Наталья Способина – Выбор Евы (страница 8)

– А-а-а, – протянула Ева и тут же добавила: – О-о-о…

– Вижу, ты что-то хочешь мне сказать.

– Давай сначала ты, – предложила Ева, поморщившись.

Врать она совсем не умела и очень надеялась, что сосед сообщил маме о чем-то, что не включало в себя домового, приведенного из Междумирья.

– Он сказал, что ему показалось, будто у нас поселился домовой. В начале недели пленку с дров ветром сорвало. Он из окна увидел, пришел через какое-то время, чтобы дрова укрыть, а пленка на месте. Опять же, в доме что-то постукивать начало…

Мама продолжала сверлить Еву взглядом.

– Мам, ему лет сто.

– Домовому?

– Дмитрию Борисовичу. У него уже это… с головой.

– Ага. Только он проверил. Говорит, пару дней назад молочко на крыльцо поставил… И следы наутро увидел.

– Может, разыграл его кто-то, – промямлила Ева, чувствуя, что краснеет.

– А потом он с ним сам поговорил, – будто не слыша ее слов, продолжил мама. – Дмитрий Борисович – выпускник РАВ, Ева. И он отлично ладит с волшебными существами. В итоге он позвонил сегодня мне и пристыдил, что у нас домовой неухоженный и в обносках. Мне теперь стыдно на дачу ехать.

В этом была вся мама. Ее очень волновало, что скажут люди. Даже в ситуации с домовым.

– Домовой ему сказал, что его в дом пригласили.

– Может, папа? – пробормотала Ева, мысленно попросив у папы прощения.

Мама покачала головой.

– Илья? – перед братом было даже стыднее, чем перед папой.

– Хозяйка, Ева. А хозяйка у нас я, но я не приглашала. Значит…

– Прости, пожалуйста, – пробормотала Ева. – Но ему просто некуда было идти. Я знаю, что ты не любишь…

– Ева, ну при чем здесь любишь – не любишь? Это так не делается. Домовой не игрушка. Он становится частью семьи. А они, как и люди, бывают разными. И злыми тоже. Поэтому нужно очень осторожно выбирать.

– Этот хороший.

– Хороший. – Мама вздохнула и, войдя в комнату, присела в компьютерное кресло. – Где ты его нашла?

– Недалеко от РАВ. У него дома не было, и…

Мама лишь покачала головой, но было видно, что она уже не сердится.

– Ну теперь твой долг – обеспечить его нормальной одеждой. Сшить и поднести в подарок.

– Сшить? – ужаснулась Ева. – Но я не умею.

– Интернет тебе в помощь, – веско сказала мама. – Это только твоя ответственность. Я могу подсказать, но сделать ты должна сама.

– Хорошо, – кивнула Ева и, чувствуя, что момент подходящий – мама расслабилась, спросила: – Мам, а что ты видишь за окнами ВД?

Умиротворенное выражение исчезло с лица мамы в мгновение ока.

– Скажи, пожалуйста, – шепотом попросила Ева. – Мне очень нужно знать. Мы просто сравниваем, и…

– Тебя, – перебила мама и больше ничего не добавила. Выглядела она при этом так, будто собиралась уйти.

– А раньше, до того как я родилась? – Подавшись вперед, Ева ухватила мамину руку, на всякий случай удерживая ее на месте.

– Тебя, Ева. Я всегда видела тебя.

– Ничего себе. Прикольно как – увидеть ребенка, которого ты еще пока не родила, – улыбнулась Ева, совершенно не понимая, почему мама так недовольна. – А какая я в этом видении? Маленькая? Взрослая? Что делаю?

Вопросы вылетали из нее без остановки. Она даже подпрыгивала на кровати от нетерпения.

– Ты ровно такая, как сейчас, – медленно проговорила мама. – Поэтому, когда ты пропала, маленькая, и никто не верил, что тебя найдут живой, я точно знала, что мы тебя найдем. Знала, что ты вырастешь в самую красивую и добрую девочку в мире.

Мама грустно улыбнулась.

– А почему ты говоришь так, как будто это плохо? – осторожно спросила Ева.

