Наталья Способина – Выбор Евы (страница 22)

– Она, очевидно, из Старших, – произнес Валера. – Раньше же к волшебству по-другому относились, и учили их совсем не так, как нас. Не удивлюсь, если они бывали в Тридевятом.

От этого допущения Еве стало не по себе. Лике, судя по встревоженному взгляду, тоже.

– Так, а можно подробности? – потребовал Женька, слыхом не слыхивавший про Старших, и Валере пришлось вводить его в курс дела.

Жаров поразился до такой степени, что они с Валерой все остальные перемены прикидывали, чем бы занимались, доведись им жить по сто с лишним лет. Идеи были одна краше другой. Лика с Евой только успевали глаза закатывать.

За пять минут до конца последнего урока в класс вошла Мария Марковна. На друзей она даже не посмотрела, будто вчерашнего разговора не было.

Окинув присутствующих своим фирменным строгим взглядом, директриса произнесла:

– Уважаемые учащиеся, у нас серьезные изменения. Думаю, вы слышали, что в последние дни на волшебной дороге происходят сбои. До выяснения причины и устранения неполадок Министерство волшебного транспорта предписало ограничить использование ВД. Это означает, что совершеннолетние учащиеся нашей Академии будут сами решать, пользоваться ли им ВД и брать на себя все сопутствующие риски, а несовершеннолетние ученики будут пребывать в школе до особого распоряжения.

– В смысле? – воскликнула Кристина. – Я гостей пригласила на субботу. Мы квест заказали. У меня день рождения!

– Поздравляю с днем рождения, – холодно ответила Мария Марковна. – Но исключений у нас не будет. До тех пор, пока мы несем ответственность за ваши жизни и здоровье. Ваши родители будут оповещены. Если родители решат кого-то из вас забрать, мы, разумеется, отпустим вас под расписку.

– А выбраться отсюда вообще как-то, кроме ВД, можно? – хмуро уточнила Кристина, до которой наконец дошло, что это все не шутки.

– Разумеется. Вы из Томска, если не ошибаюсь? Тогда на маршрутке до Петрозаводска, а оттуда самолетом часа четыре или поездом трое с лишним суток. Точнее по своим маршрутам можете узнать у Алисы Максимовны, нашего координатора.

– Зашибись, – выдохнула Кристина.

– И я бы попросила вас выбирать выражения, а то я лично куплю вам билет и на маршрутку, и на поезд. В один конец, – заметила Мария Марковна и вышла из кабинета.

– Кра-со-та, – зло отчеканила Кристина и оглянулась на Женьку. Ева тоже оглянулась и увидела, как тот развел руками с виноватой улыбкой.

Эта сцена немного успокоила ее разыгравшееся утром воображение.

Впрочем, по пути на обед Кристина вновь возникла перед Женькой и, никого не стесняясь, предложила отметить ее день рождения прямо в общежитии. Жаров от такого напора немного оторопел и посмотрел на Еву. Та пожала плечами как можно небрежней.

– А ты нас всех приглашаешь? – с серьезным видом уточнил Валера, и Ева подумала, что зря Лика на него наговаривает. Иногда он очень хорошо врубается в происходящее.

– Нет, Голосов, извини. Я приглашаю Женю.

– А у нас планы, – улыбнулась Лика. – На Женю. Как раз на субботу. Да, Ев?

Ева кивнула, стараясь не краснеть.

– Сорян, Кристин, – снова развел руками Жаров.

– Понятно, – недовольно протянула Кристина. – Ну если надоест общаться с такой стремной компанией, дай знать.

Она откинула волосы за спину и отошла с гордым видом. Женька шумно выдохнул и поморщился, а потом неожиданно посмотрел прямо на Еву, и она снова вспомнила о случившемся в подъезде.

– Ладно. Пойдемте обедать, а то мне еще уроки доделывать, – пролепетала Ева и припустила в столовую. Лика за ее спиной хмыкнула, а Валера восхищенно спросил:

– А на самолете лететь страшно?

Что там ответил Жаров, убежавшая Ева не слышала.

Вечером в комнате мальчишек состоялся военный совет. Флакон с лунным светом стоял на Валеркином столе, и все четверо не могли отвести от него взглядов.

– Предлагаю его где-нибудь спрятать, – сказал наконец Валера.

– Где? Мария Марковна знает здесь каждый уголок, – скептически произнес Женька.

– А может, мы попросим Руслана Викторовича найти безопасное место? – подала голос Лика, и все повернулись к ней.

– Я против, – тут же ответил Женька. – Я ему все еще не верю.

– Но твой папа ему верит, – заметила Ева.

– Папе я тоже не очень верю, – мрачно сообщил Женька, и в комнате повисла тишина.

– Давайте так, – примирительно произнес Валера, – спрячем пока его у нас в комнате. А завтра подумаем, что сделать.

На это предложение все скрепя сердце согласились, потому что других вариантов все равно не нашлось.

