Наталья Терликова – Понедельник. №3 (страница 3)

– Обалдеть можно, – обрадовался Изя, – твой Дед Мороз просто супер!

Вдруг в открытую дверь вбежала перепуганная Эстер и закричала:

– Там с неба падает белая крупа!

Мальчишки выбежали во двор. В воздухе кружились пушистые хлопья, и всё вокруг прямо на глазах становится нереально белым.

– Это же снег! – закричал Лео. – А мне сказали, что здесь не бывает снега.

– Первый раз вижу такое чудо! – прокричал в ответ Изя. – Мама рассказывала, что в день моего рожденья тоже шёл снег. Но это было не здесь, а в Москве.

Эстер переполняли эмоции, она кружилась вместе со снежинками и пела:

– Это лучшая Ханука в моей жизни!

Лео долго смотрел на танцующую Эстер, на Изю и Шмулика, которые таки запустили свои вертолётики в небо, и неожиданно запел:

– Снег кружится, летает, летает. Это лучший Новый год в моей жизни!

Оскар, но не кинопремия

Меня зовут Оскар, но я – не кинопремия, а гораздо круче. Поэтому у меня есть личный врач, стилист и тренер по фитнесу. Живу я в квартире с тёплым туалетом, а со мной ещё двое неудачников. Один редактор журнала, а другая – директор фабрики. Но своими делами они занимаются на улице, потому что на своей территории я позволяю им только вечеринки с фуршетом и лёгкой музыкой. Когда заходит нудный разговор о смысле жизни, я вдруг задумываюсь: «А не пропустил ли я нечто важное в своей жизни». Может надо обзавестись собственной семьёй или поменять работу.

Но однажды утром после такой вечеринки, в квартиру пробрался воришка. Эти двое сразу впали в ступор и позволили нахалу безнаказанно шарить по дому. Пока я не вышел. Пару раз гавкнул, и полиция уже не потребовалась.

Люди – существа несовершенные. Они лишены главного – клыков и когтей. Вот и приходится отвечать за недоделки Творца.

Поэтому я всё-таки на своём месте – на коврике около двери.

Вечный огонь

Я – Новогодняя Ёлка! Ещё вчера вокруг меня водили хороводы. Но вдруг сегодня выбросили на свалку. Зачем?

– А я – Свадебный Букет. Всего неделю назад за мной охотились все красотки города. А сегодня я валяюсь среди мусора. Зачем?

– А я – Газовая Горелка. Когда-то сохраняла не что-нибудь, а олимпийский огонь. Вот лежу молча и жду лучших времён.

– Лучшие времена скоро наступят! – закричал прилетевший окурок, упал на сухие ветки ёлки, вспыхнул и разгорелся слабый огонь.

Языки пламени поползли по свалке, вовлекая в костёр всё новые и новые персонажи. Так постепенно разгорелся огромный костёр и добрался до газовой горелки, в которой вспыхнул Вечный огонь. Пламя взвилось до небес, внезапно превратилось в облако и скрылось за горизонтом.

Александр Тавер, Рамат-Ган

Пушистики

Утро каждого четверга шериф проводил за осмотром и обслуживанием арсенала. Нужда в применении оружия случалась редко, но это был Нескучный Городок, поэтому следовало быть готовым ко всему и содержать в порядке всё, от космического корабля до зубочистки. Невозможно было знать заранее, что именно понадобится, когда в очередной раз станет Нескучно.

Полдень застал его за подгонкой ремня. Тщательно измерив, и выбрав место для новых дырочек, он уже прицелился было пробойником, однако так и не успел им воспользоваться. Дверь офиса открылась, пропуская невысокую сухонькую старушку в аккуратном строгом платье до пят и элегантно заломленной набок шляпке с пышным цветком. На сгибе локтя она несла архаичную плетеную корзинку, накрытую в несколько слоев белоснежными салфетками.

– Добрый день, матушка Камелия! – шериф, вскочил, протягивая одну руку для приветствия, а другой несколько запоздало ловя лишенные ремня штаны.

– Добрый день, мой мальчик, – ласково улыбнулась гостья.

Камелия была из тех женщин, которые, разменяв шестой десяток, отказываются стареть дальше, сохраняя острый ум и не сопоставимую с возрастом энергию.

– Ты уже обедал?

– Нет, как раз подумывал заменить обед пробежкой вокруг города. Мне опять пришлось пробивать новые дырки в ремне.

– Сидячая работа – не повод морить себя голодом и заниматься беготнёй ради беготни. Просто найди себе какое-нибудь подвижное занятие на вторую половину дня. Грузчиком, там, или пастухом бегунов, – заявила матушка Камелия, водружая корзинку на стол. – А сейчас самое время подкрепиться. Я послала Ками предупредить, чтобы тебя не ждали к обеду.

Под салфетками обнаружились горячие пироги, термос с чаем и закрытый горшочек, наверняка с чем-то вкусным. Шериф не заставил себя долго уговаривать.

– Спасибо, матушка Камелия, – пробурчал он с набитым ртом, за что удостоился поощрительного кивка и ещё одной улыбки.

