Наталья Терликова – Понедельник. №3 (страница 4)

– Видел, – это прозвучало почти как ругательство. Разговор начинал действовать на нервы. – Шесть лет мне тогда было.

– Ага… Стало быть, на воле они кончились, а в неволе не размножаются. Интере-есно… А сколько они…

– Ты лучше вот что скажи, – неприязненно перебил его шериф. – Тебя Клопом за что прозвали?

Клоп запрокинул голову и гыгыкнул. Так в его исполнении выглядел смех.

– Вот за это самое и прозвали, за вопросы. Иной раз как спрошу – человек всю ночь думает, ворочается, словно клопы его гложут. А я потом получаюсь виноват в том, что он за всю жизнь над такой простой вещью сам не задумался. Ты вот скажи, почему вы сами…

– Отстань! Знай свое дело, аппаратуру ставь, гроза матрасов.

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Клоп, который, как всегда, нисколько не обиделся. – И всё-таки, – пробормотал он, обращаясь уже к самому себе. – Сколько они живут? Ни разу не слышал, чтобы несушки умирали от старости.

Он с надеждой покосился на шерифа, но оценив, наконец, мрачное выражение лица, счел за благо его больше не беспокоить.

Ночь прошла в кошмарах, полных размножающихся в неволе несушек. Клоп сплел паутину из проводов, уселся в середине словно паук и вещал оттуда:

– Смотри: они размножаются. Как ты думаешь, где теперь яйца?

– Из них вылупились новые несушки, идиот! – кричал в ответ шериф.

– Идиот – это психическое отклонение, – резонно возражал Клоп. – Я вполне психически здоров. Вы обзываете меня идиотом только потому, что вам неприятно вдумываться в то, что я говорю. Понимаю, у вас так не принято, и призыв разобраться в сути вещей звучит как бред, но это не повод оскорблять.

– Совсем мне голову заморочил! Почему ты сплел паутину? Ты же Клоп, а не паук, – крикнул шериф и проснулся.

Солнечный свет из окна бил прямо в глаза. Он долго моргал, тряс головой и вообще пытался хоть как-то прийти в чувство. Проморгавшись, шериф обнаружил в комнате Клопа и матушку Камелию. Они смотрели на него, словно ожидали, что он вот-вот изречет нечто невероятно важное.

– Что ты сказал?

Шериф попытался привести мысли в порядок. Ничего не получилось. Тогда он глупо моргнул и сказал:

– Видимо, разговаривал во сне. Ты не разбудил меня. Что, никого не поймали?

– Никого.

– А яйца?

Матушка Камелия лишь покачала головой, а Клоп немедленно завелся:

– Не снеслись – ладно, но ведь что удивительно – энергетическая активность зафиксирована смехотворная. Вот, как ты думаешь, что у них внутри творится в процессе кладки? Синтез?

Шериф молча пожал плечами. Думать после такого пробуждения не хотелось.

– Матушка Камелия, вы чем зверушек кормите? Сфалеритом? Там же ни крошки серебра! А несутся они чем, помните? Если несушки преобразуют цинк или кадмий в серебро, там знаете какой расход энергии должен быть? Изменить структуру ядра! Хо-хо… А куда потом примеси…

– Погоди, малыш, – Матушка Камелия говорила негромко, но Клоп мгновенно затих. – Что именно ты увидел?

– Одновременные всплески энергетической активности у всех зверушек, которые снеслись. Хорошие такие всплески, но для синтеза серебра недостаточные.

– И никто не приходил?

– Нет. Просто некоторые не снеслись. Ничего примечательного рядом с ними не происходило.

– Вот как, – задумчиво кивнула Матушка Камелия. – Ты, малыш, аппаратуру пока не убирай. Раз не случилось в день кладки – значит, могло случиться до неё. Пусть постоит до следующей.

Клоп от восторга даже не нашёлся с ответом. Точнее с вопросом, если учитывать его манеру общения. Три недели изучать зверушек, к которым фермеры его раньше на выстрел не подпускали – об этом он и мечтать не мог. Шериф его энтузиазма не разделял и оживился, услышав приглашение идти завтракать.

,

Клоп был из тех загадочных людей, которые совмещают худобу с невероятным аппетитом. Оставалось лишь диву даваться, куда в нем помещается всё то, что стремительно исчезает с тарелки. При этом он ухитрялся еще и болтать.

– Я несушками давно уже заинтересовался. Чудные зверьки. Поспрашивал там-сям… И знаете, что выходит?

Матушка Камелия, благосклонно наблюдавшая за ним всё это время, поощрительно кивнула: продолжай, мол. И продолжение не заставило себя ждать:

– Выходит, что люди держат их несколько поколений, но ничего про них толком не знают. Нашли в лесу. Если кормить сфалеритом – несут серебряные яички. Ну и славненько! Да что там несушки – таких примеров полно сплошь и рядом. Та же Кнопка Убивания Самого Плохого… Оставь Кнопку – хоть кто-то поинтересовался, откуда у такого проходимца, как я, взялась целая гора дорогостоящего научного оборудования? Разве я похож на финансового магната?

