Наталья Способина – Выбор Евы (страница 15)

Мама тем временем достала прихваченные из дома молоко и хлеб. Ева помнила, что домового пригласила она, поэтому убрала веник, разломила краюху хлеба на несколько кусочков и, положив их на блюдце, полила молоком.

Однако ни через пять минут, ни через десять домовой не появился.

Все то время, пока они ждали, Ева с Женькой переглядывались, и по лицу Жарова было видно, что думают они об одном и том же: стоит Еве просто позвать домового, он как волшебное существо не сможет не явиться.

– Может, мы подождем снаружи? – наконец подал голос Женька, обращаясь к Евиной маме. – Вдруг он… боится?

– Пойдем, – неожиданно согласилась та.

Стоило Еве остаться одной, как она прошептала:

– Домовой, явись!

Тут же на печке раздался шорох, и на полу через миг появился домовой. При взгляде на его обноски в только-только начавшем прогреваться доме Еве стало нестерпимо стыдно. Что ж она за человек такой, что даже не подумала о нем? А если бы не Лика, то бедняга вообще до сих пор скитался бы в Междумирье.

– Зачем звала, человечек?

Он больше не выглядел грязным и косматым. От этого лохмотья смотрелись особенно ужасно.

– Я принесла одежду.

Ева торопливо достала из пакета коробку и принялась вынимать из нее обновки. Домовой смотрел на это молча, и с каждой секундой Еве становилось все неуютнее. Теперь уже казалось, что стоило подольше побыть в магазине и выбрать лучший набор. Или вообще сначала спросить домового, чего бы хотелось ему самому.

– Вот. Я не знаю, насколько это хорошо, – она разложила вещи на стуле и торопливо достала из пакета лапти, – и подойдет ли это, но…

– Благодарствую, человечек, – перебил ее домовой и вдруг низко поклонился, а потом осторожно взял из ее рук лапти. – Теперь я настоящий домовой и у меня есть настоящий дом.

У Евы защипало в носу. Жалко, что Лики здесь не было. Ей бы это понравилось.

Домовой с достоинством взял одежду и скрылся в соседней комнате. Ева облегченно выдохнула и протянула руки к печи. От волнения ее бил озноб.

– Если что-то не подойдет, можно будет прямо тут переделать, – сказала она в закрытую дверь, и тут домовой вышел.

– Как хорошо сидит! – воскликнула Ева, когда волшебное существо степенно прошагало от одной двери до другой.

– Уважила так уважила, – довольно произнес домовой. – Теперь и дом не посрамлю.

Ева пристыженно на него посмотрела.

– Простите, что так долго.

Оправданий у нее не было, поэтому она просто попросила прощения от души.

– Вижу, еще сказать что-то хочешь, – понизил голос домовой, подходя ближе.

– Хочу, – призналась Ева. – Сюда приехала моя мама. Она там.

– Видел.

– Не рассказывайте ей, пожалуйста, где мы вас нашли. Я не могу рассказать ей о Тридевятом царстве, потому что дала клятву, а она будет расспрашивать.

– Так что ж она, неужто не понимает, что слово свое крепко держать надобно, коль уж дал?

– Ну просто это… мама, – беспомощно развела руками Ева.

– Не скажу ей ничего. Вообще не покажусь. Только вот что, человечек, я от тебя добро видел и тебе службу сослужу. Не ходи больше в Тридевятое царство. Дурные дела творятся в волшебных мирах. До беды недалеко.

Домовой замолчал и опасливо огляделся.

– Какие дела? – поторопила его Ева и покосилась на дверь, надеясь, что мама с Женькой не вздумают вернуться прямо сейчас.

– Царь Кощей, говорят, пропал. Смута скоро наступит. Лунный свет иссякает. Только в горах пока и остался. Да и там неладное творится: твари из других миров лезут. Раньше-то, до того как Кощей Предел возвел, лунный свет сюда сильнее тек. Попривычней к нему все были, приспособились. А теперь, если он сюда хлынет, не совладают тут с ним. Он ведь не один придет. Тьма за ним потянется.

