Наталья Способина – Многоточия (страница 1)
Наталья Способина
Многоточия
© Способина Н., 2025
© Оформление. ООО «МИФ», 2025
Глава 1
Лист, с которого все начинаешь, увы, не чистый.
Самолет пошел на снижение, и стюард легонько коснулся ее плеча.
Сначала Юла хотела покрепче зажмуриться, делая вид, что спит, чтобы ее не трогали, но поняла, что это было глупо. В их самолете никто не спал, потому что с бортом были какие-то неполадки, и уже больше часа они кружили над Шереметьево, выжигая керосин.
Про керосин ей рассказала соседка – не в меру говорливая мадам неопределенного возраста. Мадам паниковала, обмахивалась инструкцией по поведению в нештатных ситуациях и то и дело вызывала стюарда, чтобы задать один и тот же вопрос: точно ли мы не падаем, а если падаем, то почему так долго.
Юла поначалу смотрела в иллюминатор на огоньки, а потом сделала вид, что спит, лишь бы от нее отстали. Дама не преминула поинтересоваться, почему она так спокойна.
«Да потому что!» – хотелось заорать в ответ, но Юла только пожала плечами и ответила:
– Ну разобьемся, и что с того?
В ответ услышала целую лекцию о том, что она такая молоденькая и красивая, но такая еще дурочка.
Последнее слово заставило скрипнуть зубами.
– Юленька, ты еще такая дурочка, – с мерзкой добренькой улыбочкой то и дело повторяла ее новоиспеченная мачеха.
Смешно сказать, Юле вот-вот должно было исполниться девятнадцать, а ее «новой маме» было двадцать три. И из них двоих именно она считалась «еще такой дурочкой». И ведь не только сама «мамочка» так считала, но и отец.
Юла достала из сумочки телефон и, включив камеру, направила ее на иллюминатор. Соседка, к счастью, от нее отстала, переключившись на проходившего мимо стюарда.
Боялась ли Юла разбиться? Да ей было, признаться, все равно. В голове, конечно, всплыли мысли об отце, который, может быть, хоть в этом случае что-нибудь бы понял, а потом там прозвучал бабушкин голос: «Юленька, девочка моя, твой отец прекрасно все понимает. Просто наличие штанов и буковок “муж.” в паспорте, увы, не делает человека мужчиной».
Юла невольно улыбнулась. По бабуле она соскучилась до смерти. Предстоящая встреча была единственным, что радовало ее в необходимости возвращаться в Москву. Юла не хотела возвращаться туда, где ей было плохо. Вот только в солнечной Калифорнии было точно так же, как и в холодной Москве, потому что, как любила повторять бабуля, «куда бы ты ни ехал, везде берешь с собой себя».
– У тебя камера выключилась, – неожиданно сказала соседка.
«Да тебе-то какое дело?»
– Не горит там, нет? Посмотри.
– Уже догорело, – хмуро ответила Юла и сунула телефон в карман.
«Дамы и господа, наш самолет прибывает…»
– Прибывает, – зачем-то повторила она себе под нос и, снова вытащив телефон, отключила режим полета.
По салону волной прокатилось многозвучие оповещений. На телефоны сыпались тревожные вопросы о задержке, поздравления с прибытием… Она посмотрела на свой экран: системное уведомление от сотового оператора – и ничего.
Открыв чат с отцом, Юла набрала: «Приземлилась». Потом стерла написанное и спрятала телефон. Соседка вскочила и принялась суетиться, требуя от стюарда достать багаж. Избавиться от нее после девятнадцати часов полета будет, пожалуй, радостным событием.
Второе радостное событие ждало Юлу на паспортном контроле. Телефон в кармане зазвонил.
– Юль, ты уже приземлилась?
– Да, мам, – ответила Юла, нетерпеливо притопывая. Перед ней в очереди было целых шесть человек.
– Ну а что не звонишь? Мы ж волнуемся.
– Как раз собиралась, – соврала она.
– Ну слава богу, что все благополучно. Мы тебя ждем к себе. Слышишь?
– Ага.
В трубке раздались звонкие чмоки, и связь оборвалась.
