Наталья Способина – Выбор Евы (страница 10)

– Пока я не начал рассказывать, признавайтесь зачем. – Макар Голосов пристально уставился в камеру.

– Да ничего такого, пап. Просто хотим проверить одну теорию.

– А то, знаешь ли, мне потом от твоей мамы прилетело за то, что мои друзья разнесли служебный шлюз вместе с пещерой. – Он многозначительно поднял брови.

– Не, мы ничего делать не будем, – успокоил его Валера, и Ева с Ликой энергично закивали в подтверждение его слов.

– Ну ладно. Это было чуть больше двадцати лет назад. Точнее можете в интернете посмотреть. Об этом писали. Я тогда был в составе экспедиции… сейсмологов и синоптиков, если упрощать. Мы должны были зафиксировать волшебный фон в нескольких точках в Крыму, а потом уже обработать полученные сведения и сверить с данными за прошедшие столетия. Фон волшебства нестабилен и сильно зависит от близости горных массивов и… – Макар сбился и спросил: – Что?

– Ничего, – мотнул головой Валера, и Ева поняла, что отец что-то увидел в его лице.

Ей вспомнилось, что, сбежав из семьи служителей Хозяйки Медной горы, Валерин папа завязал с волшебством, перебрался в Хабаровск, получил второе образование и открыл адвокатскую контору. Но вот сейчас Ева видела перед собой волшебника, увлеченно рассказывающего о вещах, до которых большинству людей сегодня и дела нет. Наверное, еще и поэтому он так активно помогал своему сыну.

– В общем, в какой-то момент волшебный фон зашкалил, а потом началась метель. Это был март месяц и зона умеренного климата. Погибло около десяти человек, если я не ошибаюсь. Во всяком случае, нам так объявили. Сколько погибших реально было, история умалчивает. Снег начал укрывать долину неравномерно. Метель будто гнала всех к шлюзу. Как потом рассказывали, сначала занесло основной лагерь, который был у самой деревни, потом деревню. Но мы этого уже не видели. Наш с… Валериной мамой лагерь располагался недалеко от шлюза, поэтому, когда дали команду к эвакуации, мы эвакуироваться успели. Тогда еще было непонятно, что это все приведет к трагедии, и мы просто действовали по инструкции на случай форс-мажора. Как потом объявили, все закончилось одномоментно, как будто метель выключили. Снег, правда, долго не стаивал, поэтому многих нашли не сразу. Это все.

В наступившей после его слов тишине Ева слышала оглушительный стук собственного сердца. Кощей наслал метель, в которой погибло по меньшей мере десять ни в чем не повинных людей, просто потому, что хотел чего-то добиться от Марии Марковны. Но чего?

– А кто наколдовал эту метель? – наконец спросил Женька, и Ева буквально затылком почувствовала его взгляд.

– Никто не знает наверняка. Ты же понимаешь, – после паузы ответил Валерин папа.

– Но догадки есть? – надтреснутым голосом спросил Глеб и тут же прокашлялся, прочищая горло.

– А догадки, Глеб, у меня странные. Марта говорила, будто видела в той метели мужчину в черном плаще. Он был частью снега.

– Что значит: видела в метели? – прошептала Ева.

– Мама так может, когда волшебные горы близко, – пояснил Валера. – Она будто видит остаточный след того, кто наложил заклятие.

– А теперь выкладывайте, к чему расспросы. – Макар снова взглянул на часы. – Только быстро.

Лика посмотрела на Еву. Сидящий на полу Валера тоже вывернул шею. Женькин взгляд снова впился в ее затылок.

Обвинить Кощея вслух вдруг оказалось неожиданно тяжело. Кажется, вместе с даром, о котором Ева, в общем-то, не просила, владыка Тридевятого царства наделил ее верностью и уважением. Он был ее тайной долгих десять лет. Ее ориентиром. Ведь именно ради него она отказалась встать на сторону Вия. И ради него сейчас так рвалась в Тридевятое царство. Ну и еще ради Никиты, конечно. Но Кощей все-таки для Евы был на первом месте. Всегда.

– Моя мама сказала, что ту метель наслал Кощей, – едва слышно произнесла Ева, чувствуя, как сдавливает грудь от смеси обиды и боли. Кому верить?

– Кто? – удивленно спросил Макар.

Почему Кощей так сделал? Мама ведь могла погибнуть, и тогда самой Евы тоже бы не было. Кого в этом случае он наделял бы даром? Впрочем, он ведь сказал, что Ева просто служит ему службу. Как и все прочие. Наверное, он нашел бы другую девочку. Или мальчика.

– Кощей, – уже громче повторила она, и папа Валеры, невежливо присвистнув, уточнил:

– А она не могла что-то напутать?

– Могла, – живо откликнулась Ева, потому что новая реальность ей не нравилась.

– Да ничего она не путала, – неприязненным тоном произнес Женька за ее спиной. – Вы же видели, что…

– Женя! – Три голоса – Валерин, Ликин и Глебов – слились в унисон.

Ева же резко обернулась к Жарову и схватила его за запястье.

– Забывший клятву забудет себя, – одними губами прошептала она, сжимая его руку.

Ведь если он забудет, он станет пустым. Он ведь и ее забудет.

