Наталья Тара – Анька.Марина.Мари (страница 5)

Сначала Марина боялась посылать домой фотографии семьи. Её давил статус нарушителя законов России, проживание под чужим именем. Но когда у них с Костей родились сыновья-погодки, Марина осмелилась отправить через Нину Аркадьевну семейное фото, на котором подросшая Аля обнимала двоих братиков, а Костя обнимал Марину. Фото передавало семейное счастье и полную идиллию. Мама плакала от умиления и, одновременно, от невозможности обнять дочь и внуков. От вездесущих соседок она узнала, что Дима женился, в семье двое детей, что давно не пьёт, но не общалась ни с ним, ни с его матерью. Мама хранила тайну исчезновения дочери, скорбно кивала головой тем, кто выражал сочувствие, и не показывала чувств и эмоций.

Глава 13.

–Эй, что с вами? Очнитесь! Девушка! Очнитесь! – Марина кричала на английском языке и трясла завёрнутую в хиджаб тонкую фигуру. Они с детьми ехали с занятий, на которых где готовились к поступлению в младшую школу. Дочь уже закончила два класса, а сыновья собирались осенью идти в первый класс. Младший сын рос и развивался как старший, ни в чем не уступал. Марина решала, отдавать ли ребёнка в школу раньше.

На узкой дороге проехать помешала куча тряпья. Марина остановилась, подошла к куче и увидела, что это лежит человек, скорее всего женщина. Быстро откинула с лица тряпки хиджаба и поразилась красоте её лица. Нежная смуглая кожа отливала бархатом, черные ресницы обрамляли закрытые глаза, ровный греческий нос и пухлые губы придавали лицу незнакомки изящную утончённость.

– Очнитесь! Да что с вами? Аля, Алечка! Под сиденьем лежит сумка, вытащи, принеси сюда, – крикнула Марина дочери. Женщина быстро достала из сумки пластиковую бутылку с водой, открутила крышку и полила на девушку. Затем втолкнула край бутылки в губы и снова осторожно влила воду в рот. Бросив бутылку, Марина приподняла верхнюю часть тела девушки, голова той свисла вниз, Марина начала трясти за плечи, за руки. На счастье, девушка очнулась, открыла глаза, невидящим взглядом скользнула по Марине.

– Ну вот, господи, напугала, трупа тут ещё не хватало, – пробормотала Марина по-русски, английского в моменты нервных потрясений не хватало.

– Сядьте, пожалуйста, вот вода, пейте, – Марина вернулась к английскому.

Девушка услышала английскую речь и испуганно взглянула на спасительницу. Марина тоже испугалась. «Может, наркоманка, что дальше делать? Бросить тут? Вроде выглядит неплохо, спрошу, где живёт»

– Мама, мама, тётю к нам повезёшь? – неожиданно появился сзади младший сын.

– Сейчас узнаем, где тётя живёт, поможем ей добраться до дома.

Девушка подняла глаза, закинула голову наверх, сложила ладони возле груди и на мягком английском произнесла:

– Я не могу вернуться домой, помогите мне, я нуждаюсь в защите. Меня преследует муж, он злой и ревнивый, я сбежала, помогите мне, пожалуйста!

Девушка плохо строила фразы, английский давался с трудом. Марина ошеломлённо молчала. История повторилась, только теперь Марина превратилась спасителя. Нисколько не сомневаясь, женщина помогла девушке встать и довела её до машины. Она скомандовала детям подвинуться, посадила беглянку, захлопнула дверь и быстро села за руль. Машина резко рванула вперёд и скрылась за поворотом.

Глава 14.

Беглянку звали Таифа. После душа и горячего чая с кусочком сыра, она уснула «мертвецким» сном в гостевой комнате дома. Не так давно семья Пархун переехала в загородный дом, который оплатила Костина фирма. Марина не влезала в Костины дела, ей хватало забот с детьми, с хозяйством. За какие заслуги фирма купила мужу дорогой дом, она не знала. Позже, прокручивая в голове события, Марина вспомнила, как к ним в летом, приехали в гости родители Кости, и Павел Васильевич спросил про разработки, связанные с военной темой. Костя уклончиво ответил, но тему не стал развивать. Отец задумчиво произнёс: «Костя, это опасно, очень опасно. Я попробую поговорить со знакомым владельцем крупной лондонской компании, может, твой опыт и будет для него интересен». После Павел Васильевич больше не возвращался к этой теме, Костя также избегал разговоров про работу.

Марина третий раз заглядывала в комнату. Девушка спала уже сутки, именно спала, Марина внимательно слушала спокойное, ровное дыхание. Девушка пережила что-то очень тяжёлое, и организм долгим сном защищал нервную систему от потрясения. Костя порывался разбудить незнакомку, но Марина умоляюще оттаскивала его от двери.

– Пусть спит. Вспомни нашу встречу, я получила стресс далеко не от удара машины, а от пьянок мужа, от насилия. Девушка про мужа говорила. Мы всё узнаем, как проснётся.

Детям тоже не терпелось увидеть спасённую тётю. Наконец Марина спустилась в гостиную не одна. Завёрнутая в тёплый мохнатый халат, черноволосая красавица казалась испуганным зайцем. Она стеснительно присела на край дивана и прошептала: «Я – Таифа»

– Я – Марина, это мой муж – Константин, и наши дети, – Марина представила гостье семью.