Несколько секунд Юла смотрела на экран телефона. Московскую симку она оставила бабушке, а сам аппарат забрала с собой. Заставка на нем за последние полгода несколько раз менялась: от котиков до панорамы океанского побережья, но рано или поздно все равно возвращалась к черно-белой фотографии: московский тротуар и лужа в форме кляксы, кра́я которой касается носок кеда. Волков не позировал, нет – просто стоял и о чем-то говорил с Мокровой в тот момент, когда Юла сфотографировала лужу. Кед оказался в кадре случайно. Как и все, что делал Волков.
Юла открыла переписку с бабушкой.
«Ба, я в Москве».
Сообщение было прочитано тут же, а спустя полминуты прилетело голосовое: «Девочка моя, с возвращением. Как получишь багаж – звони».
– Ну ба-а-а, – протянула Юла, как будто бабушка могла слышать. – Ну зачем?
Но улыбка сама собой появилась на лице и так и не сходила до того момента, пока она не получила багаж и не прошла через зеленый коридор.
Конечно, бабушка была там: стояла в элегантной шляпке и ярко-желтом пальто. И была такой родной, что у Юлы защипало в носу.
Бабушка была главной причиной ее возвращения в Москву. Потому что, если в мире есть человек, которому ты нужен, ради него стоит приезжать в нелюбимый город. Город вообще не важен.
– Быть такой загорелой в апреле просто неприлично, – с притворной строгостью сказала бабушка, раскрывая объятия.
– Быть такой яркой – тоже, – улыбнулась в ответ Юла и обняла бабулю.
И вот эта минута определенно стоила девятнадцатичасового перелета.
– Отцу написала? – как бы невзначай спросила бабушка.
– Не-а, – пожала плечами Юла и улыбнулась шире, когда поняла, что воспитывать ее не будут.
– Сначала ресторан или домой?
– Ресторан, ба. Всегда сначала ресторан. Здравствуйте, Петр Сергеевич!
– Здравствуйте, Юля. С возвращением!
Водитель приветливо улыбнулся и, забрав у нее два тяжелых чемодана, покатил их к выходу.
– Петр, мы в ресторан!
– Услышал, Жанна Эдуардовна.
– Соскучилась по Москве? – спросила бабушка, беря Юлу под руку и степенно ведя к выходу.
– Не-а, – честно ответила девушка, стараясь смотреть исключительно в спину Петра Сергеевича, чтобы не видеть чужих липких взглядов.
«Все дело в бабушкином ярко-желтом пальто. Это оно привлекает такое внимание. Все дело в пальто!» – повторяла про себя Юла, но мантра помогала плохо. И зачем она только сюда вернулась?
Стоило им войти в бабушкин любимый ресторан на Тверской, как там тут же началась степенная суета. По-другому охарактеризовать происходящее было невозможно. Разумеется, поздороваться с бабулей вышел сам хозяин. Разумеется, она справилась о том, как дела у его супруги, и передала привет шеф-повару. Разумеется, когда девушка-метрдотель приняла ее желтое пальто, бабушка сказала: «Ах, милочка, какой у вас прелестный цвет волос». Через несколько минут оказалось, что у гардероба собрались метрдотель, хозяин ресторана, выглянувший поздороваться шеф-повар и пара не занятых работой официантов. Звучали приветствия, улыбки, сетования на то, что такая дорогая гостья в последнее время заходит уже не так часто… Вся эта суета, достигая бабули, будто замедлялась, растягивалась во времени, и центром всего становилась она – блистательная Жанна Шилова. Да, она не выходила на сцену уже много лет, но жила так, будто свет рампы везде ее сопровождал.
За столиком бабушка расположилась с идеально прямой спиной и, обведя ресторан царственным взглядом, открыла меню, которое помнила наизусть. Юла всю жизнь мечтала быть похожей на нее: такой же независимой, сильной, знающей ответы на все вопросы, той, кому никто никогда не сможет сделать больно – просто не осмелится.
– Что ты будешь есть, девочка моя?
Юла сглотнула ком в горле. «Девочка моя». Так называла ее только бабушка. Мама звала просто Юлей, а папа когда-то – Юлой.
– Юла ты моя, что ж ты так вертишься? – говорил он маленькой дочке, когда еще обращал на нее внимание. И ей хотелось вертеться еще сильнее, потому что тогда он ловил ее и усаживал себе на колени.