Пока челюсти работали, мозг не оставил своих прямых обязанностей. А подумать было над чем. Матушка – это не просто вежливое слово. Это своего рода почетный титул, который употреблялся при обращении к старшей женщине в семье – уважаемой, переженившей последних детей, принимающей решения, которые обязаны исполнять все члены клана. Своего рода матриарх, хотя они обыкновенно правили наравне с супругом, если он был жив. Такие матроны не ходят по гостям с пирожками. Для этого у них есть целая орава внуков и правнуков. Если уж она пришла лично, то дело очень серьезное.

Но время для вопросов еще не настало. Сначала следовало разобраться с пирожками. Потому что было время обеда, а также потому, что это была знаменитая выпечка матушки Камелии. И ещё потому, что она так сказала. С такими, как она, не спорят. Бесполезно. Сказано «ешь» – значит, надо бросать всё и радовать старушку нагулянным аппетитом.

Терпеливо дождавшись, когда корзинка опустеет, матушка Камелия перешла к делу. Задав, пару вежливых вопросов о здоровье семьи, отпустив пару замечаний относительно грядущей ярмарки, она, наконец-то заявила:

– Нам нужна твоя помощь, шериф. Кто-то крадет яйца из-под несушек.

Он глубокомысленно хмыкнул, чтобы показать, что уловил серьёзность момента, и уставился на неё, ожидая продолжения. В том, что оно будет, он не сомневался. Эта женщина наверняка сначала убедилась, что дело достаточно серьезное, чтобы звать шерифа.

– Мы уже решили, что они перестали нестись от старости, хотя на моей памяти такого не бывало. Расстроились, конечно, но оставили всё как есть. На вид живы – здоровы, не выкидывать же их теперь. В следующий раз яйца снова пропали, но у других несушек. А предыдущие снеслись, как ни в чем не бывало. Стали следить, по ночам караулить – никого. Вчера это снова повторилось. Каждый раз от пяти до семи несушек. Почти всегда разные, но с тремя это случилось уже дважды.

Шериф задумался. История ему не нравилась. Украсть яйца было не так уж сложно. Другое дело – что с ними потом делать. Местным они не особо нужны. Значит, в деле замешаны пришлые. Он с отвращением подумал о том, насколько сильно ненавидит сидеть в засадах. Нет занятия скучнее, а весь следующий день будет, считай, потерян. Утешало лишь то, что ловить придется пришлого. Они, в большинстве своем, не умели ни красться, ни драться.

С другой стороны, это могут быть не пришлые, а очередная неведомая чертовщина, которая неизвестно почему началась и неизвестно чем и когда закончится.

– Я наняла Клопа, – сказала Матушка Камелия. Заметив, как скривился шериф, она понимающе улыбнулась и добавила: – Мужик он, конечно, непутёвый и дурно воспитанный, но аппаратура у него лучшая в округе. Человек там проказничает или еще кто – он его выследит, а ты с ним разберёшься.

Работа в сарае шла полным ходом. Клоп – тощий неопрятный тип из пришлых – бойко рассовал по щелям и углам какие-то датчики, насвистывая неизвестный мотивчик. За все пятнадцать лет в Нескучном Городке он ни капли не изменился. Ни хозяйством не обзавелся, ни семьей. Так и жил на содержании у гулящей вдовы с выселок, повсюду суя нос и донимая всех дурацкими расспросами. Чувством такта и хорошими манерами он тоже так и не обзавёлся: свист считался дурной приметой.

– О, шериф! – сказал он вместо приветствия. – Что интересного происходит?

Клоп всегда приветствовал его этим вопросом, поскольку действительно хотел быть в курсе всех загадочных происшествий в округе. Обычно вопрос оставался без достойного ответа, но иногда проныре везло. Именно он вовремя подвернулся под руку, когда понадобился секундант на дуэль с Блонди.

– Вот это и происходит, – неприветливо буркнул шериф, кивая на ряды гнезд, из которых на него таращились несушки. На вид они были в порядке, вполне упитанные, шерсть ухоженная, огромные круглые глаза блестят.

– А, это да, это действительно интересно, – ответил Клоп, не обращая внимания на его интонации. – Как ты думаешь, почему они не размножаются?

Он отложил моток кабеля и с восторженным любопытством воззрился на животных, словно ожидал ответа от них. Вдобавок к прочим дурным манерам, за ним водилась привычка смотреть куда угодно, но не на собеседника.

– Потому что это несушки. Если бы они еще и высиживали свои яйца, то звались бы наседками. В неволе они не размножаются.

– Несут, да не высиживают, – глубокомысленно кивнул Клоп. – И инкубаторы бессильны. Это ж как есть серебряные слитки яйцеобразной формы, без каких-либо посторонних примесей. Из них может вылупиться только небольшое состояние. Хмм… А на воле, стало быть, вылупляются… Или нет? Ты помнишь, когда в последний раз их видели на воле? Я тут пятнадцать лет – ни разу не видел и не слышал про такое.