Наталья Способина – Выбор Евы (страница 19)

Поначалу ребята не придали этим объявлениям особого значения, поскольку левитировать им было еще рано, а к соревнованию по волшебным искусствам допускались учащиеся старше восемнадцати лет, потому что только к окончанию школы юный волшебник обладал приличным багажом навыков в той или иной области, которыми мог похвастаться.

Очередь к скатерти-самобранке двигалась на редкость медленно, и стоило Лике с Евой дойти до раздаточного столика, как стало понятно, в чем причина. Заказанная каша не появлялась довольно долго. Анна Валерьевна скрашивала ожидание шутками, и жаловаться, в общем-то, было особо не на что, но Ева с Ликой, получив наконец еду, устроились за столиком и встревоженно переглянулись.

– Ерунда какая-то творится, – вполголоса произнесла Лика, размешивая в тарелке овсянку, посыпанную кедровыми орешками и сушеной клюквой.

Ева посмотрела на свой завтрак. Пшенная каша с тыквой выглядела аппетитно и на вкус оказалась такой же, как обычно. Но никогда прежде еду не приходилось ждать так долго. То, что даже аутентичная скатерть-самобранка начала давать сбои, было явно плохим знаком.

Первым уроком шла химия. Через пару минут после начала занятия в класс вошел Руслан Викторович, а за ним влетел запыхавшийся Валера. Наскоро извинившись перед преподавателем, он поспешил на свое место позади Лики и Евы.

Руслан Викторович не любил, когда кто-то входил в класс после него, и частенько оставлял опоздавших за дверью, но Валере неожиданно ничего не сказал.

Ева с Ликой синхронно проследили за тем, как Валерка устраивается за партой, однако он жестом показал, что все расскажет потом. Пришлось довольствоваться этим обещанием.

Руслан Викторович дал проверочную работу, а сам уселся за преподавательский стол и принялся изучать какие-то бумаги. На проверочную вообще-то никто не рассчитывал, но спорить было себе дороже, поэтому пришлось срочно вспоминать пройденное на последних уроках. Неравная борьба с волшебной химией отлично отвлекала от тревожных мыслей. Однако, когда Руслан Викторович, вместо того чтобы волшебством призвать сложенные на краю стола листочки, попросил Кристину собрать их и передать ему, игнорировать проблему стало уже просто невозможно.

Стоило учителю, прихватив стопку работ, выйти из класса, как Ева с Ликой повернулись к Валере. Друг тут же склонился к парте и прошептал:

– Меня вызвала Мария Марковна. А там моя бабуля.

– Упс, – с сочувствием произнесла Лика.

– Что они хотели? – нахмурилась Ева.

– Мария Марковна просила меня подвигать разные предметы.

– А ты? – встревожилась Лика.

– А у меня не получилось. Она бабулю позвала для того, чтобы та проверила, не вру ли я.

– А у тебя реально не получилось или… – шепотом уточнила Ева, и Валера вместо ответа приподнял бровь.

– А бабушка твоя что? – округлила глаза Лика.

– Прикрыла меня. И вот начиная с этого места я вообще уже перестал что-либо понимать. Она ведь очень принципиальная, а я же всего лишь… я.

Валерка выглядел сбитым с толку.

– Ну она же твоя бабушка, – заметила Ева. – Она просто за тебя.

– Нет. Вы ее не знаете. Она всегда за правила!

– А может, это ты ее не знаешь? – улыбнулась Лика, и Валерка растерянно пожал плечами.

– Кстати, ты заметил, что все мероприятия, на которые нужен повышенный уровень волшебства, перенесли на весну? – спросила Ева, переводя тему.

– А потом, скорее всего, отменят, – почти не разжимая губ, произнес Валера и улыбнулся кому-то за их спинами.

Ева обернулась и увидела приближавшуюся Кристину.

– Валер, а где Женя? – спросила Кристина, и Ева подумала, что ее умение призывать предметы наверняка же предполагает умение заставлять предметы исчезнуть. Предметы, людей…

Впрочем, она тут же устыдилась своих мыслей.

– Не знаю. Пока я был в доступе, он ничего не писал, – сказал Валера и поправил очки.

– Понятно. А то я планировала его на днюху пригласить на выходных, – пояснила Кристина, и что-то внутри Евы неприятно сжалось.

– А нас не планировала? – невинно улыбнулась Лика.

Кристина рассмеялась так, будто услышала классную шутку, и отошла от их парты.

Следующим уроком шел русский язык, к счастью не волшебный. Пока все повторяли деепричастные обороты, Валера перекинул на парту девочек аккуратно сложенный листок.