К пятнице аутентичная скатерть-самобранка с реставрации так и не вернулась, и в столовой по-прежнему использовали типовые скатерти-самобранки, закупленные в магазине для общественного питания. Студентов старших курсов не допустили до зачета по левитированию крупных объектов, потому что, по правилам, наряду с предметами волшебник должен был поднимать себя и своего напарника, а это в случае неудачи грозило уже совершенно другими последствиями. И если сначала в РАВ просто шептались о том, что происходит что-то непонятное, то на выходных, когда все школьники и большая часть студентов не разъехались по домам из-за нового запрета, голоса недовольных стали звучать громче.

– Какой смысл учиться волшебству, если даже в РАВ урезают практику? – спросил за завтраком Сыромятников, который неожиданно оказался идейным волшебником, рвущимся к знаниям.

В последнее время Сыромятников стал все чаще садиться поближе к Лике, поэтому они против воли были в курсе и его сомнительного чувства юмора, и его странной любви к волшебству, которая выражалась в том, что ему позарез нужно было научиться визуальным проявлениям волшебства, таким как полеты и внезапные исчезновения.

– В фокусники готовишься, что ли? – как-то уточнил у него Женька, и это едва не вылилось в драку, поэтому теперь, когда Сыромятников рядом с ними начинал говорить что-нибудь о волшебстве, Лика наступала Жарову на ногу, а Валера всячески старался перевести разговор на другую тему.

Только Ева ничего не делала, потому что была слишком погружена в себя. И к волшебству это относилось в последнюю очередь. Дурацкий поцелуй с Женькой усложнил все до невозможности. Они оба делали вид, что ничего не случилось, но при этом постоянно друг на друга пялились, и это все жутко ее смущало.

– Душа моя, – вздохнула Любовь Алексеевна, подходя к их столу и пододвигая Сыромятникову тарелку с кашей, – если бы вам урезали обед, я бы присоединилась к твоей философской дискуссии. А так ешь давай и иди уроки учи.

– Да на кой их учить? Если нам даже левитация теперь не светит. И обеды, кстати, тоже урезали, – хмуро закончил он, ткнув ложкой в кашу.

– Обед у нас комплексный, в соответствии со всеми нормами. А то, что его выбирал не ты, а руководство школы, ну извини. Ты думаешь, что в экспедициях у тебя будет аутентичная скатерть-самобранка с разносолами? Типовая – в лучшем случае, а то и на себе банки с консервами потащишь.

– Да какие тут экспедиции? – заявил он и посмотрел на Лику.

– Да никаких, Николай, никаких, – монотонно пробубнила Лика и под столом в очередной раз наступила на ногу открывшему было рот Женьке.

– Если уровень волшебства так сильно падает, то место, где хранится лунный свет, должно капец как фонить для всяких приборов, – задумчиво произнес Жаров, когда они вышли на улицу и направились в сторону общежития.

– Значит, надо его все время перепрятывать! – успевшая всех обогнать Ева остановилась и резко развернулась к друзьям, но тут же поскользнулась на льду, едва прикрытом свежим снегом.

Женька успел поймать ее локоть, но законы физики этим не победил, поэтому грохнулись на землю они уже вдвоем.

– Вот почему бы не посыпать территорию? – спросила Ева, глядя на хмурое небо.

– Чтобы мы вот так падали, – негромко сказал Женька, и она повернулась к нему.

Оказалось, он лежит совсем рядом и улыбается так, что не улыбнуться в ответ было невозможно.

– Давай руку, – раздался Валерин голос, но не успела Ева отреагировать, как Лика сказала:

– Да сами встанут, не маленькие. Пошли.

– Лик, ну подож…

– Валера, вот, смотри, здесь по краю дороги можно пройти. Совсем не скользко. Давай, давай.

Лика, подгоняя Валеру бесцеремонными тычками, с деловым видом направилась дальше.

Ева с Женькой переглянулись и прыснули. Стоило Валериным безответным стенаниям стать едва слышными, Женька поднялся и протянул Еве руку. Она вложила свои пальцы в его ладонь и, кажется, впервые в жизни не подумала о том, что она много весит, а значит, ее невозможно поднять. Женя Жаров определенно был волшебником, который, сам того не ведая, избавил ее от комплекса, отравлявшего ей жизнь с раннего детства.

Он помог ей подняться, а потом чуть дернул на себя, отчего ей пришлось сделать шаг вперед и оказаться совсем рядом.

– Слушай, насчет случившегося. Я понимаю, что мы типа делаем вид, что ничего не было. – Женька отвел взгляд, нахмурился, а потом решительно посмотрел ей в глаза. – Я не хочу больше делать вид.

– Ладно, – пожала плечами Ева, понимая, что готова не то взлететь без всякого лунного света, не то провалиться в подземный мир от страха и волнения.

– Ладно, – повторил Женька, а потом, все так же глядя ей в глаза, спросил: – Ну то есть все было, да?

– Кажется, – снова пожала плечами Ева, мысленно давая себе подзатыльник за то, что она тут несет.