– Хмпф… Нет, – буркнул шериф, не переставая жевать.

– А вдруг я его украл?

– Если и украл, то не в наших местах, – пожал плечами шериф. – Значит – не наше дело. Пока ты не в розыске и ведешь себя прилично, мне плевать, чем ты занимался за пределами Нескучного Городка.

– Вот! Именно из-за подобного подхода он так и называется – Нескучный! Поверхностно разобрались как применить в хозяйстве – и вперёд. А на что там объект в действительности способен и для чего предназначен – никому не интересно. Из-за этого вы постоянно и вляпываетесь.

Клоп всплеснул руками, зацепил тарелку, но остановил её падение, отделавшись лишь очередным жирным пятном на штанах.

– Да будет вам известно, – продолжил он, вытирая штаны салфеткой. – Оборудование я у фермеров выменял. Они его на месте крушения транспорта нашли, но контейнеры вскрыть не сумели. И знаешь, что они тогда сделали? Сложили из них стены хлева для поросей! Мол, контейнеры массивные, прочные, хорошо друг к другу крепятся. Когда у поросей гон – они любую кладку по кирпичику разносят, а стена из контейнеров держится.

– И как же ты уговорил их отдать такую полезную вещь? – улыбнулась матушка Камелия.

– Полезную… – с досадой и отчаянием в голосе повторил Клоп и покачал головой. – Это уж кто что считает полезным! Договорились мы. Я контейнеры вскрываю, и всё, что внутри – мое. А они после этого набьют их песком для пущей массивности. Вершки и корешки…

– Вскрыл?

– Разумеется! Я эти замки хорошо знаю… И хлев вышел – загляденье, века простоит. Но ведь как же так… – не найдя слов, Клоп вздохнул и закончил. – Вот потому ваш городок никогда не назовут Скучным. Что ни день – сюрприз.

Излияния прервал писк какого-то сигнала. Клоп подхватил лежавший все время под рукой коммуникатор и уставился на экран.

– Там что-то движется! – однако, спустя несколько мгновений охотничий азарт на его физиономии сменился разочарованием. – Ах, это Ками…

На экране девочка лет десяти обходила гнезда, наполняя кормушки. Это была правнучка и тёзка Матушки, Камелия младшая, которую для краткости звали Ками. Клоп, потянувшись выключить коммуникатор, застыл с раскрытым ртом. Лишь спустя полминуты он смог выговорить:

– Она… Она их гладит!

– Конечно, – подтвердила матушка Камелия. – Как положено при каждом кормлении.

– Но сигналы! От них идут сигналы… – по инерции воскликнул Клоп, уставился на нее и спросил почему-то зловещим шепотом: – Почему положено?

– Без этого они не начинают есть.

– Почему при поглаживании идут какие-то сигналы? – словно не слыша ее, продолжал Клоп. Казалось, он пытается вести две беседы одновременно. – О! Смотрите! Другой тип сигнала!

Они не видели того, что происходит на экране, и им оставалось только гадать, что за информацию он показывает. Клоп продолжал наблюдение до тех пор, пока Ками не вышла из хлева, после чего впал в такую задумчивость, что до конца завтрака не съел больше ни крошки.

– Смотри, шериф! Всё совпало: не снеслись именно те несушки, которых она чесала за ухом, а не гладила.

– Что с чем совпало?

– От почёсывания шёл другой сигнал… – едва слушая его ответил Клоп. – Кому и куда он шёл? Те, кого почёсывали – не снеслись вовремя.

– Так что, они не любят, когда их чешут?

– Да при чем здесь чешут – не чешут? Посмотри что мы имеем: животные, которые не размножаются и не умирают, при поглаживании испускают некие направленные сигналы, едят сфалерит, после чего – энергетическая вспышка – и вот вам серебряное яичко, из которого вылупляются только деньги, но никак не новые несушки. Это не животные, шериф! – замогильным голосом поведал Клоп.

– А шерсть?

– Никакая это не шерсть! Вы ее под микроскопом рассматривали? А я – да. Это датчики! Точнее, сенсоры, прикрепленные к миниатюрным датчикам на коже. Устройство ввода! Несушки – устройства. Я бы сказал, торговые автоматы, а шерсть у них вроде клавиатуры получается.

– Автоматы по продаже серебряных яиц? – не выдержав расхохотался шериф. – В жизни такого бреда не слыхивал!

– Не только яиц! Почему их при кормлении надо обязательно гладить? Ты вводишь заказ. Я отследил: те, которых погладили по голове от макушки вниз – снеслись. При каждом поглаживании шел сигнал, всегда чуть разный, но рано или поздно у всех проскакивала определенная последовательность. Правильный заказ. В среднем необходимо пятнадцать поглаживаний, чтобы добиться нужного сигнала. Девочка, конечно, этого не понимает, она лишь, сама того не подозревая, повторяет попытки ввода. Представь, что ты выбираешь заказ в торговом автомате, беспорядочно стуча по кнопкам. Представил? В большей части случаев не сработает, но при должном упорстве ты заметишь, на что и в какой последовательности жать. Так и в случае с несушками.