«После обеда за корпусом артефактов», – было написано на нем.

Лика с Евой переглянулись, но не успели и слова сказать, как Валера поднял руку и, дождавшись внимания учительницы, выпалил:

– Вера Дмитриевна, можно мне уйти? Я себя нехорошо чувствую.

– Конечно, Валера, конечно. – Учительница вскочила из-за стола и направилась к нему, будто собиралась лично отвести его к доктору.

– Не волнуйтесь. Я просто полежу. У меня так бывает, – успокаивающе пробубнил Валера, уворачиваясь от ее рук, и поспешил к двери.

И если бы на месте Валеры был кто-то другой, не относившийся к учебе так серьезно, учительница бы непременно заметила, что рюкзак, который он забыл закрыть, оказался пустым. Что было странно для человека, планировавшего оставаться на полный учебный день.

Лика с Евой снова переглянулись и синхронно пожали плечами.

Придя в столовую после уроков, они искренне удивились, потому что столы уже были накрыты типовым обедом. Винегрет, суп-лапша куриный и котлета с картофельным пюре. На общих тарелках лежало два вида хлеба, а рядом стояли кувшины с ягодным морсом.

– Неожиданно, – вздохнула Лика, садясь за свободный стол.

– На самом деле нет, – тоже вздохнула Ева, устраиваясь рядом с подругой.

– Любовь Алексеевна, я не люблю винегрет, – раздался недовольный голос за их спинами.

– Сыромятников, душа моя, просто ешь его не любя.

– Ну Любовь Алексеевна!

– Вот поедешь домой на выходные, и мама тебе приготовит то, что ты любишь, а скатерть забрали на реставрацию, поэтому пока у нас будет вот так. С меню можно ознакомиться у входа.

У входа в столовую действительно висел какой-то листок, но Ева с Ликой так торопились поесть и быстрее побежать на встречу с Валеркой, что внимания на него не обратили.

– С каждым часом все веселее, – пробормотала Лика, и с ней сложно было не согласиться.

Валерки за корпусом артефактов не оказалось, и его пришлось ждать минут десять.

– Если они могут поставить защиту от проникновения чего угодно, почему бы не сделать так, чтобы снег сюда тоже не проникал? – спросила Лика, приплясывая у фонтана, закрытого на зиму досками.

Ева слепила снежок и подбросила его вверх.

– Наверное, потому, что на это потребовалась бы лишняя волшебная энергия.

– Кстати, а не означает ли это все, что внешний периметр скоро перестанет быть таким уж надежным? – Лика тоже потянулась было к снегу, но передумала, поскольку перчаток у нее с собой не оказалось.

– Простите, что так долго. – Валера, живой и здоровый, выскочил из-за угла. Подбежав к ним, он согнулся и уперся руками в колени, переводя дыхание. – Короче, у меня есть мысль, которая мне не нравится, и я не хочу говорить об этом в школе. Вдруг там прослушивают?

Он выпрямился, поправил сбившуюся шапку и огляделся по сторонам. Девочки последовали его примеру. Вокруг никого не было. Разве что в деревянной кормушке на сосне копошилась белка.

Ева посмотрела на нее с подозрением и предложила отойти подальше. Друзья даже не стали называть ее сумасшедшей. Мало ли, вдруг тут тоже есть какое-то слежение?

Дорожки за корпусом были нечищеными, и Валера пошел первым, проваливаясь в снег по колено. Девочки шли по его следам. Заходить далеко в лес смысла не было, поэтому, убедившись, что в зоне видимости нет никакой живности, Валера произнес:

– Уровень волшебства стал падать настолько резко, что волшебного фона в РАВ уже не хватает для нормального функционирования.

– Наверное, поэтому жар-птицу и перевезли в горы, – предположила Ева. – Волшебное существо ведь не может жить там, где нет волшебства.

– Да с чего бы ему не мочь? Жить оно может везде, Ев. Но ты права, ее перевезли туда, где уровень волшебства гарантированно выше.

– А зачем? – уточнила Лика, шмыгнув замерзшим носом.

– А подумай, – предложил Валера, но Лика посмотрела так, что он тут же добавил: – Чтобы ее контролировать.

– Держать спящей, – прошептала Ева, глядя в одну точку. – Помните, Блуд не верил, что она спит? Говорил, что она в принципе никогда не спит.

– Но Женька же ее разбудил в прошлый раз, – заметила Лика.

– Но это не означает, что потом ее вновь не усыпили.