила, что последние исследования генетиков митохондриальной ДНК позволили вычислить «митохондриальную Еву», гипотетическую прародительницу всех живущих в настоящее время людей. Из этих расчетов следовало, что возраст «Адама» – носителя игрек-хромосомы – был предположительно сто тысяч лет, а древность митохондрии «Евы» определяли примерно до двухсот тысяч лет. Выходит, что «Ева» старше «Адама» почти вдвое! Значит, не такой уж это все бред, как может показаться на первый взгляд!

Из памяти неожиданно начали выплывать картинки: она в теле самки гоминида лежит обездвиженная на лабораторном столе… «Тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал».

Мозг готов был взорваться. Слишком далеко идущие гипотезы сами лезли в голову. Странная теория безжалостно опрокидывала привычную и до сих пор всех устраивающую картину мира. Ольга понимала, что пока не готова ни осознать, ни принять эту шокирующую информацию. Пытаясь справиться с волнением, обескураженная, она решила перевести разговор на другую тему.

– Гускеэейн, а как зовут моих духов предков? Или у них нет имен?

– Как это нет? Старших из мугды зовут Иркиней и Хорольхон. Чинукай – он до старости не дожил. А женских духов-покровителей зовут Хутевунмэн, Асикан и Геван. Но никто чужой не должен знать их имен. Вот они к тебе и приходят. Потому что тебя выбрали.

Потом грустно покачав головой, добавила:

– Хотя кого им было еще выбирать?

Почувствовав неловкость, Ольга сменила тему:

– А все-таки почему не всякий может стать шаманом?

– Оттого, что первые шаманы родились от семени богов, а не людей. И семя это в их крови. С кровью и передается. Вон Манги, – кивнула в сторону идолов Гускеэейн, – это который стоит напротив входа с копьем и клювом. Многие шаманы вели от него свой род.

Ольга встала и подошла к деревянным изваяниям. Глядя в недобрые глазницы идолов, она ощутила, как холодок пробежал по спине. Присутствие чего-то сверхъестественного было абсолютным. Зябко передернув плечами, Ольга просила:

– А кто из них главный?

– Буга. Это тот, что с рогами лося. Он – весь мир вокруг: земля, небо, вода, ветер. Все! Буга – везде. Верхний, Средний мир и Нижний. И дырка в небе, там, где Полярная звезда. Через нее шаман входит в Верхний мир, а через расселины в земле и водовороты – в Нижний – это тоже Буга.

Ольга подошла к другому стоящему рядом с Буга идолу, явно не похожему ни на один другой из присутствующих. Судя по цвету и состоянию дерева, ей показалось, что истукан древнее всех остальных. По выраженным женским половым признакам – явно хтонический персонаж и мифическое божество, связанное с первобытным культом плодородия. Это что-то ей напоминало. Божество имело в своем облике двойственную природу: смешение признаков рептилии и человека одновременно. Она как будто это все уже видела.

– Гускеэейн, мне кажется, что это божество старше остальных.

Старуха растянула свою сморщенную щель в подобие улыбки.

– Да, так и есть. Это Абуга – прародительница рода Зычигир – мать первой нашей шаманки. На, возьми багульник, кинь в огонь. Боги любят его дым.

Взяв из рук старухи несколько сухих веточек, Ольга бросила их в очаг. Приятный и дурманящий запах мгновенно распространился по чуму. Дым ровным столбом пошел в отверстие наверху. Гускеэейн одобрительно закивала головой.

– Боги приняли твою жертву. Наверняка сегодня все пройдет хорошо и Нижний мир тебя впустит.

Вглядываясь в потемневшие от времени и копоти лики, Ольга думала: судя по именам, в этих мифических персонажах Буга и Абуга – дуалистический образ теплокровного и рептилии трансформируются один в другой. Персонификация мужского эго в женском и наоборот. Скорее всего, все это относится к самым ранним пластам местных верований. Возможно, даже поздний неолит. Синкретический прототип – зарождение твердого мужского начала в жидком – первородном женс…

– Не умничай! – резкий окрик старухи мгновенно оборвал ход ее мысли. – Мозги прочисть! Забудь все, чему тебя учили! Будешь много думать – будешь мало видеть. И ничего не узнаешь. Просто доверься и подчинись. Где они ее только нашли… – с безнадегой в голосе пробурчала, махнув рукой, Гускеэейн.