Жаров шумно выдохнул куда-то в сторону и на миг зажмурился, как будто у него что-то резко заболело, а потом распахнул глаза и, глядя прямо на Еву, произнес:

– Ничего она не путала. Просто ты почему-то готова верить тому, кто тебя раз за разом использует.

С этими словами он высвободил свое запястье из Евиных пальцев и, придержавшись за Ликины плечи, слез с кровати, а выйдя из комнаты, от души хлопнул дверью.

– Я так понимаю, есть вещи, о которых вы не можете рассказать, – проницательно заметил Макар.

– Да, ты прости. Когда сможем, мы расскажем, – пообещал Валера.

– Понятно, – нейтральным тоном ответил ему отец, а Ева зачем-то спросила:

– Макар, простите, а что вы видите, когда путешествуете по ВД?

– Ничего особенного. Какую-то деревянную дверь. А из-под нее полоска света пробивается. А почему ты спрашиваешь?

– Мне просто кажется, что это важно, – ответила Ева.

– При РАВ проводились масштабные исследования, – заметил Глеб. – Да и за рубежом тоже. Никто не смог определить закономерность видений.

– Мама сказала, что мы видим то, что важно. Для нас или… просто важно. Это может как-то повлиять на будущее.

– Или же мы видим то, что хотим видеть. А может, то, что нас испугало, или же то, что нам запомнилось, – пожал плечами Глеб. – Слишком много предположений.

– Я, например, вижу платок, – произнесла вдруг Лика.

– Какой? – живо заинтересовался Валера.

– Кружевной. С вышивкой по краю и буквой «В». Никогда его в реальности не встречала. Раньше в музеях обращала на платки внимание. Думала, может, где-то он мне попадется, но так и не увидела.

– Это пока, – упрямо произнесла Ева. – Я тоже думала, что не встречу.

Лика непонимающе на нее посмотрела, и Ева прошептала одним губами:

– Кощея.

Лика нахмурилась и хотела было что-то спросить, но Макар подал голос:

– Ладно, если ко мне вопросов больше нет, я помчался на встречу. Валер, никаких больше глупостей. Договорились?

– Само собой, – честным тоном произнес Валера и потянулся к кнопке завершения звонка, но Ева видела, как он скрестил у пола пальцы второй руки.

Глава 4. Новые грани волшебства

Знать о том, что Кощей погубил невинных людей, было невыносимо. И самое страшное – Ева понимала: эти жертвы не единственные. Ведь он действительно не был человеком, и тут следовало признать мамину правоту: волшебные существа придерживались своей морали. Вспомнилось, как старший сын Кощея, Иван, не мог понять, в чем проблема оставить служанку на верную смерть. Мол, это всего лишь служанка, мало ли что она им помогла, это ведь был ее выбор.

Вот только за этим воспоминанием шли мысли о Никите – взбалмошном, порывистом, самоуверенном младшем сыне владыки Тридевятого царства. Он ведь тоже угрожал им, он даже затопил подземелье, в котором они находились. Правда, как выяснилось, знал при этом, что лунный свет не даст погибнуть тому, кто находится рядом с ним. А еще первым делом, найдя Еву с Валерой после потопа в том подземелье, он протянул ей руку, помогая подняться с каменного пола. И Ева до сих пор хранила в памяти этот жест. Вообще, Никита ведь действительно мог их убить пару десятков раз. Но вместо этого всегда пытался договориться. Возможно, дело было в том, что он много лет прожил на этой стороне Предела и стал чуть больше человеком, чем остальные волшебные существа?

С этих изматывающих мыслей началось Евино воскресенье. Не помогала даже привычная, максимально неволшебная обстановка.

Мама напекла оладий, сварила Евин любимый компот и ни словом не упомянула о недавнем разговоре. Ева тоже сделала вид, что этого разговора не было. Позавтракав, она проверила чат с друзьями, но там была тишина. Только Лика накануне вечером спрашивала у Женьки, не забыла ли она у него свои наушники, и тот написал, что перерыл всю комнату, но ничего не нашел.

Закрыв чат, Ева долго глядела в окно, за которым валил мокрый снег. Хотелось залезть под плед и посмотреть какой-нибудь сериал, но над ней дамокловым мечом висели обязанности перед домовым, поэтому, прекратив залипать в окно, Ева решительно подтянула к себе телефон.

Еще полгода назад ей бы и в голову не пришло, что можно с кем-то поделиться проблемой или же попросить о помощи. Но теперь в ее телефоне был чат с названием «Всякая фигня». Кажется, название придумал Жаров.

Ева: Кто из вас умеет шить?

В ожидании ответа она полезла искать в интернете картинки с домовыми, чтобы понять, во что их нужно одевать.

Сеть выдала вал кадров из фильмов, где гардероб домовых настолько разнился, что после третьей страницы Ева сдалась. На каких-то картинках домовые были даже в цилиндрах и фраках, отчего она впала в уныние. Ее навыки швеи максимум позволяли сшить мешок из наволочки. Впрочем, немного утешало то, что кадры с фраками были из каких-то фэнтезийных фильмов. В большинстве своем на домовых красовались рубахи разной степени сложности, штаны и лапти. Лапти убили Еву отдельно.