Все то время, пока домовой говорил, Ева в волнении наматывала на палец нитку, которую сняла с его рубашки.

– Идут, – вдруг насторожившись, прошептал он. – Помни мои слова, человечек, а о доме не думай больше: под присмотром он теперь. Мое слово.

Дверь скрипнула, и Ева, вздрогнув, повернулась. Появившаяся на пороге мама оглядела распотрошенную упаковку и спросила:

– Показался тебе?

– Ага, – кивнула Ева, сообразив, что домовой исчез. Будто растаял.

– Надо же. Хозяйкой тебя признал.

Мама вошла в комнату. Выглядела она немного взволнованной, а показавшийся следом Женька озадаченно хмурился. Стоило Еве встретиться с ним взглядом, как он попытался что-то изобразить лицом.

Мама тем временем сунула руку в карман пальто и, вытащив злосчастное кольцо, неожиданно произнесла:

– Доченька, надень.

– Зачем? – нервно улыбнувшись, попятилась Ева.

– Мне просто интересно.

Жаров за маминой спиной снова скорчил какую-то мину. Ева опустила взгляд на свою левую руку. Нитка от рубашки домового так и осталась на ее пальце. Она была бежевой и в неровном свете, исходившем от растопленной печки, казалась почти незаметной.

– Давай. – Ева взяла кольцо в правую руку и осторожно надела его поверх нитки, надеясь, что мама не захочет подойти ближе и посмотреть.

Мама вправду не захотела. На ее лице проступило такое облегчение, что Еве немедленно стало стыдно за обман.

На обратном пути в электричке мама неожиданно села на другой ряд. Женька, намеревавшийся снова устроиться напротив Евы, в последний момент передумал и занял место рядом с ней.

Мама, казалось, не обращала на них внимания, но Еве все равно было неловко. Женька молча ковырялся в телефоне, а она все не могла уложить в голове рассказанное домовым и то, что Жаров в принципе зачем-то поехал с ней на дачу. Хотя вчера с ними в магазин не ездил. И никак эти перемены не объяснил. Еву угнетало это едва ли не больше новостей о Тридевятом царстве. Ну ладно, не больше – одинаково.

Она достала телефон и написала Женьке в личку:

Ева: Это кольцо делает невидимым.

В их личной переписке почти не было сообщений. Буквально пара ссылок на треки, которые они друг другу кидали. Не то что с Валеркой или Ликой. С Женькой все казалось каким-то более сложным, что ли. Более значимым.

Жаров рядом с ней вынырнул из задумчивости и открыл чат. Не глядя на Еву, он написал:

Женя: Блин. Теперь понятно, почему твоя мама аж подскочила, когда я его надел.

Стоп! А ты почему не исчезла?

Ева: Я надела поверх нитки. На пробу. Других вариантов не было.

Блин! Мы вчера про кольцо выяснили. Забыла тебе написать. Прости!

Женька опустил телефон и повернулся к Еве. Та подняла взгляд. Они смотрели друг на друга так долго, что наверняка уже должны были доехать до Москвы. Ева чувствовала, что краснеет, но отвернуться почему-то не могла. Это как с книгой из библиотеки Кощея, которую невозможно было отложить. Вот и отвести взгляд от Жарова вдруг тоже оказалось невозможно.

Их телефоны одновременно пиликнули, и Ева облегченно выдохнула.

Валера решил уточнить, во сколько они планируют приехать в школу. Ева снова открыла их с Женей чат.

Ева: Мы вчера с ребятами вроде как поссорились.

Женя:?

Ева: Они не хотят возвращать волшебство в наш мир.

Женька так долго читал эти несколько слов, что Ева перестала пялиться в телефон и посмотрела на него. Медленно, будто нехотя, он повернулся к ней и сказал:

– Я не хочу ссориться.

Ева кивнула в ответ. Если вчера она вспылила и ушла, то сейчас ей тоже не хотелось ссориться. Тем более с Женькой. В конце концов, у них действительно есть дела поважнее, чем гипотетическое возвращение волшебства.