– Сначала пообедаем, – Марина усадила гостью за накрытый стол, положила вилки и ложки, подвинула общие тарелки и показала не терпящий возражения жест рукой: «Давай, накладывай, ешь». Дети охотно ели мамину еду, Марина готовила как в России: варила супы, гарниры, мясо, пекла пирожки, блины. Дети росли в Англии, но сносно говорили на русском языке. Родители пели детям русские песни, частушки, смотрели вместе русские мультфильмы, сказки. Марина в глубине души затаила мечту – вернуться в Россию. На глобусе она показывала детям, где Москва, а потом уводила палец в дальше – показывала место родного города, настолько крошечного, что на глобусе его нет.

Дети возились за столом, забирали друг у друга конфеты, печенье. Мальчишки жаловались на Алю: та дразнила, задирала их, давала подзатыльники, старший Данил сразу ревел, младший Семён защищался. Как бы это ни было удивительным, между собой сыновья не дрались, а вот с сестрой стычки часто переходили в боевое действо. Марина защищала младших, а Костя – дочку. Костя никогда не напоминал Марине, что Аля не родная. Дочка носила отчество и фамилию папы – Альбина Константиновна Пархун. Папа любил Алю, Марине даже казалось, что сыновьям он уделяет меньше внимания.

Марина терпеливо ждала, пока дети разберутся со сладостями, на всякий случай сунула Семёну лишнюю конфету, а у Али забрала большую шоколадку. Аля собралась было зареветь от обиды, но Марина погрозила ей кулаком: «Даже не вздумай тут цирк устроить!».

Девушка ела и наблюдала за суетой, она улыбалась, но не понимала, о чем говорят, почему такая возня у детей.

– Таифа, вот чай и шоколадка, дети сейчас уйдут на улицу, отдохнём от криков, – Марина говорила на английском, она автоматически переходила с русского на английский.

– Благодарю вас, – Таифа встала и поклонилась, это был восточный жест.

– Пойдём в гостиную, Костя, ты с нами? – муж отрицательно качнул головой.

– Нет, разговаривайте сами, у меня срочные дела. Приеду, расскажешь, – муж подошёл к Марине, нежно обнял и чмокнул в щеку.

Глава 15.

Таифа неслышно прошла за Мариной и села в кресло. Марина придвинула другое кресло поближе и улыбнулась гостье.

– Вы счастливая, – Таифа смотрела на хозяйку дома с восхищением – вас любит муж, ваши дети свободные, взрослые не ругаются за…, – она подыскивала нужное слово – дети кричат, бьют, нет, не бьют, а играют грубо.

– Это же дети, себя вспоминаю, тоже не ангелом росла.

У Таифы стали грустными глаза.

– Я росла в арабской семье. Там строгое воспитание, восточная женщина покорная, дочерей с детства готовят в жены, мужа для дочери выбирает отец, так соединяются могущественные и влиятельные кланы. Женщины не правят в арабских государствах, женщины бесправны как тени.

– А твоя семья богатая? Как ты оказалась в Лондоне?

– Да, отец богатый. Он выдал меня замуж за сына партнёра по нефтяному бизнесу. После свадьбы нас отправили в Англию, муж нужно получить хорошее образование, чтобы управлять долей бизнеса. Я поехала с ним. Мы ни в чем не нуждались, родители сняли шикарные апартаменты, арендовали автомобили с личными водителями, самолётами доставляли восточную еду. Вот только муж не учиться, а как только понял, что никто из родни за ним не следит, начал вести разгульную жизнь, словно из клетки вырвался на свободу: что хочу, то и делаю. Я останавливала мужа, напоминала про долг перед родом. Но муж злился, кричал, а потом вообще стал приходить в невменяемом состоянии и поднимать на меня руку, – девушка нервно теребила край халата.

– Я не жаловалась отцу, так не принято, жена должна покорно принимать то, что досталось. Два дня назад муж снова пришёл в странном состоянии, скорее всего, был под наркотиками. Он набросился на меня, кричал, что я посторонняя, что пришла в дом воровать. Затем сорвал со шторы шёлковый канат, накинул мне на шею и начал душить, – полоску на шее девушки Марина заметила, когда давала девушке халат.

– Муж мог меня убить, было страшно. Я расцарапала ему лицо и попала пальцем в глаз, он от боли заорал, но шнур отпустил, и я вырвалась. Потом увидела кровь, муж закрывал глаза руками, дико кричал, – девушка закрыла лицо руками и всхлипнула.

– Я схватила одежду, побежала в дом управляющего нашим хозяйством, крикнула, чтобы вызвал врачей, а сама убежала. Муж станет инвалидом, если я повредила глаз. Для арабов инвалид – как изгой, как проклятый и может не получить наследство и долю в бизнесе. Меня признают виновной в причинении мужу травмы и посадят в тюрьму, – Таифа заплакала – но если бы получилось наоборот, и муж бы причинил мне тяжёлую травму, то наказания бы не понёс. Женщина бесправна, нет пути назад. Отец такого не переживёт – дочь нельзя позорить семью.