– Дорога показывает волшебнику то, что важно, Ева. Ты важна. У меня двое детей, но вижу я тебя. И это что-то значит. Но с проклятым волшебством никогда не поймешь, что именно.

Мама высвободила руку из Евиной хватки, но тут же сама до боли сжала ее пальцы.

– Я прошу тебя, не доверяй волшебству, не ввязывайся ни во что, слышишь? Ты, такая как сейчас, можешь попасть в неприятности. Понимаешь? Во что-то страшное!

Мама шептала это, глядя на Еву во все глаза, и по ее щекам катились слезы.

– Мамочка, ну что ты! Я буду осторожна. Правда. – Ева соскользнула с кровати и, встав рядом с мамой на колени, уткнулась лицом в подол ее халата. – Все будет хорошо.

Некоторое время в комнате стояла тишина. Мама молча гладила ее свободной рукой по волосам, как маленького ребенка.

– Мам, а если мы видим что-то важное, то почему Илья все время видит метель, которая заметает дома?

От этих слов мама будто закаменела, и ее рука тяжело опустилась на Евин затылок.

– Потому что мы с ним чуть не погибли в той проклятой метели, и никакое волшебство не смогло нас защитить: метель наслал волшебник более могущественный, чем Мария Марковна.

– Мария Марковна? – Ева от неожиданности уселась на пол.

– Да, я была с ней в экспедиции в Крыму. Я взяла Илью с собой, хотя ему тогда было чуть больше года. Но я просто бредила волшебством. Совсем как ты. – Мама невесело усмехнулась. – Хотела увидеть своими глазами Тропу вечности, измерить волшебные потоки. В том месте были уникальные условия. А потом, в разгар весны, началась метель, и мы все едва не погибли. Понимаешь, волшебство – это не про честность и справедливость, Ева. Это про силу. И тот, кто сильнее, может уничтожить тебя в любой момент.

– А может стать тебе другом, – тихо сказала Ева, сжимая мамину руку.

– Ты слишком наивна, – покачала головой мама. – Волшебным существам нельзя верить. Они мыслят иначе. Для них твои страдания – это смех. Они не понимают нас.

Теперь уже головой покачала Ева. Да, Никита мыслил иначе. И он определенно был волшебным существом, но все те разы, когда у него была возможность причинить им реальный вред, он предпочитал договариваться.

– Ты просто их не знаешь, – вырвалось у Евы.

– Солнышко мое, – вздохнула мама и заправила Еве за ухо выбившуюся из косы прядь, – это ты их не знаешь. Тот, кто наслал метель, хотел чего-то добиться от Марии Марковны, и ему было совершенно плевать, что сотни людей – и местные жители, и наша экспедиция – просто замерзнут насмерть. Метель была такая, что сбивало с ног и тащило по земле. Это было так страшно! Знаешь, я ведь уже была замужем за Яшей и понимала, что девочка, которую я вижу за окнами ВД, – это его будущая дочь. Ты очень похожа на папу. И все те жуткие часы я была уверена, что мы с Ильей погибнем, и утешалась только тем, что когда-нибудь у твоего папы будет прекрасная девочка, которая сделает что-то важное.

Ева почувствовала, что по ее щекам тоже текут слезы.

– А кто это был? Кто наслал метель? – шепотом спросила она.

– Самый страшный и безжалостный волшебник.

– Вий? – так же шепотом спросила Ева.

– Ну какой Вий, доченька? Это же сказки. Его не существует. Метель наслал Кощей.

На миг Еве показалось, что она оглохла – так заложило уши. Сидеть в своей комнате у маминых ног и всерьез говорить о Кощее! Столько лет Ева мечтала, чтобы мама однажды признала существование человека в черном плаще. Но после услышанного она уже не была этому рада.

– Кощея не существует. Это же сказки, – непослушными губами повторила Ева мамины слова о Вие.

– Если бы, доченька. Я бы многое отдала за то, чтобы верить в то, что его не существует. И в то, что волшебство может служить добру.

Глава 3. Волшебные маршруты

– Пришли! – Сверившийся с навигатором Валера махнул рукой в сторону вывески «Котики и люди».

Именно эту точку скинула в общий чат Лика утром в субботу с припиской: «Встретимся через два часа. Все объясню».