Ольга открыла рот, а что ответить, не нашла. Ее как будто нечаянно застали в смешной птичьей позе в кабинке туалета. Это было унизительно – старуха читала ее мысли. Даже если забраться человеку в кошелек или прочесть его письма – все это мерзко, но пережить можно. Но мысли! Разве есть что-нибудь более интимное? Только в мыслях человек – истинный. Все, что снаружи – лишь вынужденный компромисс. И когда вдруг понимаешь, что попал в зависимость к силам, контролирующим твой мозг, наступает прозрение: вот она, предельная степень несвободы! Абсолютная власть есть порабощение разума. От осознания возможности обретения подобной власти Ольга почувствовала, как холодные мурашки пробежали по телу…

7

Старуха долго смотрела подслеповатыми глазками на освещенную зарубку на жердине, по которой, как по солнечным часам, можно было определить время, потом тихо сказала:

– Пора.

Кряхтя поднялась, подошла к сундуку и, немного покопавшись, достала из него полусапожки из сукна.

– На, надень олочи. По тайге на шпильках много не набегаешь.

Ольга присела и, надев самодельную обувь, обрадовалась, как ребенок, – расшитые орнаментом мягкие ботиночки оказались ей впору. Они словно давно ожидали ее здесь. Старуха сняла с крючка шаманский бубен с колотушкой и вышла наружу. Ольга направилась следом. Выйдя, она увидела, что солнце, склонившись к горизонту, уже почти коснулось верхушек самых высоких елей. В воздухе чувствовалась сырость: видимо, где-то в низинах уже начинал скапливаться вечерний туман. Еще совсем немного, и начнет темнеть.

– Гускеэейн, а зачем надо ждать темноты? – неуверенно спросила Ольга.

– Потому что мы Зычигир – род черных шаманов. А с духами Нижнего мира надо общаться в темноте. Иногда даже слабый свет может помешать этому.

Пройдя по деревянному помосту мимо тотемов, старуха подошла к ручью. Повернулась, махнула рукой в сторону леса и властно приказала:

– Иди, ищи вход в Нижний мир.

Ольга растерялась.

– Ничего себе! А где же я стану его искать?

Она надеялась, что старуха будет сопровождать ее, и перспектива остаться одной в тайге не на шутку перепугала. Но, увидев непроницаемое лицо старой шаманки, поняла – помогать ей та совсем не собирается.

– Ну, а как он хоть выглядит?

Ольга готова была разрыдаться.

– Ты сама это решишь. Входом может быть что угодно: и дупло в дереве, и пещера, и расщелина в скале. Водоворот тоже может быть или источник какой. Увидишь – сразу поймешь. Этого я сделать за тебя не могу. Все! Иди, ищи.

– А вдруг я заблужусь? Что со мной тогда будет ночью в тайге?

– У тебя шесть духов-защитников.

Ольга поняла окончательно – дальше спорить со старухой бесполезно.

Потопталась на месте в недолгом раздумье, какое направление выбрать. Потом все же решила пойти вверх по течению. Во всяком случае, у нее хотя бы будет ориентир, чтобы вернуться назад…

Высокие, почти по пояс, кусты папоротника разрослись по нижнему ярусу тайги столь густо, что местами полностью скрывали под собой водный проток. Это необычайное буйство растений создавало иллюзию тропического леса, и Ольге стоило немалых усилий, чтобы продраться сквозь плотное сплетение размашистых, как у пальм, листьев. Поросший голубоватым лишайником старый валежник постоянно преграждал путь, и ей каждый раз с трудом приходилось перелезать через лежащие друг на друге деревья. Остатки вечернего света едва пробивались сквозь кроны вековых елей, и по мере того, как уходило солнце, все вокруг становилось еще более мрачным. Ей казалось, что за каждым деревом или кустом притаилась опасность. Страх был совершенно безотчетный. Она толком даже не могла объяснить, кого или чего она боится. Всякое подобие логики было утрачено. Хруст ломающихся сухих веток под ногами или зловещий скрип старых деревьев вызывали почти что панику.

Ольга шла, оставляя позади себя на уровне глаз сломанные ветки. Где-то она читала, что если, не дай бог заблудиться, то по этим ориентирам можно будет найти потерявшегося человека. Если, конечно, кто-нибудь станет искать. На помощь духов она как-то не рассчитывала. В довершение ко всем мучениям абсолютно некстати начался еще и дождь. Не очень сильный, но достаточный, чтобы ей промокнуть до нитки и замерзнуть.